Телефон: +7 (383)-312-14-32

Статья опубликована в рамках: XXIV Международной научно-практической конференции «Культурология, филология, искусствоведение: актуальные проблемы современной науки» (Россия, г. Новосибирск, 08 июля 2019 г.)

Наука: Филология

Секция: Русская литература

Скачать книгу(-и): Сборник статей конференции

Библиографическое описание:
Зайцева С.А. РЕЦЕПЦИИ РАССКАЗА МАКСИМА ГОРЬКОГО «СТАРУХА ИЗЕРГИЛЬ» В РАССКАЗАХ ВАСИЛИЯ БЕЛОВА «МОЯ ЖИЗНЬ (АВТОБИОГРАФИЯ)» И СЕРГЕЯ ДОВЛАТОВА «ДОРОГА В НОВУЮ КВАРТИРУ» // Культурология, филология, искусствоведение: актуальные проблемы современной науки: сб. ст. по матер. XXIV междунар. науч.-практ. конф. № 7(19). – Новосибирск: СибАК, 2019. – С. 24-33.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

РЕЦЕПЦИИ РАССКАЗА МАКСИМА ГОРЬКОГО «СТАРУХА ИЗЕРГИЛЬ» В РАССКАЗАХ ВАСИЛИЯ БЕЛОВА «МОЯ ЖИЗНЬ (АВТОБИОГРАФИЯ)» И СЕРГЕЯ ДОВЛАТОВА «ДОРОГА В НОВУЮ КВАРТИРУ»

Зайцева Светлана Александровна

канд. филос. наук, доцент кафедры мировой культуры, Московский государственный лингвистический университет,

РФ, г. Москва

Творчество Довлатова традиционно делится на два периода: до и после иммиграции. Произведения, опубликованные в период жизни автора в СССР, довольно критично оцениваются, в том числе и им самим. «Дорога в новую квартиру» относится к советскому периоду творчества писателя. 

По мнению В. Попова, рассказ не уступает произведениям эмигрантского периода.  Историю публикации рассказа мы можем узнать из воспоминаний Тамары Зибуновой, которая сравнивает два эпизода из жизни Довлатова. Первый произошел в начале 1974 года, когда сотрудник журнала «Юность» предложил Довлатову прислать в издательство два рассказа: «приличный» и «рассказ про рабочий класс». Приличный – «Солдаты на Невском», а про рабочий класс – «долго и упорно» писавши йся рассказ «Интервью». Далее мы узнаем: «Вскоре пришло радостное известие – ждите шестого номера. А шестой номер в тот год должен был быть пушкинским. Сто семьдесят пять лет исполнялось Александру Сергеевичу. В конце июня в Таллин прибыл долгожданный номер. Опубликован был только рассказ про рабочего! Это был удар! Да еще дошли слухи, что Полевой, в то время главный редактор “Юности”, рекомендовал второй рассказ свернуть трубочкой и засунуть автору в задницу. Много лет спустя мне рассказали в Москве, что это была его постоянная рекомендация неугодным авторам. Как бы шутка» [6].  Второй эпизод, по воспоминаниям Зибуновой, произошел с попыткой Довлатова опубликовать рассказ «Дорога в новую квартиру» в журнале «Звезда». Для этого журнала Довлатов написал рассказ «По собственному желанию» и отправил его вместе с рассказом «Дорога в новую квартиру».  Результат был тот же, что и с публикацией в журнале «Юность»: «Объяснение по поводу отказа в публикации “Дороги в новую квартиру” тоже имелось. Возможно, чисто литературное. Кто-то из сотрудников, прочтя рассказ, влетел в кабинет к редактору со словами восхищения: “Наконец-то будет опубликован прекрасный рассказ про б…дь!”». Опубликован был рассказ «По собственному желанию»: «Через некоторое время пришел гонорар из “Юности”. Целых четыреста рублей» [6].

Мы попытаемся сопоставить образ Вари из рассказа «Дорога в новую квартиру» с образами Татьяны из рассказа Белова «Автобиография» и старухи из рассказа Горького «Старуха Изергиль».

