Статья опубликована в рамках: XXIII Международной научно-практической конференции «В мире науки и искусства: вопросы филологии, искусствоведения и культурологии» (Россия, г. Новосибирск, 13 мая 2013 г.)

Наука: Филология

Секция: Литература народов стран зарубежья

Скачать книгу(-и): Сборник статей конференции

Библиографическое описание:
Мухаммедова Х.Э. ЖЕНСКИЕ ОБРАЗЫ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ЧАРЛЬЗА ДИККЕНСА // В мире науки и искусства: вопросы филологии, искусствоведения и культурологии: сб. ст. по матер. XXIII междунар. науч.-практ. конф. – Новосибирск: СибАК, 2013.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов
Статья опубликована в рамках:
 
 
Выходные данные сборника:

 

ЖЕНСКИЕ  ОБРАЗЫ  В  ПРОИЗВЕДЕНИЯХ  ЧАРЛЬЗА  ДИККЕНСА

Мухаммедова  Хулкар  Элибаевна

соискатель,  Узбекский  государственный  университет  мировых  языков

E-mail: 

 

Чарльз  Диккенс  является  одним  из  основоположников  английской  литературы.  Его  произведения  нашли  своего  читателя  не  только  в  англоязычных  странах,  но  и  во  всех  концах  мира.  В  его  произведениях  можно  заметить  описание  разнообразных  образов,  характеров,  личностей.  Великий  писатель  викторианского  времени  Чарльз  Диккенс  не  был  равнодушным  к  женским  судьбам.  Образ  типичной  женщины  викторианского  времени  удачно  характеризуется  в  произведениях  писателя.

По  мнению  американского  критика  М.  Слейтра,  идеальной  женщиной,  изображаемой  Диккенсом,  является  образ  Агнесс  Уикфилд  из  произведения  «Дэвид  Копперфилд»  (1849—1850).  Двенадцатилетняя  маленькая  хозяйка  /little  housekeeper/  [5,  c.  267—191]  имела  своеобразную  внешность.  Простая,  уравновешенная  и  серьезная  по  характеру  героиня  была  настоящей  хозяйкой  старого  дома.

В  данном  случае  мы  можем  частично  поддержать  мнение  литературоведа  С.  Зверевой.  По  ее  мнению,  в  образе  Агнесс  не  существует  бессмысленное  легкомыслие,  присущее  детям  [1,  c.  8].  Мы  считаем,  что  это,  вероятно,  являлось  целью  писателя.  В  данном  произведении  наблюдается  повторение  большинства  хвалебных  эпитетов  (heavenly,  seraphic,  angelic,  modest  —  3  раза,  beautiful  —  9  раз,  quit  —  7  раз,  cheerful  —  6  раз,  pleasant  —  5  раз).  Данные  показывают,  что  героиня  произведения  Агнесс  предстаёт  перед  читателем  в  образе  феи.  Мы  считаем,  что  ее  образ  достоин  своеобразного  восхищения.  В  произведении  «Маленькая  и  приятная  хозяюшка»  чувствуется  разница  между  Диккенсом  и  писателями  —  его  предшественниками  [2,  c.  121].  В  образе  Агнесс  нетрудно  распознать  «настоящего  ребенка»  (веселое  и  радостное  —  quite  and  bright  —  лицо  девочки)  и  способности  женщины  хозяйки  (добродушная  и  безропотная  —  placid  and  sweet).  Ее  лицо  и  лицо  матери,  изображенное  в  портрете,  выглядит  словно  «для  Дэвида  госпожа,  изображенная  в  портрете,  выросла  в  его  глазах,  но  остается  все  же  феей,  задержавшейся  в  детстве  (the  original  remained  a  child),  она  казалась  доброжелательным  духом,  сеющим  вокруг  мир  и  спокойствие  (a  quit,  good,  calm  spirit)  [5,  c.  267—191].

Привязанность  Агнесс  к  Дэвиду  изображается  в  произведении  «мягко  и  чисто  сверкающе  —  tranquil  brightness  —  подобно  цветному  витражу».  Убежище,  куда  могла  вернуться  героиня,  полно  неоценимым  светом  благоуханья.  Поэтому  Дэвид  говорит  ей  следующие  слова:  «Каждый  человек,  знающий  вас,  советуется  с  вами  и  покорно  приклоняется  перед  вами,  отдаваясь  вашей  управе»  [5,  c.  329].  Среди  женских  героев  диккенсовских  произведений  образ  Агнесс  можно  считать  наивысшей  неодушевленной  фигурой  в  образе  «хозяюшки».  Что  касается  остальных  женских  образов,  они  изображены  в  произведениях  более  реально.

