Статья опубликована в рамках: XIV Международной научно-практической конференции «В мире науки и искусства: вопросы филологии, искусствоведения и культурологии» (Россия, г. Новосибирск, 14 августа 2012 г.)

Наука: Филология

Секция: Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание

Скачать книгу(-и): Сборник статей конференции

Библиографическое описание:
ЭКОЛОГИЧНЫЕ И НЕЭКОЛОГИЧНЫЕ РЕЧЕВЫЕ АКТЫ В СФЕРЕ ЭМОТИВНОГО (Продолжение) // В мире науки и искусства: вопросы филологии, искусствоведения и культурологии: сб. ст. по матер. XIV междунар. науч.-практ. конф. – Новосибирск: СибАК, 2012.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

ЭКОЛОГИЧНЫЕ И НЕЭКОЛОГИЧНЫЕ РЕЧЕВЫЕ АКТЫ В СФЕРЕ ЭМОТИВНОГО (Продолжение)

К началу

Скептические остроты ставят под сомнение гуманность человека, его способность к познанию мира [ср.: З. Фрейд писал только о сомнении человека к познанию мира].

Условия успешности скептических острот

Предварительное условие

  1. Говорящий испытывает состояние душевной неуравновешенности и стремится избавиться от него, поскольку реальная картина мира не соответствует сложившемуся в его представлении (сознании) идеалу.
  2. Говорящий осознает, что он придет к состоянию душевного равновесия, если совершит речевой акт скептической остроты в присутствии слушающего.

Условие искренности

Говорящий стремится к состоянию душевного равновесия, критикуя отклоняющееся от идеала явление.

Условие пропозиционального содержания

Говорящий констатирует несовершенство человеческого познания или природы человека, побудившие его к высказыванию.

Существенное условие

Говорящий пытается расшатывать зародить у слушающего такой же скепсис.

Индикатор скептических острот — пропозициональное содержание.

«Однажды я тебе сказал… я не люблю братских могил. Это, наверное, ты помнишь!

— Так, — Уваров вроде бы в раздумье потер лоб длинными пальцами: вдруг, обращаясь к Нине, проговорил: — Мира не получается. Что ж будем делать? Может быть, кому-нибудь из нас нужно умереть, чтобы другому было свободнее? Остроумнее не придумаешь» (Ю.В. Бондарев, «Берег»). Острота направлена на агрессивность, неуживчивость, некооперативную природу человека.

« — Ну, говорите мне любезности, говорите, что я как ангел хороша, что вы от любви ко мне застрелитесь.

— Первое совершенно справедливо, а второе нет, потому что жизнь свою и себя самого я люблю больше всего, — ответил молодой человек, желая сострить» (А.Ф. Писемский, «Тысяча душ»). Острота ставит под сомнение способность человека любить кого-либо, кроме себя.

Цель данной статьи — определить, относятся остроты и смежные с ними речевые акты к экологическим или неэкологическим речевым действиям.