Довлатов в выступлении «Блеск и нищета русской литературы» сделал следующие выводы: «Сто лет назад было все: были правоверные, были либералы, был самиздат, были диссиденты. Особняком, скажем, возвышался Лев Толстой с нравственными и духовными поисками, сейчас эту территорию занимает, допустим, Битов или покойный Трифонов. Я говорю только лишь о пропорциях. Многие из нас восхищаются деревенской прозой Белова, Распутина, Лихоносова. И эта тенденция жила сто лет назад. Можно назвать имена Слепцова, Решетникова, Успенского. Все было, и всякое бывало. Мне кажется, что любой из присутствующих сможет обнаружить в истории литературы своего двойника» [3].

Наша гипотеза состоит в том, что женские образы из рассказов Сергея Довлатова «Дорога в новую квартиру», Василия Белова «Моя жизнь (Автобиография)» тождественны образу старухи из произведения Максима Горького «Старуха Изергиль».

Сопоставление женских образов из рассказов Довлатова и Белова обусловлено двумя факторами: оба произведения написаны в середине семидесятых годов, в обоих использована одинаковая форма – повествование о своей жизни с женщинами.

По воспоминаниям Зибуновой, рассказ «Дорога в новую квартиру» создан автором после написания рассказа «Солдаты на Невском», то есть в таллинский период жизни Довлатова (1972–1975).  Рассказ Василия Белова «Моя жизнь» мы находим в сборнике 1975 года. Можно предположить, что и Довлатов, и Белов написали указанные произведения приблизительно в одно и то же время, но с существенной разницей: сочинение Белова было опубликовано. 

Рассказ Довлатова «Дорога в новую квартиру» выстроен из описаний переезда главного персонажа,  Вари, на новую квартиру, ее знакомств с мужчинами, согласившимися помочь с переездом.  Описания знакомств Вари с мужчинами даны одновременно и героиней, и автором: в рассказе представлено три текста дневниковых записей самой героини, в которых она описывает свои впечатления от знакомства с тремя мужчинами [5,  c. 30-42]. Прием, используемый в рассказе «Дорога в новую квартиру» – текст дневника наряду с художественным авторским текстом на общую тему – мы потом увидим в сборнике «Компромисс», который состоит из вступительной статьи и двенадцати новелл, которые выстроены по единой схеме: газетная статья и художественный текст на общую тему. Из рассказа мы узнаем, что Варя позвонила двенадцати мужчинам. Их число совпадает с количеством новелл, включенных в сборник «Компромисс». 

Рассказ Василия Белова «Моя биография» написан от первого лица – героини Татьяны, которая: «Забыла сказать, что прошлой зимой я понемногу начала стучать на машинке, а недавно перешла работать секретаршей в трест. Меня попросили новую автобиографию для личного дела. Я начала ее отстукивать после работы. И вдруг вижу, что пошло совсем что-то не то, не для личного дела. Ну, думаю, наплевать, да и начала печатать все подряд, даже интересно стало самой. Так вот и отпечатала автобиографию за четыре вечера»[1].

А теперь обратимся к горьковской «Старухе Изергиль».  Автобиографический рассказ старухи обрамлен легендами о Ларре и  Данко. В данной статье мы рассмотрим только автобиографический рассказ Изергиль.

Все три рассказа схожи в том, что в них повествование о своей жизни ведут героини. Авторами подчеркивается, что это собственные впечатления героинь о своей жизни, рассказанные ими самими. В рассказе Довлатова – это выделение трех текстов героини курсивом отдельными фрагментами с подзаголовком «Из голубого дневника Звягиной Вари»  и ее обращением: к  «моему современнику»;   в рассказе Белова –  это второе название самого рассказа, указанное в скобках:  «Моя жизнь (Автобиография)», в рассказе Горького – это обрамление повествования старухи о собственной жизни в легенды, что подчеркивает «легендарность» и ее рассказа автору-повествователю о собственной жизни.   Рассказы объединяет то, что в них повествования трех героинь предназначены для слушателей и читателей.

Обратимся к описанию внешности героинь.

