ОНЕЙРИЧЕСКИЙ МОТИВ В СТАРОБЕЛОРУССКОЙ АГИОГРАФИИ

THE ONEIRIC MOTIF IN OLD BELARUSIAN HAGIOGRAPHY

Sakharchuk Viktoria Dmitrievna

postgraduate Student, Brest State University named after A.S. Pushkin

Belarus, Brest

Аннотация

Статья посвящена выявлению особенностей онейрического нарратива в старобелорусских агиографических текстах («Житии Ефросини Полоцкой», «Диариуше» Афанасия Филипповича), уточняются смысловые и идеологические функции мотива сна, его синтетическая природа, связанная как с христианской догматикой, так и с мифологическими представлениями.

Abstract

The article is devoted to identifying the features of the oneiric narrative in Old Belarusian hagiographic texts (the Life of Euphrosyne of Polotsk and the Diary of Athanasius Filipovich). The paper clarifies the semantic and ideological functions of the dream motif, as well as its synthetic nature, which is rooted both in Christian dogma and in mythological beliefs.

Ключевые слова: агиография; житие; онейрический мотив; нарратив; христианское; мифологическое.

Keywords: hagiography; life (vita); oneiric motif; narrative; Christian; mythological.

Жития святых (агиография) – это одна из составляющих церковной литературы, описывающая жизнь людей, признанных святыми (канонизированными). Данные тексты включают в себя не только биографические сведения о святом, но и описание его контактов с божественными силами, а также рассказ о чудесах, необходимых для доказательства мистической избранности подвижника. В XI–XIII веках на территории современной Беларуси было создано большое количество церковной (в том числе агиографической) литературы о местных святых.

Жития белорусских святых писались по византийскому канону, но включали в себя и национальные черты. Жития повествуют о представлениях наших предков о христианском идеале личности, однако зачастую содержат отголоски мифологического мировоззрения, которое господствовало в период становления новой религии на белорусских территориях. Так, синтез христианской и традиционной духовной культур демонстрирует сохранившиеся народные поверья, особенно в жанре заговоров, поскольку они по своей функции (обращение к высшим силам за помощью) схожи с молитвами. В них часто упоминаются имена из библейских сюжетов [1, с. 239]: в Гомельской области были распространены заговоры с именем Исуса, направленные на обретение здоровья и рождение ребенка [2, с. 471]. Таким образом, старобелорусские тексты отражают и христианскую, и (отчасти) традиционную духовную культуру славян, поэтому онейрические нарративы (описания сновидений) включают и религиозные, и языческие компоненты.

Как в христианстве, так и в фольклоре существует схожее деление сновидений на «пустые», т. е. лишенные семантической ценности, и «вещие» – предсказывающие грядущие события. Архетипические представления о сне как о второй реальности, параллельной обыденной, характерны как для эпоса древних эпох, так и для художественных произведений современности. Так, Е. Мелетинский, замечает: «мифическое прошлое вневременно, оно остается “прошлым”, магическая эманация которого доходит до живых носителей мифа через ритуалы и сны» [3, с. 252]. Ученый также вводит понятие «“время сновидений” (англ. the Dream Time, the Dreaming)», анализируя своеобразие верований центральноавстралийского племени аранда, у которых тотемные предки могут проявлять себя, «оживать» в обрядах и снах, мыслятся как существа, жившие и действовавшие в мифические времена.

В христианских представлениях «пустые» сновидения считаются продуктом сознания, перегруженного мыслями о бытовой жизни. В Книге Екклесиаста говорится: «Во множестве сновидений, как и во множестве слов, – много суеты» [4]. Такие сновидения не включены в описания жизней святых, так как они являются признаком «обычного» человека, а не «выбранного» Богом.

В «вещих» снах высшие силы могут передавать послание прямо или в метафорической форме. Такие пророческие сны описаны в связи с большим количеством персонажей религиозных текстов: истории про Авраама, Иосифа, Иакова, пророка Даниила. Во снах Бог посещает людей чаще, чем является им наяву, такой контакт с Богом может быть осуществлен как с грешником, так и со служителем церкви. Со вторым, отмечает в своем исследовании библейских снов современный религиовед Дж. П. Джексон, такой контакт случается чаще. В Библии сам Бог говорит: «…слушайте слова Мои: если бывает у вас пророк Господень, то Я открываюсь ему в видении, во сне говорю с ним» [4].

В мифологии славян сон является пространством контакта с иномирными существами. Известный антрополог В. Тэрнер, рассуждая о понятии «лиминальное пространство», включает в него переходные состояния видений и сна, «в которых поведение и символика мгновенно высвобождаются из-под гнета норм и ценностей, которые управляют общественной жизнью держателей структурных позиций» [5, с. 231]. Они могут быть как положительными (ангелы, бог, святой), так и отрицательными (мертвец, черт) [2, с. 91]. В житиях прямой контакт с божественным нередко происходит именно во сне, что органично вписывается в славянскую мировоззренческую канву и в новообретенные христианские представления о божественном.

