РОЛЬ ЦЮЙ ЦЮБО В РАСПРОСТРАНЕНИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена анализу деятельности Цюй Цюбо как ключевого деятеля в области культурного обмена между Китаем и Россией в первой половине XX века. Исследование раскрывает вклад Цюй Цюбо в распространение русской литературы и её влияние на развитие китайской революционной литературы.

ABSTRACT

The article focuses on analyzing Qu Qiubai's activities as a key figure in Sino-Russian cultural exchanges in the first half of the 20th century, and reveals Qiu Qiubo's contributions to the dissemination of Russian literature and his influence on the development of Chinese revolutionary literature.

Ключевые слова: Цюй Цюбо, русская литература в Китае, образ «лишнего человека», китайско-российские культурные связи.

Keywords: Qu Qiubai，russian literature in China，the image of the "superfluous man"，Sino-Russian cultural relations.

Цюй Цюбо (1899-1935) —китайский пролетарский революционер, теоретик, писатель и пропагандист. Он внес большой вклад в культурные обмены между Китаем и Россией. Будучи ключевой фигурой в истории китайской революционной литературы, Цюй Цюбо активно внедрял в свои произведения идеи и художественные приемы русской литературы.

Цюй Цюбо был принят в Пекинский специалист по русскому языку в его первые годы. Он был опытным в русском языке, глубоко понимал российскую культуру и систематически вступил в контакт с российской литературой, которая заложила основу для его будущей приверженности переводу российских литературных произведений. В 1920 году Цюй Цюбо отправился в Советский Союз в качестве специального репортера для «Утренние новости» и «Новости текущих событий», став одним из самых ранних китайцев, которые систематически сообщали о революции Советского Союза после октябрьской революции в России. Будучи репортером в течение своей жизни в Советском Союзе, он не только получил глубокое понимание экономической и политической ситуации Советского Союза, лично пережившая социальную среду России в то время, но и лично участвовал в социальной деятельности. В 1922 году Цюй Цюбо присоединился к Коммунистической партии Китая. Коммунистическая партия Китая была тесно связана с Советским Союзом в первые дни. Как интеллектуал в партии, он надеялся укрепить культурные связи между Китаем и Советским Союзом, переводя российскую литературу и заложить идеологическую основу для будущего сотрудничества.

В русской критической реалистической литературе основное внимание уделяется разоблачению социальных противоречий при царском самодержавии, критике классового гнета, показу трудностей человеческой натуры. Будучи интеллектуалом, принявшим марксистские идеи, Цюй Цюбо считал, что сцены, изображенные в критической реалистической литературе, соответствовали социальной реальности Китая того времени, и что ядро этих произведений в значительной степени соответствовало его марксистской позиции и революционным целям. Он надеялся привнести в Китай критический дух русской литературы через перевод критических реалистических литературных произведений, дать идеологическое оружие революции, стимулировать размышления народа о социальной несправедливости и дух сопротивления перед лицом угнетения.

Русская литература критического реализма известна своими тонкими психологическими описаниями, сильными гуманитарными проблемами, глубокой социальной критикой и сложными социальными ландшафтами. Цюй Цюбо считает, что такие произведения не только отражают социальную реальность Китая, но и вдохновляют читателей на бунт. Поэтому при подборе переводческих материалов он ориентируется на русских и советских критических реалистов, таких как Лев Николаевич Толстой, Николай Васильевич Гоголь, Максим Горький и др., стремясь раскрыть социальные противоречия, пробудить в народе чувство сопротивления, распространить революционные идеи через литературу. Он последовательно перевел произведения Л. Н. Толстого «Беседы» (1919), «Исповедь» (1920), «Крейцерова соната» (1921), «Сборник рассказов Льва Толстого» (1920), произведения Н. В. Гоголя «Коляска» (1920), «Женитьба» (1920), произведение М. Ю. Лермонтова «Ангел» (1921), сотрудничал с переводчиком Гэн Цзичжи и другими работал над составлением «Сборник коротких рассказов известных авторов России» (1921), «Станционный смотритель» (1921), «Освобождённый Дон Кихот» (1933) А. В. Луначарского, «Цыганы» (1922) и «Стихотворения Пушкина» (1922) А. С. Пушкина, «Двадцать шесть и одна» (1920), «Жизнь Клима Самгина» (1933) М. Горького, и многие классики, такие как Демьян Бедный, А. С. Серафимович и многие другие.

Через перевод Цюй Цюбо пытается интегрировать критические идеи в русской литературе с китайской действительностью и тем самым способствует развитию китайской литературы. По словам исследователя, «художественный шок, произведенный работами Н.В. Гоголь, вызывал глубокое восхищение как у Лу Синя, так и у Цюй Цюбо, и они старались использовать эту литературу и искусство для определения будущего китайского национального духа. Все они отмечали наследование Гоголем русско-советской традиции «на всю жизнь» и предшественника создания «реалистической» традиции русской литературы. Цюй Цюбо также признает, что только реалистическая литература, руководствующаяся этим понятием «истины», может играть роль в социальных изменениях.» [6，с. 5].

Будучи первым сборником очерков в истории современной китайской литературы, системно описывающим социалистическую революцию в Советском Союзе, «История сердца Красной столицы» Цюй Цюбо находится под глубоким влиянием русской литературы. Это влияние является как идеологическим, так и художественным, отражая активное принятие и творческое преобразование Цюй Цюбо русской культуры как раннего марксиста. Ядром «кросс-культурного нарратива» в «Истории сердца Красной столицы» является не только правдивая летопись советского и российского общества, но и идеологический эксперимент для Цюй Цюбо по исследованию пути революционной модернизации Китая через литературу. Цюй Цюбо сочетает дух реализма в русской литературе с марксистской теорией, чтобы сформировать уникальное «литературно-политическое» сочинение [3, с. 70].