Варя  Звягина, героиня рассказа «Дорога в Новую квартиру», –  «высокая молодая женщина»,  скорее всего некрасивая, с «противным голосом»,  гримерша театра, злоупотребляющая косметикой, одинокая. Мы можем предположить, что ей от тридцати до сорока лет.  Образ Вари складывается постепенно, на протяжении всего рассказа. Обратимся к описанию встречи майора Кузьменко и Вари: «В трамвае красивую женщину не встретишь. В полумраке такси, откинувшись на цитрусовые сиденья, мчатся длинноногие и бессердечные – их всюду ждут. А дурнушек в забрызганных грязью чулках укачивает трамвайное море. И стекла при этом гнусно дребезжат.  Майор Кузьменко стоял, держась за поручень. Мир криво отражался в никелированной железке. Неожиданно в этом крошечном изменчивом хаосе майор различил такое, что заставило его прищуриться. Одновременно запахло косметикой. Кузьменко придал своему лицу выражение усталой доброты...» [4]. Впечатления о Варе режиссера Малиновского: «В актрисы метит, – думал он, – придется хлопотать. Не буду... Голос вон какой противный. Режиссер ночует у гримерши…». В финале рассказа, выпивая уже на новой квартире: «С новосельем!» – объявил майор. Варя покраснела и некстати ответила: «Вас также».  Потом она заплакала, и уже с трудом можно было расслышать: «У меня, кроме вас, никого...». До переезда она жила в коммунальной квартире в центре Ленинграда: «…Варя тогда лишь мечтала о новой квартире. Жила она в бывшей "людской". Единственное окно выходило на кухню. Кухня была набита чадом, распрями и запахом еды» [4].  А вот описание переезда в новую квартиру: «Они миновали центр. Оглядели Неву, как с борта теплохода. И скоро оказались в продуваемом ветрами районе новостроек» [4]. Из текста мы знаем, что Варя –  ленинградка, оставшаяся одна. О ее родителях нам ничего не известно.   

В рассказе Белова героиня-повествователь Татьяна Глушкова – рослая сорокалетняя злоупотребляющая косметикой секретарша треста: «В классе я была всех старше и всех рослее, от этого мне было все время стыдно <…> В комнате нас жило восемнадцать человек девочек. Многие были старше меня, некоторые курили и говорили нехорошие ругательства. Я думала, что схожу с ума. Не знаю, как я прожила два этих месяца. <…> К тому же я была самая рослая в комнате, и меня прозвали обидным нехорошим прозвищем». И финал рассказа: «Завтра мне исполняется сорок лет, мой знакомый опять припрется с цветами, а я не зн...  На этом текст обрывается. Последний листок весь ссохся от каких-то пятен с разводами ресничной краски и лиловой губной помады»[1]. Таня родилась в Ленинграде в хорошей семье. Война полностью изменила ее жизнь. Она попала вместе с мамой, тетей и младшими братьями в блокаду, была эвакуирована вместе с оставшимся в живых братом и матерью. Младший брат погиб в Ленинграде. Лечилась от дистрофии, после больницы попала в деревню. С гибелью отца на фронте, болезнью матери становление характера Тани проходит своеобразно. Она должна была приспосабливаться к жизни. Оставшись сиротой, Таня попадает в детский дом. Не выдержав тяжелой жизни, сбегает в колхоз. Проживая у чужих людей, при наборе в ремесленное училище она уехала в город, где начала знакомиться с молодыми людьми. После окончания «ремесленного» попала по распределению с супругом на Урал, далее были переезды на Север, в Ярославль, в «другой город». Один из эпизодов рассказа связан с переездом Татьяны на новую квартиру: «Мы прожили два года на частных, пока нам не дали однокомнатную квартиру. Я как взяла ключ, так и побежала смотреть, и с работы не отпросилась. Господи, даже не верится! Комната большая, красивая, в кухне газ и вода горячая. Села на пол и реву как дурочка. Мы переехали в тот же день, в субботу устроили новоселье. Виктор позвал кое-кого да я своих счетных работников, всех набралось человек двенадцать. Никогда я еще так хорошо не чувствовала себя. Мы пели и плясали под радиолу, а наш Мишка не вылезал с балкона. Все смотрел на город и на Волгу. Волга с пятого этажа была так хорошо видна» [1]. В финале рассказа мы узнаем, что Татьяна разводится и уезжает в другой город. Героиня Белова живет в Ярославле. Хотя Ленинград – это ее родной город. Из автобиографии мы узнаем, что ее и брата искала тетя Нина – сестра умершей матери. Когда же Татьяна с семьей приехала в Ленинград, она «изъездила» весь город: «А я изъездила весь город, побывала у Нарвских ворот, где мы жили когда-то. Съездила в Петергоф, и на Васильевский, к нашей старой квартире» [1].