При этом мы будем опираться на критерии экологичности/неэкологичности в общении, перечисленные Н. Г. Солодовниковой [10, с. 59—62]. Существует прагматика говорящего (инициальная интенция) и прагматика слушающего (терминальная интенция), неконгруентность которых мешает оптимизации общения. С целью их оптимизации (в профилактических целях) необходимо включение такого механизма, как эмоциональный тьюнинг [17], так как прежде всего неконгруентная прагматика вызывает эмоциональный диссонанс, некооперативность и неуспешность коммуникативного события. Негативные эмоции (недовольство, раздражение, злость, ненависть, ярость и другие эмоции группы гнева), возникающие в процессе неконгруентной прагматики коммуникантов, являются здоровьеразрушащим фактором и причиной бытовых и социальных неурядиц во взаимоотношениях людей друг с другом. К параметрам экологичного общения Н. Г. Солодовникова относит доброжелательность, стремление партнеров по коммуникации избегать негативных оценок личности друг друга, скоординированные действия по созданию общего эмоционального центра, вежливость, сообразную ситуации, кооперативность, отбор стилистических средств, сообразно ситуации, умение слушать, взаимную толерантность коммуникантов друг к другу, уважение собеседника, сдерживание негативных эмоций, равные коммуникативные права, «хорошую речь» и др. К параметрам неэкологичного общения Н. Г. Солодовникова относит нанесение обид, оскорблений, пренебрежение, использование негативных оценок, неуважительное отношение, формирование и расширение антагонистического круга, диффамацию, грубость, негативную вежливость, рассогласованность, перебивы, неуместное и неправильное использование иноязычных слов, использование иностранных слов с неправильным референтом, стилистические нарушения и др. К основным параметрам экологичной коммуникации Н. Г. Солодовникова относит вежливость, доброжелательность, стремление партнеров по коммуникации избегать негативных оценок личности собеседника, толерантность и стремление партнеров по коммуникации к созданию общего положительного эмоционального центра. Сопутствующими параметрами экологичной коммуникации являются следующие: стремление встать на позицию партнера, солидарность (сотрудничество), кооперативность. Параметрами неэкологичной коммуникации Н. Г. Солодовникова считает: а) основными: разбалансировку в тематике, эмоциональная рассогласованность, перебивы, немотивированное «ты-общение», неадекватная тональность общения, (неумеренные) отрицательные оценки собеседника или оппонента б) сопутствующими: подмену аргументации и базисных установок, неуместное и неправильное использование иноязычных слов, использование иностранных слов с неправильным референтом, неумеренную игру с языком, намеренные риторические просчеты, нарочитую риторичность речи, выспренность, слишком правильную речь, насилие, давление словом, стилистические нарушения». В случае положительной интенции каждого из партнеров коммуникация является экологичной, в случае отрицательной — неэкологичной, а положительный или отрицательный знак интенции зависит от мотивов коммуникантов [10, с. 59—62].

Поскольку в агрессивных остротах говорящий избегает брани, можно квалифицировать их как экологичные речевые действия. С точки зрения слушающего, агрессивные остроты — всегда неэкологичное речевое действие.

 Сальности представляют собой насилие над слушающим, поэтому с точки зрения теории негативной вежливости относим их к неэкологичным речевым действиям.

 Циничные остроты могут быть и экологичными и неэкологичными речевыми действиями, это определяется нелингвистическим фактором: справедливо ли социальный институт подвергнут критике. Есть он её не заслуживает, циничная острота — неэкологичное речевое действие. С точки зрения принципа вежливости Дж. Лича, не следует говорить о политике, религии, а значит, о политических и религиозных социальных институтах, стало быть, с точки зрения принципа вежливости, циничные остроты — неэкологичные речевые действия. С другой стороны, их индикатор — намёк, непрямая критика, что является проявлением вежливости.

 Скептические остроты — неэкологические речевые действия, на первый взгляд, они подвергают сомнению способность человека к познанию, его гуманизм. Но, с другой стороны, в истории этики существовали направления как исходящие из убеждённости, что человек по природе добр и непорочен, так и из противоположной ей, что человек зол и нечист. В наши дни мы сталкиваемся с утверждением, что в принципе возможно и то, и другое. Вопросы о природе человека, о его возможностях — вечные, граница между добром и злом трудноуловима. Ко многому в природе человека и природе человеческого общения, взаимодействия людей мы подходим ханжески, хотя и стремимся обрести истину в этих вопросах. Решение вопроса об экологичности скептических острот оказывается невозможным только в рамках лингвистики.

Православная религия трактует любые остроты как греховное действие.