Примером использования онейрических нарративов (сюжетных нарративных фрагментов, что описывают сновидение или видение) в белорусской агиографии может служить «Житие преподобной Ефросини» (к. XII в.). В данном старобелорусском тексте рассказывается, как дочь князя Всеслава Ефросиня становится монахиней, православной сподвижницей и строительницей Спасо-Преображенского собора в Полоцке, а также духовной наставницей для многих христиан. Данное старобелорусское житие, безусловно, создавалось по модели византийских жизнеописаний святых, которые включают следующие композиционные элементы: отказ от мирской жизни (крещение, постриг), отсутствие грехов и мирских желаний, проповедь личным примером, а не речами, исторические и «чудесные» элементы.

Первый сон Ефросини Полоцкой можно назвать божественной инициацией, так как он является личным контактом монахини с ангелами. Такая онейрическая встреча придает героине новый статус проводника «божьей воли» и утверждает ее в выбранном жизненном пути. Ангел определяет вектор дальнейших действий Ефросини: «И однажды ночью, когда легла она, желая отдохнуть от многого молитвенного труда пред Богом, увидала она видение: взял ее ангел и повел туда, где была церковка Святого Спаса, подворье Святой Софии, что называется людьми Сельцом. Показал ее ей ангел Господень и сказал: “Евфросиния, здесь тебе подобает быть”» [6].

Данный сон можно рассматривать как вещий: героиня отправилась в церковь Святого Спаса и там продолжила свое богоугодное дело. Данное сновидение является также требованием из «высшего» мира, которое нельзя проигнорировать: ангел приснился Ефросине 3 раза, что является сакральным числом с положительной символикой. Литературовед С. Гудимова подчеркивает: «Числа 3, 7, 12 практически всеми христианскими писателями трактовались как священные, богоугодные, законно и всецело выражающие идею полноты и совершенства, красоты и гармонии» [1, c. 129–130]. Если же точно сформулировать понимание чисел в христианстве (православии), то процитируем статью на сайте «Азбука веры»:

«Нумероло́гия библе́йская –

1) учение об исторических и символических числах, содержащихся в Священном Писании;

2) ложное учение, основанное на предвзятой интерпретации чисел, встречающихся в Священном Писании, рассматривающее эти числа как элементы особого зашифрованного знания, доступного пониманию избранных (гностиков, нумерологов и т. п.)» [7].

С повторяющимися снами-директивами столкнулся и другой персонаж жития – строитель церкви Святого Спаса. «Всевышний голос» пробуждает его ото сна и призывает продолжать стройку: «Вставай, Иван, иди на стройку Спаса-Вседержителя!» [6] Таким образом, сон – способ диктовать «божественную» волю своим последователям.

Описанные в данном произведении сны – часто используемое клише. Онейрический контакт с божественным в историях со святыми отражает интимность общения с Богом/ангелом, а также иллюстрирует идею о близости Бога к каждому человеку. Данное «чудо» воспринимается как правда, не требующая подтверждений, поскольку для традиционной культуры привычен контакт с сакральным миром через сновидения.

Сновидения из «Жития Ефросини Полоцкой» (сон-инициация и сон-директива) выступают своеобразным политическим инструментом: Ефросиня и ее последователи обращаются к авторитету онейрических видений и наделяют их божественной природой, что возвышает инстанцию церкви над инстанцией светской власти. Героиня на протяжении всего жития игнорирует приказы князя-отца, повинуясь «видениям» с ангелами и провозглашает божественную волю главенствующей над всеми сословиями и их законами.

Кроме того, широко известна привычная для христианства метафора сна как «мирской» жизни, которая без служения Богу бессмысленна и обладает кратковременными благами: «…Все видимое в этом мире красно и славно, но скоро минует, и, будто сон, проходит, и, будто цвет, увядает» [6]. Данный образ часто встречается в словах богослужителей. Например, преподобный Ефрем Сирин размышляет о сне как о метафоре земного бытия, которое обольщает сознание и сбивает душу «миражами» с истинного пути служения Богу. Сон приравнивается ко лжи, пагубе. Блаженный Августин отмечает, что пробуждение души – это приход к вере. Он говорит: «Мирское бремя нежно давило на меня, словно во сне» [4].

Онейрические нарративы используются также в мемуарной литературе канонизированных персон (диариушах), которые начали активно создаваться в барочную эпоху на белорусских землях. Диариушами называют дневники, описания путешествий и жизненных воззрений автора. Создание такого текста служителем церкви является историческим источником, который иллюстрирует и общественно-политическую ситуацию, и развитие религиозного движения того времени, и личностные характеристики автора. Белорусский исследователь П. Дмитрук отмечает значимость для белорусской науки «Диариуша» Афанасия Филиповича: «Рукопись Диариуша Афанасия Филиповича, игумена Берестейского, – это один из немногих объектов культурно-исторического наследия г. Бреста, Республики Беларусь XVII в., который сохранился до наших дней» [8].