По  мнению  M.  Нерсесовой,  «настоящая  диккенсонская  героиня  —  создана  по  образу  молодых  домохозяек  раннего  созревания»,  и  в  качестве  примера  исследователь  выделяет  образ  тринадцатилетней  Чарли  из  произведения  «Холодный  дом»  [3,  c.  69].  Образ  данной  героини  создан  на  противоречии  физически  недоразвитой  и  умственно  развитой  личности.  Данный  образ  выявлен  логически,  а  именно  старотипная  «хозяюшка»  выявляется  в  образе  «настоящего  ребенка».  Для  обоснования  вышесказанного  рассмотрим  следующие  ситуации:  хотя  эта  девочка  «выглядит  очень  маленьким  ребенком»,  в  ней  присутствуют  способности,  не  свойственные  умному  ребенку  (shrewd  and  older-looking  in  the  face).  Ее  можно  было  находить  умным  ребенком,  играющим  стиркой  белья.  Ее  «расцвет  нельзя  было  связать  с  образом  ребенка»  (yet  with  an  air  of  age  and  steadiness),  наряду  с  этим  широкополая  шляпа  на  ней  была  очень  велика,  подобно  ребенку.  После  смерти  матери  «маленькая  мать»  и  «хозяюшка»  заменила  ее  осиротевшим  детям,  занималась  хозяйством:  убирала  дом,  занималась  стиркой.  Она  настолько  привыкла  играть  роль  «настоящей  матери»,  что  нередко  ее  манера  беседы  с  детьми  походила  на  «женственную,  материнскую».  После  смерти  отца  она  стала  для  семьи  «всем»,  на  ее  плечи  легли  теперь  и  заботы  отца,  ей  «приходилось  своим  трудом  содержать  ее  окружающих».  И  по  этой  причине  ее  прозвали  мужским  именем  Чарли.

Чарли  держалась  уравновешенно,  подобно  взрослому  человеку.  Маленькая  сирота  спокойно  рассказывала  об  умерших  родителях.  Она  непреклонно  боролась  за  жизнь,  и,  в  итоге  казалось,  что  несчастье  постепенно  покидает  ее.  Работая  со  своеобразной  детской  гордостью  и  умом,  она  старалась  стать  предпринимателем.  Основное  значение  произведения  состоит  в  том,  что  перед  своей  смертью  отец  увидел  перед  собой  девочку-фею.  В  то  время  когда  маленькая  семья  работала  на  господина  Жарндиса,  казалось,  будто  Чарли  перевоплотилась  в  ребенка.  Теперь  пред  глазами  встает  образ  опрятной  девочки  (little  pretty  girl)  с  милым  голоском  (soft  voice).  Ее  серьезность  нередко  пробивала  радость,  свойственная  ребенку  (her  childish  exultation).  Ради  будущего  своих  родных  брата  и  сестры  она  не  могла  утаить  своих  слез.  Если  к  ней  наведывалась  радость,  она  звонко  смеялась,  ее  улыбка  и  смех  были  «подобны  мелодичному  звону».  По  натуре  она  была  вежливой  и  интересующейся  всем.  Детские  формы  показывают,  что  она  «очень  маленькая  девочка»  и  детское  бессилие,  по  мнению  Д.М.  Урнова,  выдают  не  «детские  ручонки»,  как  считает  автор,  а  «отощавшие  буквы».  Хотя  Чарли  (прозвище  Эстер)  рано  познала  горе  и  болезни,  она  считала  себя  «предприимчивой  старушкой».  Ситцевый  платок,  обернутый  на  ней,  как  на  старушке,  делал  ее  «старушкой  не  взять  не  дать».  Спустя  приблизительно  полгода  в  силу  обстоятельств  она  (Эстер)  перевоплощается  в  «краснощекую»  девочку.  Вследствие  этого  она  не  осталась  «настоящим  ребенком»  (little),  а  стала  миленькой  —  Эстер  Саммерсон,  и  оказалась  «диккенсовским  образом  маленькой  добродушной  женщины». 