Здесь мы видим общие признаки довлатовской Вари и беловской Татьяны – ленинградки, оставшиеся одинокими, злоупотребляющие косметикой, переезжающие на новые квартиры.

А теперь обратимся к горькой «Старухе Изергиль». Во время встречи с автором старуха отметила разницу между ее соплеменниками, идущими с работы, и русскими: «У!.. стариками родитесь вы, русские. Мрачные все, как демоны…» [2, c.4].  В пример приводит себя в свои молодые годы: «Мы любим жить. Смотри-ка, разве не устали за день…». На предложение автора, что надо беречь здоровье, старуха отвечает: «Здоровья всегда хватит на жизнь. Здоровье – то же золото» [2,  c.12].  А теперь обратимся к рассказу Изергиль о своей жизни, к эпизоду, где она повествует о своей последней любви: «Да, там я сыграла свою последнюю игру. Встретила одного шляхтича... Вот был красив! Как черт. Я же стара уж была, эх, стара! Было ли мне четыре десятка лет? Пожалуй, что и было...» [2, c.18].   Заметим, что персонажей Довлатова и Белова сближает с горьковской Изергилью возраст – около сорока лет. 

Расставшись со своим шляхтичем, старуха решает «завести гнездо»: «Тогда увидела я, что пора мне завести гнездо, будет жить кукушкой! Уж тяжела стала я, и ослабели крылья, и перья потускнели... Пора, пора! Тогда я уехала в Галицию, а оттуда в Добруджу. И вот уже около трех десятков лет живу здесь. Был у меня муж, молдаванин; умер с год тому времени. И живу я вот! Одна живу...» [2, c.22]. 

Героини трех произведений осознают свое одиночество, переезжают в «новые квартиры».

Из рассказа Довлатова «Дорога в новую квартиру» мы узнаем следующее: «Накануне переезда Варя позвонила двенадцати мужчинам» [4]. Явились на помощь Варе трое в следующей последовательности: майор Кузьменко, режиссер Малиновский, студент Гена Лосик. Встретившись впервые вместе у Вари, мужчины чувствовали себя неловко: «Что мы собой представляем? – думал Малиновский. – Кто мы такие? Коллекция? Гербарий? Почему я здесь? Почему я заодно с этим шумным гегемоном? Что общего имею с этим мальчишкой, у которого пальцы в чернилах?» [4].  А теперь обратимся к моменту описания расставания Вари с мужчинами: «Варя долго ждала на балконе. Мужчины ее не заметили, было темно. Только Лосик вертел головой... Сейчас они навсегда расстанутся. И может быть, унесут к своим далеким очагам нечто такое, что пребудет вовеки. Мужчины забывали друг друга, усталые и разные, как новобранцы после тяжелого кросса... Ты возвращаешься знакомой дорогой. Мученья позади. Болтается противогаз. Разрешено курить. Полковник едет в кузове машины, с ним рядом замполит и фельдшер. И тут впереди оказывается запевала. Мелодия крепнет. Она требует марша. И всем уже ясно, как давно ты поешь эти старые гимны о братьях, а не о себе!» [4].

Далее обратимся к описанию характеристик мужчин и встреч с ними Варвары.

Майор: «Двадцать лет армейской жизни научили его элементарным, ясным представлениям о мужестве как о физическом совершенстве. То есть о готовности к войне, любви или работе, которую надлежало производить с азартом, юмором и благодушием» [4]. Попав в комнату Вари, он оценивает ее следующим образом: «Уйду, – подумал он, – к чертовой матери... Лодзь... Барнабели... Абстракционизм какой-то...» [4].