Образ «Лишний человек» в русской литературе является важной темой литературы XIX века, и в этом образе часто присутствует противоречие между опережением мысли и запаздыванием действия. Такие писатели, как И. С. Тургенев, А. С. Пушкин и другие писатели создавали образ группы аристократических интеллектуалов с пробужденным сознанием, но бессильных изменить реальность через такие произведения, как «Рудин» и «Евгений Онегин». Классический образ «Лишний человек» в русской литературе стал для Цюй Цюбо важным объектом размышлений в «Истории сердца Красной столицы». В «Истории сердца Красной столицы» он писал: «Я родился романтиком, и мне всегда хотелось выскочить за рамки и сконцентрироваться на отшельнической идее «социальных проблем», но слияние двух течений, романтики и действительности, водоворота и страстей, естественно, сделало меня таким “лишним”» [4, с. 92]. Такого рода самоисповедание прямо перекликается с духовной дилеммой «Лишний человек» в русской литературе, и в то же время противоречие между «романтикой» и «действительностью» в книге не только наследует бессилие русского «Лишнего человека», но и отражает тревогу времен китайской интеллигенции. В «Истории сердца Красной столицы» он неоднократно использует образ «Лишний человек» в русской литературе в качестве самометафоры в сочетании с глубоким наблюдением за собственной ситуацией и собственным мысленным путешествием по исследованию социализма, выражая свою идентификацию с этим типичным литературным образом и свои сложные чувства по поводу трансформации китайского общества.

Хотя Цюй Цюбо заимствует типичный образ «Лишний человек» из русской литературы XIX века, он придает ему новый оттенок и революционную миссию. Критическое наследие Цюй Цюбо образа «Лишний человек» выражается в том, что он наделяет этот образ позитивной социальной ответственностью и завершает трансформацию образа «Лишний человек» из «негативного и депрессивного» в «социально ответственный». Эта трансформация олицетворяет трансцендентность русской литературы. Он называл себя «лишним человеком» Китая, который не только унаследовал в русской литературе одиночество оторванных от общества интеллектуалов, вторил духовной дилемме «Лишнего человека», написанного Иваном Сергеевичем Тургеневым, но и критиковал его негативность, и осуществил критическую трансформацию в сочетании с китайской действительностью, сделав акцент на превращении в революционную практику. В отличие от самоизгнания героев И. С. Тургенева, Цюй Цюбо не потакает чувству «лишнего» нигилизма, а превращает «лишнюю» дилемму в «первопроходца», подчеркивая, что «он всегда активный борец» [5, с.213], преобразует индивидуальную сентиментальность «Лишний человек» в сознательное участие в социальных изменениях: Я пешка, но я нахожусь в авангарде мирового культурного движения» [5, с. 213]. Эта реконструкция не только сохраняет критическое ядро «Лишний человек», но и привносит импульс революционной практики. Исследователь Масаки Судзуки объясняет в статье: «Цюй Цюбо рассматривает «Лишний человек» как продукт переходного этапа истории и считает, что, хотя его пустые разговоры не имеют практического эффекта, они заложили идеологическую основу для последующей практики. Он подчеркнул: «Пустые устремления и практикующие...... Процесс развития общественного сознания неизбежен.» [3, с. 73].

В то время как русский «Лишний человек» сосредотачивается на индивидуальных страданиях аристократии, Цюй Цюбо сочетает это с упадком китайского «класса ученых». Связывая личные судьбы с судьбами классов, он поднимает индивидуальные страдания «Лишнего человека» до уровня коллективных вопросов о путях выхода для нации. В «Истории сердца красной столицы» он размышляет: «В Китае когда-то существовал так называемый «класс ученых»... А сейчас, из-за новой буржуазии и эксплуатации иностранного капитала, класс ученых страдает не только в материальной, но и в духовной жизни, и его состояние особенно явно обанкрочено» [4, с. 89]. Этот двуединный акцент на национальности и классе позволяет образу «Лишнего человека» выйти за пределы индивидуальной нарративной структуры российской литературы.

Список литературы:

1. Никольский Е. В. Ещё раз о проблеме «лишнего человека» в русской классической литературе // ART LOGOS. –2017. –№ 1/1, C.7-22.
2. Федосеенко Н.Г. И.С.Тургенев: к вопросу о «лишнем человеке» // Вестник Санкт-Петербургского университета.  – 2008. – Сер.9. 2008. Вып.3. Ч.II. C.125-133.
3. 铃木将久.瞿秋白接受马克思主义信仰的思想脉络——从《饿乡纪程》到《赤都心史》// [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://d.wanfangdata.com.cn/periodical/cjxs202203010 (Дата обращения: 15.08.2022)
4. 瞿秋白. 赤都心史. 上海：三联书店. – 2012. 159 c.
5. 瞿秋白. 瞿秋白文集. 北京：人民文学出版社. –1985. 226 c.
6. 张意薇, & 陈春生. (2009). 鲁迅与瞿秋白的早期现实主义文学观比较探析——以对果戈里的接受为例// [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://d.wanfangdata.com.cn/periodical/CiBQZXJpb2RpY2FsQ0hJU29scjkyMDI1MTIyNDE1NDU1NRIRaG5zZnh5eGIyMDA5MDIwMDQaCGZ4bmFoMmh2 (Дата обращения: 16.10.2009)