Для типологии острот З. Фрейду достаточно было такого основания, как объект критики в остроте, второй критерий — вид «задержки» — позволил З. Фрейду так же разграничить остроту, шутку, юмор, смех (последнее в книге З. Фрейда обозначено термином комическое), наивное. Комическое, по определению Л.И. Тимофеева и С.В. Тураева, — это общественно значимое жизненное противоречие (цели — средствам, формы — содержанию, действия — обстоятельствам, сущности — её проявлению), являющееся в искусстве объектом эмоционально насыщенной критики, осмеяния. «Смех — это речевое действие: установление этого противоречия» [11, с. 145]. Им выражается радость от осознания данного противоречия.Родовым понятием для смеха является критика, операции, на которые раскладывается данное действие, — это соотнесение реального с идеалом и установление его несоответствия идеалу [14, с. 42]. «Комическое в искусстве — средство раскрытия общественных противоречия путём их сопоставления с идеалами данного времени и среды» [11, с. 146]. «Смех — особая, эмоционально окрашенная критика, эстетическая форма критики» [11, с. 146].

В шутке экономятся правила логического мышления, она покоится на нарушении законов формальной логики. Юмор экономит на сострадании. Комическое (смех) происходит при виде тех, кто сэкономил на интеллектуальных усилиях или, наоборот, проявил излишние физические усилия.

Шутка и юмор — речевые действия эмоционального воздействия, смех— эмотив [12; 13].

Индикатором шутки является абсурдное высказывание. В словаре В.П. Москвина абсурд определяется как «бессмыслица, вызванная неправдоподобием и алогизмом речи» [5, с. 73]. Значит, шутка строится либо на неправдоподобии (видах неистинной информации), либо на нелогичности (нарушении законов формальной логики). Шутка эксплуатирует и нарушение правил речевого этикета. На основании того, какие нормы нарушены — онтологическая, логическая или лингвоэтологическая [9], — строится первая классификация речевых действий шутки. Пример шутки, основанной на нарушении закона тождества: « — У тебя кровь идет и какая-то зелень. — Есть нельзя. — Есть «не есть»! — пробует шутить Сергей» (К. Воробьев, «Это мы, господи!..»).* Сталкиваются омонимы: «есть» — «ответ подчиненного, обозначающий, что команда понята и принята к исполнению», «есть» — «принимать пищу». Из выделяемых В.В. Знаковым шести видов неистинной информации: неправды, лжи, обмана, самообмана, неправды-заблуждения, мнимой лжи — шутка строится на неправде: «У кабацкого крыльца сидели те особенные люди, которые лучше кабака не находят места. Двое или трое узнали Кишкина и сняли рваные шапки. — Кабак подпираете, молодцы, чтобы не упал грешным делом? — пошутил Кишкин» (Д.Н. Мамин-Сибиряк, «Золото»).* Неправда — вид неистинной информации, при котором говорящий не имеет намерения дезинформировать собеседника, его слова не соответствуют действительности, он понимает, что содержание его высказывания не соответствует действительности [4, с. 55] , во фразе есть маркеры, призванные намекнуть слушающему, что это неистинное высказывание: ирония, аллегория, метафора, гипербола, литота.

Условия успешности шутки

Предварительные условия

  1. Говорящий стремится улучшить или ухудшить эмоциональное состояние слушающего в зависимости от того, как тот выполняет свои социальные или межличностные роли.
  2. Говорящий полагает, что адресат (аудитория) знает, что его высказывание абсурдно.
  3. Говорящий уверен, что слушающий настроен на весёлое настроение.

Условие искренности

Говорящий хочет, чтобы адресат смеялся.

Условие пропозиционального содержания

Говорящий произносит абсурдную фразу.

Существенное условие

Говорящий пытается сделать так, чтобы абсурдность его слов заставила слушающего (аудиторию) смеяться.