«Диариуш» (1638–1646 гг.) Афанасия Филипповича является одним из первых в старобелорусской литературе образцов автобиографической прозы, секуляризации житийного дискурса. Этот дневник святого содержит описание случая, как однажды отец Шитик, архимандрит, был разгневан на игумена Кипятинского за то, что тот не поставил последнего в известность, что высылает Афанасия в Белую Русь на сбор жертвы. Архимандрит отобрал у Афанасия и его спутников дорожные листы, однако во сне отец Шитик устрашился какого-то видения, после чего отдал листы и перестал гневаться со словами: «Делаю сие ради Пречистой Богородицы, а не для вашего игумена. Идите с Богом, куда хотите» [9, с. 54]. Данная заметка является отражением религиозного мышления Афанасия, верящего в возможность контакта с сакральным миром в сновидениях, что доносят до людей «волю божью». Так, через онейрическое пространство высшие силы помогают решать бытовые конфликты между послушниками церкви. Афанасий интерпретирует данный случай как благословение Бога на предстоящее путешествие.

В данном дневнике Афанасий также описывает вещий сон, имеющий мифологическую семантику: «За Пропойском же, на ночлеге в селе, мнилось мне, что на санях моих хомут лежит, а то был пес. Так он меня за руку укусил. И в том же селе вдруг огонь разгорелся: едва-едва от того жизнь свою спас» [9, с. 56]. Дело в том, что события разворачиваются во время многодневной бури. В славянском фольклоре образ собаки мог быть связан с грозой и опасностью: «Подобные воззрения обусловлены способностью черта обращаться в этих животных, скрываться в них от грома» [2, с. 95]. Можно предположить, что пожар, вероятно, был вызван бурей, попадением молнии. Логичным представляется и понимание укуса собаки во сне как предвестника страдания от «укусов» огня. Вскоре после этого сна героев постигает и другая беда: их чуть не забивают до смерти. Этот эпизод, связанный с онейрическим нарративом, демонстрирует характерную для эстетики барокко секуляризацию в письменных текстах, так как эпизод является частью бытовых описаний Афанасия. Автор уделяет внимание описанию случаев из собственной жизни и личным переживаниям. Он не только описывает себя как послушника церкви, но и делает акцент на автобиографических характеристиках, что демонстрирует переход от теоцентризма к антропоцентризму.

Онейрические нарративы в «Житии Ефросини Полоцкой» и «Диариуше» Афанасия Филипповича выполняют важные функции как содержательного, так и идеалогического уровней. Так, в агиографии Ефросини Полоцкой сновидения выступают своеобразным каналом божественной воли, подтверждают богоизбранность святой, руководят ее поступками, транслируют мысль о примате церковной власти над светской. При этом онейрические элементы искусно вплетены в византийский канон и основываются на христианской эмблематике и символике. Онейрические образы в «Диариуше» Афанасия Филипповича, сохраняя элементы религиозного мышления, приобретают также некоторые бытовые черты, демонстрируют личный опыт автора, его переживания и страхи, что позволяет отметить секуляризацию жанра и трансформацию строгого агиографического канона. Отметим также, что эволюция сновидческих нарративов позволяет говорить о появлении интереса к изображению внутренней жизни персонажа с сохранением христианской идеологии и некоторых языческих черт.

Список литературы

1. Славянские древности: этнолингвистический словарь: в 5 т. / под ред. Н. Толстого. – М.: Международные отношения, 1995⁠–⁠2012. – Т. 3. – 2004. – 693с.

2. Славянские древности: этнолингвистический словарь: в 5 т. / под общ. ред. Н.И. Толстого. – М.: Международные отношения, 1995⁠–⁠2012. – Т. 5. – 2012. – 736 с.

3. Мелетинский Е.М. Мелетинский E.М. Время мифическое // Мифы народов мира: энциклопедия: в 2 тт. – 1980. – Т. 1.

4. Руди О.Д. Христианское толкование снов [Электронный ресурс]. – URL: https://stihi.ru/2021/08/24/4673 (дата обращения: 01.03.2026).

5. Тэрнер В. Символ и ритуал. – М.: Наука, 1983. – 277 с.

6. Житие преподобной Евфросинии, игумении Спаса-Вседержителя в граде Полоцке / пер. Н. Понырко.default.aspx?tabid=10128 [Электронный ресурс]. – URL: http://lib.pushkinskijdom.ru/ (дата обращения: 10.07.2026).

7. Нумерология библейская [Электронный ресурс]. // Азбука веры › Энциклопедия › Н. – URL: https://azbyka.ru/numerologiya-biblejskaya (дата обращения: 02.09.2026).

8. Дмитрук П.Е. Историко-культурное наследие Бреста и Брестчины в музейных собраниях и частных коллекциях [Электронный ресурс]. – URL: https://obitel-brest.by/istoricheskoe-nasledie/publikatsii/razdel-1/diariush-prpmch-afanasiya-brestskogo-filipovicha-perspektivy-i-napravleniya-issledovaniya (дата обращения: 10.06.2026).

9. Русская историческая библиотека: в 39 т. / под ред. археографической комиссии. – СПб, 1872⁠–⁠1927. – Т. 4.: Памятники полемической литературы в Западной Руси / под ред. П.А. Гильтенбрандта. – СПб, 1878. – 156 с.

10. Гудимова С.А. Числа сакральные, числа символические // Вестник культорологии. – 2017. – № 3.