Режиссер: «"Гадость... Ложь..." – подумал Малиновский. И тотчас простил себе все на долгие годы.  Щелкнул выключатель. Сколько раз он все это видел! Горы снобистского лома. Полчища алкогольных сувениров. Безграмотно подобранные атрибуты церковного культа. Дикая живопись. Разбитые клавесины. Грошовая керамика. Обломки икон вперемежку с фотографиями киноактеров. Никола-угодник, Савелий Крамаров... Блатные спазмы под гитару... Гадость... Ложь...  "Будет этому конец?" – подумал режиссер» [4].

Студент Лосик: «По утрам он разносил телеграммы. Стараясь заработать на карманные расходы, он часами бродил по дворам. В его представлении деньги были каким-то образом связаны с женщинами, а женщины интересовали Лосика чрезвычайно. <…> Пока Варя читала телеграмму: "...день ангела... здоровья... счастья...", Гена незаметно разглядывал ее. <…> Они пили чай, разговаривали: "Ближе матери нет человека..." <…> Гена краснел, вздрагивая от звона чайной ложки... Постепенно освоился. <…> Через несколько минут Гена Лосик попрощался и вышел. Его встретила улица, тронутая бедным осенним солнцем» [4].

А теперь сравним описание встреч с мужчинами «ИЗ ГОЛУБОГО ДНЕВНИКА ЗВЯГИНОЙ ВАРИ»:

О майоре: «Знаешь ли ты, мой современник, что дни недели различаются по цвету! <…> Возвращаясь домой, я ощутила призывный, требовательный флюид. <…> Разговор шел на сплошном подтексте. <…> Возле него я чувствовала себя хрупкой и юной. Если бы нас увидел Зигмунд Фрейд, он пришел бы в восторг! <…> У порога незнакомец честно и открыто взглянул на меня. <…> Две рюмки французского вина сблизили нас еще теснее. Окрепшее чувство потребовало новых жертв. Незнакомец корректно обнял меня за плечи. Я доверчиво прижалась к нему. Случилось то, чего мы больше всего опасалась...»

О режиссере: «Ах, если бы ты знал, мой современник, что испытывает творец, оставивший далеко позади консервативную эпоху! <…> Где та, которую не встретил Маяковский! <…> Вчера я наконец заговорила с Аркадием М. <…> Разговор шел на сплошном подтексте. <…> Аркадий корректна взял меня под руку. <…> У меня Аркадий держался корректно, но без ханжества. <…> Сначала он разглядывал картины. Затем взял мощный аккорд на клавесине, отдавая должное искусно подобранной библиотеке. <…> И тут я внезапно прижала руку к его горящему лбу. Зигмунд Фрейд, где ты был в эту минуту?!.. Случилось то, чего мы надеялись избежать...» [4].

О Лосике: «И все-таки, мой современник, маячь прекрасна! И в ней есть, есть, есть место подвигу! Я чувствовала это, заглядывая в наивные близорукие глаза одного милого юноши. <…> Мы говорили о пустяках, о книгах, об экзистенциализме. Разговор шел на сплошном подтексте. <…> Еще секунда, и я услышу бурные признания. О, Зигмунд Фрейд, увидев это, подпрыгнул бы от счастья... И тут я шепнула себе: "Никогда! Этот мальчик не увидит суровой изнанки жизни! Не станет жертвой лицемерия! Не ощутит всей пошлости этого мира!" <…> Я встала и распахнула дверь. <…> Мы избежали того, что неминуемо должно было случиться...» [4].