Некоторые  современники  Чарльза  Диккенса  относились  к  образу  Эстер  с  критикой,  считая  ее  «ограниченной  и  самодовольной»  (a  prig),  а  также  «отражающей  псевдоним»  (in  pseudo  humility)  [6,  c.  57],  но  мы  считаем,  что  в  данном  произведении  изображен  образ  «хозяюшки».  О  сущности  девятнадцатилетней  Эстер  однозначно  говорят  ее  многочисленные  ласковые  прозвища:  «Маленькая  старушка  (Little  old  women),  милая  Хлопотунья  (Dame  Durden),  Маленькая  Паутинка  (Little  Cobweb),  Благоразумная  Хозяюшка  (prudent  Mother  Hubbard)  [4,  c.  98—100,  152—155].

Невзгоды  «тяжелого»  детства  в  «холодном  доме»  не  только  лишили  юную  девочку  радостей  жизни,  но  и  запечатлелись  в  ее  характере.  Данная  природой  любовь  и  заинтересованность  описаны  в  следующих  строках  «я  с  детства  была  достаточно  наблюдательной  и  старалась  получше  узнать  обо  всем»,  годами  ее  чуткость  (a  comprehension)  переплеталась  с  любовью,  и  в  итоге  она  стала  робкой.

Эстер  не  могла  чувствовать  себя  свободной  после  холодной  и  гневной  судьбы.  Она  не  любила  себя  подобно  автору,  любящему  ее.  Свою  любовь  она  посвящала  неодушевленному  предмету.  Им  являлась  ее  единственная  и  настоящая  подруга,  ее  утешение  —  кукла,  которой  она  рассказывала  все.  Она  сама  себя  учила  правилам  поведения  за  обеденным  столом,  в  получении  знаний.  Ей  запрещалось  играть  со  своими  сверстниками,  праздновать  дни  рождения  было  чужим  для  нее.  Идя  в  школу,  она  всегда  берет  с  собой  клетку  с  птицей.  В  данном  образе  автор  изображает  положение  девочки,  т.  е.  ее  дом  сравнивается  с  «клеткой».

Двенадцать  лет  обучения  превратили  ее  «в  тихую  и  замкнутую»,  в  не  верящую  в  свои  силы  личность.  Данную  ситуацию  автор  изображает  следующим  образом:  «ты  ведь  знаешь,  какая  я  глупая,  я-то  сама  понимаю,  что  не  дано  быть  мне  умной,  как  обидно  и  оскорбительно».  Душевное  чувство  вины  усиливается  в  следующих  строках:  «никому  не  доставила  радость  своим  рождением,  не  сумела  стать  чьей-либо  возлюбленной»  и  делает  ее  еще  больше  униженной  и  оскорбленной.  Как  считает  М.  Нерсесова,  в  корне  ее  покорности  присутствует  скорбь.  Чистая  душа  Эстер  помогает  ей  не  держать  зла  на  мир,  окружающий  ее.  Толкуя  о  девочке,  замечаем,  как  она  делает  выводы  из  жизни:  не  следует  жаловаться  на  жизнь,  а  суметь  быть  достойной  великого  счастья.  Данные  выводы  пробуждают  в  ней  желание  стать  энергичной,  уравновешенной,  доброжелательной  и  делать  людям  добро  (to  be  industrious,  contented,  and  kind-hearted).  Данное  желание  наблюдалось  нами  в  образах  Пол  и  Флоренс  Домби.  По  мнению  Д.  Ларсона,  причина  подобного  в  том,  что  «Диккенсовские  дети  чисты  и  безупречны,  как  бог,  и  они  желают  быть  удостоенными  его  любви»  [7,  c.  11].

«Маленькая  хозяюшка»  Сессии  Жуп  из  произведения  «Трудные  времена»  играет  роль  девочки,  растапливающей  бессердечные  души  своим  великодушием  и  правдивостью.  Она  наивна  и  искренна,  совсем  не  похожа  на  учеников  Чамадора.  Она  не  была  к  лицу  школе,  где  господствуют  своеобразные  меры  и  правила.  Существующий  в  ней  разум  умного  ребенка  и  ее  чистая  душа  должны  были  разоблачить  созданный  Диккенсом,  душевно  оскудевший  и  отсталый  в  развитии  мир  Грэдграйндов.