Говорят, что шуткой можно убить, пристыдить, ободрить, утешить, унизить или порадовать человека. Это расхожее утверждение не что иное как приближение к вопросу об отношении шутки к экологичным или неэкологичным речевым действиям. Шутка как позитивная санкция выносится за правильное поведение, правильное исполнение социальных и межличностных ролей. Согласно собранным примерам шутка выражает одобрение стремления к какому-либо развитию, например, стремления к образованию, независимости, укреплению физической силы, или одобрение тактики движения к успеху, чьего-либо вклада в развитие отрасли, интереса к новым технологиям. Шутка одобряет стремление к супружеству и исполнение супружеских обязанностей, это одобрение многодетности, целомудренности, заботы о других, намерения вступить в брак, неревнивости/ревнивости, искренности в любви. Шуткой поощряют стремление к социальному контакту: застольям, теплым компаниям, кооперативности; гостеприимство, демократичность в общении, способность радоваться удаче других, примирение находящих в конфликте, выражение симпатии, участия, дружбы. Шутка выражает одобрение твердости характера, самокритичности, намерения к решительным действиям, готовности повоевать, сопротивляемости жизненным невзгодам, умения добиться своего, умения справиться с проблемами своими силами, решительности, храбрости, смелости, оптимизма, мужества. Шутка — положительная социальная санкция по поводу соблюдения социальной дистанции, субординации: партийной дисциплины, послушания, соблюдения социальных норм. В шутке одобряется жизнестойкость, желание жить, пребывание в хорошей жизненной форме, долгожительство, сопротивляемость болезни, соблюдение режима, здоровый образ жизни, занятия спортом, живучесть человека, проявление инстинкта самосохранения, оптимизм. Шутка — награда за инстинкт самосохранения, заботу о себе и других, сочувствие к чужим несчастьям, внимание к другим. Шутка одобряет положительные черты характера: любовь к животному миру, трудолюбие, соблюдение нравственных принципов, предусмотрительность, искренность, чистоплотность, талант, благодарность стыдливость, скромность, патриотизм, терпимость к чужим недостаткам, необидчивость, симпатию к самому себе, щедрость, неревнивость, внимательность, наблюдательность, неханжество, увлеченность, преданность делу, находчивость. Наиболее частотным является употребление шутки как средства поощрения стремления к социальному контакту.

Шутка как негативная санкция выносится за неисполнение супружеских обязанностей, знаки внимания замужней женщине со стороны другого мужчины, влюбчивость, выход замуж без любви, заботу о собственном благополучии ценой страдания ребенка, предоставление жене свободы полюбить другого мужчину, ревность, допущение супружеской измены, непостоянство в любви. Шутка может выступать как негативная санкция за нестремление к социальному контакту: скрытность, конфликтность, неумение выйти из конфликта, боязливость, некооперативность, проявляющуюся в отказе, отсутствии заботы о людях, невнимания к другим и их проблемам, неотзывчивости, несоблюдении социальной дистанции, ведения беседы на непонятные другим темы. Шутка может быть негативной санкцией по поводу нытья, плаксивости, сентиментальности, изнеженности, большой потребности в отдыхе, несопротивляемости болезни.

Итак, шутка выступает и в качестве позитивной, и в качестве негативной неформальных санкций: позитивные поощряют слушающего за соблюдение им его социальных или межличностных ролей, негативные наказывают за отсутствие такового поведения. Шутка позволяет регулировать социальные и межличностные отношения, выступая средством социального контроля, побуждая к соблюдению социальных ролей. Говорящий претендует на то, что шутка — экологичное речевое действие, слушающий может воспринять его и как экологичное, и как неэкологичное.