А теперь сравним моменты встречи и расставания героини рассказа Белова c ее мужчинами. Вот описание встречи Татьяны с ее первой любовью Костей Зориным: «Не то чтобы он был очень красивый или в чем-то особенный. Парень как парень. Но один раз мы с ним на одной лошади возили снопы овса. <…> Мы наложили однажды очень большой воз и стянули веревками. Костя пошел рядом с лошадью, а я забралась наверх. Поехали. Дорога была неровная, воз растрясло. Я вдруг почувствовала, что веревки ослабли. Снопы поползли из-под меня и начали падать на дорогу. Лошадь остановилась, снопы ползут и ползут. Я их держу в одном месте, а они в другом ползут. И до того мне стало смешно, что я хохочу как дурочка. Так весь воз и разъехался в разные стороны. А Костя стоит посреди дороги, совсем растерялся.  <…> Лицо у него такое огорченное, напуганное стало, совсем как у моего Павлика, а ведь он был старше меня, и я боялась его. И так мне запомнились его огорченные глаза, что я вспоминаю их всю жизнь. Я перестала хохотать, мы сложили снопы заново. Ничего как будто и не было. Но с того дня я всё время начала думать о нем. Я знала, что он ни с кем не ходит взаправду, и все ждала, что он подойдет ко мне на гулянье. И он подошел однажды, у всех на виду взял меня под руку. Сперва мы даже не знали, о чем говорить. Такой он был стеснительный, вежливый, что так и не осмелился ни разу поцеловать, хотя каждый раз провожал в деревню. Вскоре его должны были взять в армию. Я пообещала ему, что буду ждать, что мы сразу поженимся, как только он вернется со службы.  Но, видно, не суждено было сохраниться нашему с Костей счастью. Судьба развела нас в разные стороны...» [1].  Далее Татьяна повествует о своих отношениях с будущим супругом Толей и Сашей: «На второй год в училище стали устраивать свои вечера, и я познакомилась с одним молодым человеком.

Не буду говорить его фамилию. Звали его Сашей, он уже работал на комбинате. Однажды мы пришли с подругой на танцы в горсад. Меня провожал оттуда наш ремесленник Толя. (Забыла сказать, что мы давно уже дружили с Толей, договорились вместе поехать по распределению.) Толя был рослый, широкоплечий, но несмелый, хотя и занимался в боксерском кружке. <…>»/ Приехав к тете в Ленинград с супругом Толей и дочерью Катей, Татьяна случайно встречает Костю и идет к нему в общежитие: «Мы с Костей выпили, вспомнили про снопы. Не буду рассказывать, что было после этого. Костя был уже совсем, совсем другой. Ничего не осталось от того стыдливого деревенского парня. <…> Может быть, все бы и обошлось, если бы Костя не пришел на вокзал, когда мы уезжали из Ленинграда». В итоге Толя оставляет Татьяну, которая приходит к следующему выводу: «И он ушел. Так неудачно сложилась моя семейная жизнь. После этого я возненавидела всех мужчин. Правду говорила моя подруга Люська, что мужчинам верить нельзя, что им всем надо от нас только одно» [1].  

А вот расставание со вторым супругом Виктором, который не смог ей простить того, что она сделала от него аборт: «Скрипя зубами пошел к двери. Я не остановила его. И он не вернулся. Я напрасно ждала его день, неделю, месяц. Он завербовался куда-то далеко в Сибирь, написал мне через год, что женился, и послал сразу восемьсот рублей новыми. Только тогда я окончательно поняла, какой он подлец. Я еще раз убедилась, что мужчинам никогда нельзя верить. Все они скроены на один лад. Я дала себе слово, что никогда, никогда больше не выйду замуж. Сменяла квартиру и переехала в другой город». О последнем мужчине она пишет следующее: «К нам ходит один мой знакомый, это спокойный, почти не пьющий человек, он всегда приносит с собой то шампанское, то цветы. Даже не знаю, где он достает эти цветы, особенно зимой. <…> Мой знакомый сначала настойчиво предлагал мне зарегистрироваться, но я отказалась. <…> Завтра мне исполняется сорок лет, мой знакомый опять припрется с цветами, а я не зн... На этом текст обрывается».

Мы не видим разницы в восприятии ситуации с мужчинами у Вари Звягиной – ее ссылки на Зигмунда Фрейда, описание «корректности» поклонника. Тождество мы находим в описании восприятия ситуации у Белова: «Я еще раз убедилась, что мужчинам никогда нельзя верить. Все они скроены на один лад» [1].  