Характерно  своему  образу  Сесси  становится  настоящим  другом  для  своего  отца,  впавшего  в  уныние  после  смерти  своей  супруги.  Ее  дружбу  с  отцом  автор  изображает  следующим  образом:  «никто  не  понимает  его,  как  я,  никто  не  знает  его,  как  я,  никто  не  любит  его,  как  я».  Сесси  душевно  поддерживала  отца,  самостоятельно  выполняла  всю  работу  по  хозяйству.  Они  вместе  преодолевали  тяжести  жизни  и,  хотя  семья  Луизы  считала  это  «скверным»,  их  близкими  друзьями  были  книги.  Сказки  часто  помогали  господину  Жупу  преодолеть  «мучительную  скорбь».  Читая  эти  сказки,  он  частично  забывал  о  своем  горе  и  рассуждал  о  сказочных  героях  —  о  султане  и  «шахиризаде»,  что  касается  Сесси,  хотя  она  и  осталась  с  очень  раннего  возраста  одна  с  несчастным,  но  заботливым  отцом,  научилась  выполнять  все  дела  по  хозяйству.

Она  считала,  что  все  должны  принимать  ее  такой,  какая  она  есть.  Она  чаще  держалась,  ссылаясь  на  свои  эмоции  и  чувства,  и  ей  было  трудно  убедить  своего  отца,  что  она  живет  только  ради  него.  С  терпением  дожидаясь  его  визита,  ей  было  трудно  в  первые  месяцы  «примириться  и  повиноваться»  (оf  her  probation)  руководству  Грэдграйнда  и  Чамадора,  и  она  сторонилась  мысли  о  побеге.

Этот  мир,  полный  стандартных  противоположных  целей,  отражен  не  только  в  ее  действиях,  но  и  в  образе.  Сесси,  которая  жила  с  окружающими  ее  воспитанными  людьми  и  со  своими  размышлениями,  старалась  «не  сбиться  с  пути»  и  продолжала  действовать  подобно  опытной  ученице.  Она  была  краснолицей  с  черными  вьющимися  волосами  девочкой,  ее  кроткий  взор  смотрел  с  верой  и  надеждой.  Черные  глаза  и  волосы  девочки  на  солнце  сияли  еще  ярче  (more  lustrous  colour  from  the  sun).

Именно  Сесси  со  своей  доброй  и  чистой  душой  помогла  семье  Грэдграйндов  поверить,  что  существует  «не  что-нибудь,  а  совершено  другое  что-либо».  Обернувшись  в  ангела-хранителя  этой  семьи,  она,  воспользовавшись  лишь  силой  признания  и  любви,  заверила,  что  многое  изменилось  (by  more  love  and  gratitude)  и,  несмотря  ни  на  что,  довела  все  до  конца  силой  своего  ума.  Горькая  любовь,  присутствующая  в  душе  Сесси,  ее  вера  в  глазах  и  настойчивость  растопили  ледяную  душу  Луизы.  Ее  двенадцатилетней  сестре  Джейн  вернулось  безукоризненное  детство,  ее  душевное  спокойствие  пробудилось  и  в  сердцах  остальных  членов  семьи.

Несмотря  на  то,  что  в  произведениях  Чарльза  Диккенса  образ  женщин  вызывал  у  современников  писателя  недовольства  и  разногласия,  автор  считал,  что  такие  герои  достойны  истинного  счастья  и  наивысшего  уважения.  В  образах  диккенсовских  женщин-героинь  прослеживается  оптимистическая  душа  женского  образа. 

 

Список  литературы:

  1. Диккенс  Ч.  Холодный  Дом.  –—  М.:  Гос.Из.  Художественной  Литературы,  1960.  Т.  XVII,  560  с.
  2. Зверева  С.  Художественные  средства  типизации  персонажей  в  рромане  “Дэвид  Копперфильд”:  Автореф.дис.  канд.  фил.  наук  —  Львов,  1955.  —  14  с.
  3. Нерсесова  М.А.  Холодный  дом  Диккенса.  —  М.:  Художественная  литература,  1971.  —  345  с.
  4. Тугушева  М.  Чарльз  Диккенс.  Очерк  жизни  и  творчества  —  М.:  Детская  литература,  1979.  —  208  с.
  5. Dickens  Ch.  Little  Dorrit.  A  Penn  State  electronic  Classics  Series  Publication  2000,  first  and  second  books.
  6. Roberts  D.  Introduction.  Dickens  Ch.  Bleak  House.  —  Wordsworth  Classics,  2001.  —  V—XXI  P.
  7. Larson  J.L.  Dickens  and  broken  scripture.  —  Georgia.:  the  University  of  Georgia  press  Athens,  1985.  —  167  p.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

Оставить комментарий