Классическим видом юмора З. Фрейд считал юмор висельников: ведомый на казнь в понедельник сетует, что простудится без шарфа. Существует два вида юмора: первый — это речевые действия юмора о себе, второй — это речевые действия юмора о втором и третьем лице. Первый вид речевого действия юмора (юмор1) направлен на то, чтобы вызвать задержку чувства жалости, сострадания у слушающего по отношению к самому себе. Услышав юмор, слушающий смеется, потому что сэкономил на сострадании к съюморившему. «<…> А я, грешник, люблю кладбищенский юмор. Я, когда почтальоном работал, сам придумал себе надпись на могилке: «Ушел, не оставив адреса». <…>» (Э. Радзинский «Старая актриса на роль жены Достоевского»)*. Юмор1 — это прямой речевой акт. В прямом речевом акте юмора цель говорящего — вызвать задержку жалости, сострадания у слушающего к себе. Его основным индикатором является пропозициональное содержание высказывания, к которому он неожиданно для слушающего предицирует свое положительное эмоциональное отношение. Второй вид юмора основан на садизме. Садизм — «страсть к жестокости», «наслаждение чужими страданиями». В такого рода речевых действиях говорится о страданиях или поводе для них у вторых или третьих лиц. Второй вид юмора — это косвенный речевой акт. Его цель — вызвать у слушающего задержку сострадания, сочувствия к третьим лицам.
«— Как я плохо получилась! А я в ответ: «Как в жизни!» А она: «Это уже не смешно!» И тут я впервые понял, что юмор — это дело ответственное, что должно быть чувство меры, и я прошел к ней в кабинет и попросил прощения» (Р. Карцев, «Малой, Сухой и Писатель»)*. Первый вид юмора — экологичное речевое действие (З. Фрейд писал только о первом виде юмора). Второй вид юмора — неэкологичное.

Условия успешности юмора

Предварительные условия

  1. Говорящий хочет избавить слушающего от сострадания, жалости к себе.
  2. Для говорящего очевидно, что для того, чтобы избавить слушающего от сострадания к себе, необходимо произвести речевой акт юмора.
  3. Поведение, которого говорящий добивается от слушающего, соответствует интересам говорящего и слушающего.

Условие искренности

Говорящий хочет избавить слушающего от сострадания, жалости к себе.

Условие пропозиционального содержания

Говорящий предицирует неблагополучной ситуации своё положительное эмоциональное отношение.

Существенное условие

Говорящий пытается избавить слушающего от сострадания, жалости к себе.

Смех (комическое) тоже амбивалентен. Он направлен на косность в словах, способах действия, в мышлении, в поведении, в обычаях, но и сам он может быть косным [1]. Смеются одни, по поводу того же самого плачут, огорчаются другие. Смеются не только над отрицательным, но и над новым, прогрессивным, чистым, непорочным, благородным и т. п. Смех может быть и экологичным и неэкологичным речевым действием.

Условия успешности смеха (комического)

Предварительное условие

  1. Говорящий выражает эмоцию, он смеётся, чтобы прийти к душевному равновесию.
  2. Говорящий не может не выразить эмоцию.

Условие искренности

Говорящий испытывает эмоцию.

Условие пропозиционального содержания

Говорящий предицирует ситуации свое актуальное чувство, испытываемое в момент речи; пропозициональное содержание может отсутствовать, высказывание состоит из одной иллокутивной цели.

Существенное условие

Говорящий выражает свою эмоцию и приходит к душевному равновесию.

Наивное — так З. Фрейд обозначил речевое действие, в котором ребёнок, наивный человек вызывает у слушающего смех своей наивностью. Условием наивного, по З. Фрейду, является знание слушающим того, что у человека, произносящего наивное высказывание, нет задержки стыда, благопристойности. В противном случае, он назвал бы речевое действие не наивным, а сальностью [16, с. 175]. Слушающий принимает во внимание психическое состояние говорящего, мысленно переносится в такое же состояние, старается понять его [16, c. 179]. Та энергетическая затрата, которая производится нами для сохранения задержки в сальности, становится ненужной, и это находит выход в смехе. При этом слушающий получает удовольствие так же, как третье лицо в остроте, не прилагая для этого никаких усилий. З. Фрейд приводит следующий пример наивного: «Брат и сестра, 10-летний мальчик и 12-летняя девочка, разыгрывают ими самими сочиненную пьеску перед аудиторией, состоящей из их дядюшек и тетушек. Сцена изображает хижину на морском берегу. В первом акте оба поэта-артиста, бедный рыбак и его бойкая жена, жалуются на тяжелое время и плохие барыши. Муж решает уехать на своей лодке в далекое море, чтобы поискать богатства в другом месте. После нежного прощанья супругов занавес падает. Второй акт изображает действие несколько лет спустя. Рыбак, став богатым человеком, вернулся с большой мошной и рассказывает жене, которую он застает ожидающей его перед хижиной, о том, как повезло ему на чужбине. Жена гордо перебивает его: “А я в это время тоже не ленилась”, и открывает его глазам хижину, в которой видны лежащие на полу двенадцать больших кукол, изображающие детей… В этом месте бурный смех прерывает артистов, которые не могут себе его объяснить. Мы осознаем, что смех вызван пониманием того, что жизненный опыт детей ещё настолько мал, что не позволяет им знать о происхождении детей и о том, что женщина не должна гордиться появлением потомства, рожденным ею в отсутствие мужа» [16, c. 176].