Обратимся к «Старухе Изергиль» Горького.  Изергиль счастлива тем, что ей не пришлось встречаться со своим прошлым: «Я была счастлива на это: никогда не встречалась после с теми, которых когда-то любила. Это нехорошие встречи, все равно как бы с покойниками» [2, c.16]. В этом отличие Изергиль от Варвары и Татьяны, которые встречаются со своими бывшими возлюбленными.  

Отношения Изергиль разнообразны, при этом она отметила, что«не была никогда рабой, ничьей» [2, c.18]. Изергиль, пройдя тяжелую жизнь, сохранила чувство собственного достоинства в отношении с мужчинами: «Мы любим петь. Только красавцы могут хорошо петь, – красавцы, которые любят жить. Мы любим жить. <…> И вот до какой поры дожила – хватило крови! А сколько любила! Сколько поцелуев взяла и дала!». О своих чувствах с рыбаком она говорит: «И так я бегала три месяца, пока была любовь; все ночи этого времени бывала у него» [2, c.12]. Далее был гуцул. Когда гуцул ударил ее, то она прокусила ему щеку: «С той поры у него на щеке стала ямка, и он любил, когда я целовала ее…» [2, c.13].

Далее Изергиль рассказывает: «А то еще турка любила я. В гареме у него была, в Скутари. Целую неделю жила, – ничего... Но скучно стало... – всё женщины, женщины...» [2, c.1]. И Изергиль повествует о том, как сбегает от турка вместе с его пятнадцатилетним сыном: «Я любила его и, помню, много целовала...» [2, c.15].  Еще был рассказ о «достойном пане»: «Я тогда любила одного достойного пана с изрубленным лицом» [2, c.17], о мадьяре: «Он однажды ушел от меня, – зимой это было, – и только весной, когда стаял снег, нашли его в поле с простреленной головой. Вот как! Видишь – не меньше чумы губит любовь людей; коли посчитать – не меньше...» [2, c.18], о последней любви.

Ее отличало непостоянство в отношении с ними. Расставалась безжалостно, но при этом была самоотверженной. Так, за выданного гуцула мадьяром Изергиль сожгла его поместье. Когда ее последнего возлюбленного посадили, она пошла на убийство, чтобы его спасти.

Проанализировав тексты М.Горького, Ю.Белова, С.Довлатова, мы можем сделать следующие выводы.   Трех женщин объединяет то, что у каждой есть четкое представление об отношении с мужчинами, которое они воплощают в своей жизни: Изергиль – любовь, Татьяна – что все они на один манер, Варя – претензия на откровенность. Все три женщины проявляли инициативу, характер, волевые качества.  Близость героинь Довлатова, Белова и Горького в том, что они не могли переломить себя. Все они – цельные натуры. Цельность героини Довлатова – в ее упорном инфантилизме в восприятии действительности. Она описывала свои квазидействия. Героиня Белова  цельна в своем стремлении сделать так, как она считает нужным, без оглядки на желания мужчин. Изергиль не могли удержать ни богатство, ни достаток, ей были важны только собственные чувства.  Остановило трех женщин старение и одиночество.  

 

Список литературы:

  1. Белов В. Моя жизнь (Автобиография). Режим доступа: URL: https://www.litmir.me/br/?b=37865 (дата обращения: 07.07.2019)
  2. Горький М. Старуха Изергиль. М.: Дет. лит-ра, 1979.
  3. Довлатов С. Блеск и нищета русской литературы.  Режим доступа: URL:http://www.sergeidovlatov.com/books/dvelit.html (дата обращения: 07.07.2019)
  4. Довлатов С. Дорога в новую квартиру. Режим доступа:  URL: http://www.sergeidovlatov.com/books/roadflat.html (дата обращения: 07.07.2019)
  5. Лотман Ю. М. Текст в тексте // Образовательные технологии. 2014. № 1. С. 30–42.
  6. Пылесос работает до сих пор. Воспоминания Тамары Зибуновой//Новая газета. № 61 от 22 Августа 2002 г Режим доступа: URL: https://www.novayagazeta.ru/articles/2002/08/22/14066-pylesos-rabotaet-do-sih-por  (дата обращения: 07.07.2019)
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

Оставить комментарий

Форма обратной связи о взаимодействии с сайтом