Хотя З. Фрейд описал наивное как нечаянную сальность (скабрезную остроту), не ставшую остротой, потому что ребёнок не знает, что в подобных случаях люди стыдятся и преодолевают стыд, он привёл ещё примеры наивного, которые являются несостоявшимися шутками, потому что ребёнок не видит, что он неправильно мыслит, пренебрегает логическими законами, проводит ложные аналогии, неправильно пользуется языком. «Девочка трех с половиной лет предостерегает своего брата: «Не ешь столько, а то заболеешь и должен будешь принять Bubizin». «Bubizin? — спрашивает мать. — А что это такое?» «Когда я была больна, — оправдывается ребенок, — я ведь должна была принимать Mädizin» (Mädi— девочка, Bubi— мальчик). Ребенок считает, что ее лекарство называется Mädizin, потому что предназначено для девочки (Mädi), и решает, что лекарство для мальчика (Bubi) должно называться Bubizin» [16, c. 176].

Итак, наивное у З. Фрейда — это то, что при других условиях могло бы стать скабрезной остротой или шуткой, второго З. Фрейд не заметил. Наивное — это речевое действие, потерпевшее коммуникативную неудачу: говорящий квалифицирует его как вопрос, сообщение, хвастовство, а слушающий как сальность или шутку.

Условия успешности наивного1(для говорящего это ассертив)

Предварительные условия

  1. Говорящий не обладает каким-то знанием, при наличии которого он бы не произвел данное высказывание.
  2. Для слушающего очевидно, что говорящий не обладает каким-то знанием, производя высказывание.

Условие искренности

  1. Говорящий убежден, что его высказывание является истинным и уместным.
  2. Слушающему смешно, так как высказывание говорящего не является уместным, и он ощущает превосходство от своей большей информированности, чем у говорящего.

Условие пропозиционального содержания

Говорящий предицирует верифицируемую пропозицию, которая оказывается противоречащей законам бытия, здравому смыслу, положению дел в мире, существующим правилам, установлениям.

Существенное условие

  1. Говорящий принимает на себя ответственность за истинность своего высказывания.
  2. Слушающий не воспринимает слова говорящего буквально.

Условия успешности наивного2(для говорящего это речевое действие вопроса)

Предварительные условия

  1. Говорящий хочет обладать информацией.
  2. Говорящий полагает, что слушающий может предоставить ему эту информацию.
  3. Говорящий хочет, чтобы слушающий сообщил ему необходимую информацию.
  4. Слушающий не сообщит говорящему необходимую информацию, потому что говорящий не готов её получить, или это опасно, или вопрос неуместен.

Условие искренности

Говорящий не располагает какой-то информацией.

Условие пропозиционального содержания

Говорящему кажется, что он в высказывании акцентирует неизвестное говорящему в известном.

Существенное условие

Говорящий пытается получить информацию от слушающего.

Условия успешности наивного3 (для говорящего это речевой акт хвастовства, т. е. речевой акт эмоционального воздействия)

Подготовительное условие

Говорящий хочет изменить отношение слушающего к себе.

Условие искренности

Говорящий хочет, чтобы его слова изменили поведение слушающего, чтобы последний больше ценил говорящего.

Условие пропозиционального содержания

Говорящий ставит себе в заслугу сомнительные достижения.

Существенное условие

Говорящий пытается продемонстрировать свои заслуги ради повышения оценки, выносимой ему слушающим.

Наивное — экологичное речевое действие с точки зрения говорящего и слушающего.

Вопрос об экологичности/неэкологичности речевых действий в сфере эмотивного чрезвычайно сложный и требует учёта не только лингвистических, но и экстралингвистических факторов, не только прагматики говорящего и прагматики слушающего, но и прагматики третьего собеседника — арбитра, знающего, что такое добро и зло, где ложь, где истина.

 

Список литературы:

  1. Бергсон А. Смех // Анри Бергсон. Тошнота. Жан-Поль Сартр. Дороги Фландрии. Клод Симон. — М.: Панорама, 2000. — С. 7—128.
  2. Выготский Л. С. Психология искусства. Анализ эстетической реакции. — М.: Лабиринт, 1997. — 201 с.
  3. Графова Т.А. Смысловая структура эмотивных предикатов // Человеческий фактор в языке. Языковые механизмы экспрессивности. — М.: Наука, 1991. — С. 67—98.
  4. Знаков В. В. Классификация психологических признаков истинных и неистинных сообщений в коммуникативных ситуациях // Психологических журнал, 1999. — № 2. — С. 54—65.
  5. Москвин В. П. Выразительные средства современной русской речи. Тропы и фигуры. Терминологический словарь. — Ростов н/Д: Феникс, 2007. — 940 с.
  6. Нушикян Э. А. Типология интонации эмоциональной речи. — Киев; Одесса: Вищ. шк., 1986. — 160 с.
  7. Ожегов С. И.. Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. — М.: ИТИ ТЕХНОЛОГИИ, 2003. — 944 с.
  8. Пиотровская Л. А. Эмотивные высказывания как объект лингвистического исследования (на материале русского и чешского языка). — СПб.: СПБ ГУ, 1994. —147 с.
  9. Сковородников А. П.О системном описании понятия «стилистическая фигура» // Русская речь. — 2002. — № 4. — С. 62—67.
  10. Солодовникова Н. Г. Экологичность эмотивной коммуникации (на материале предвыборных креолизованных газетных текстов): Дис. … канд. филол. наук. — Волгоград, 2010. — 196 с.
  11. Тимофеев Л. И., Тураев С. В. Словарь литературоведческих терминов. — М: 1974.
  12. Труфанова И. В. Место комического в типологии речевых актов // Русисты МГПУ — столичному образованию: Сб. науч. трудов. — М.: МГПУ, 2007а. — С. 35—40.
  13. Труфанова И.В. Прагматика несобственно-прямой речи. Монография. — М.: Прометей, 2000. — 569 с.
  14. Труфанова И.В. Речевые стратегии, речевые тактики, речевые жанры, речевые действия и риторические фигуры в сфере комического // Прагматические аспекты речевого общения. — М.: МГПУ, 2007б. — С. 41—50.
  15. Труфанова И.В. Условие пропозиционального содержания ассертивов // Филологические традиции в современном литературном и лингвистическом образовании: Сб. науч. ст. Вып. 10. В 3 т. : Т. 2. — М.: МГПИ, 2011. — С. 215—227.
  16. Фрейд З. Остроумие и его отношение к бессознательному / Пер. Я. М. Коган, М. В. Вульф. — Мн.: Харвест, 2003. — С. 3—231.
  17. Шаховский В. И. Эмоциональный тьюнинг в речевом общении // Язык. — Сознание. — Культура. — Социум: сб. докл. и сообщ. междунар. науч. конф. памяти проф. И. Н. Горелова. — Саратов: Изд. центр «Наука», 2008. — С. 478—481.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

Оставить комментарий