Телефон: +7 (383)-202-16-86

Статья опубликована в рамках: XLI Международной научно-практической конференции «Научное сообщество студентов XXI столетия. ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ» (Россия, г. Новосибирск, 21 апреля 2016 г.)

Наука: Юриспруденция

Скачать книгу(-и): Сборник статей конференции

Библиографическое описание:
Адилгереева Ж.Е. ОБ ИДЕЕ СОЗДАНИЯ СПЕЦИАЛЬНОГО СУДА ПО ИГИЛ // Научное сообщество студентов XXI столетия. ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ: сб. ст. по мат. XLI междунар. студ. науч.-практ. конф. № 4(40). URL: https://sibac.info/archive/social/4(40).pdf (дата обращения: 09.07.2020)
Проголосовать за статью
Конференция завершена
Эта статья набрала 0 голосов
Дипломы участников
Диплом лауреата
отправлен участнику

ОБ ИДЕЕ СОЗДАНИЯ СПЕЦИАЛЬНОГО СУДА ПО ИГИЛ

Адилгереева Жамиля Ерлановна

студент 4 курса, факультета Международных отношений, специальности Международное право, КазНУ им. аль-Фараби,

г. Алматы

Научный руководитель Самалдыков Максут Кошекович

к.ю.н, доцент кафедры Международного права, КазНУ им. аль-Фараби,

г. Алматы

Серьезную обеспокоенность всего мирового сообщества вызывают непрекращающиеся и многочисленные террористические акты, совершаемые организацией "Исламское государство Ирака и Леванта" (ИГИЛ, кроме того известное как "Даиш"). На протяжении нескольких последних лет сообщения о совершенных или готовящихся преступных террористических актах ИГИЛ занимают первые страницы газет, журналов, различных новостных лент как в социальных сетях, так и на телевидении.

Направленная Верховным комиссаром ООН по правам человека в Ирак миссия собрала документальные подтверждения того, что ИГИЛ, возможно, совершал и продолжает совершать международные преступления. В своем докладе "О положении в области прав человека в Ираке в свете нарушений, совершаемых ИГИЛ и связанными с ним группами" Верховный комиссар отмечает, что существуют разумные основания полагать, что некоторые из инцидентов могут представлять собой акты геноцида, а другие могут квалифицироваться как преступление против человечности или военные преступления. К числу этнических и религиозных групп, преследуемых ИГИЛ, относятся езиды, христиане, туркмены, сабийцы-мандеи, какаи, курды и шииты. Так, в ходе бесед с пострадавшими и свидетелями миссия собирала информацию об убийстве членов общины езидов и актах, причинивших членам этой группы серьезные телесные повреждения или умственное расстройство. В Докладе содержалась информация о намерении ИГИЛ посредством таких актов уничтожить езидов как группу и на наличие у них четкой схемы нападений на членов этой общины, самобытность которых основывается на их религиозных убеждениях[5]. В новостных лентах не раз сообщалась информация о массовых убийствах езидов со стороны боевиков ИГИЛ, к примеру, как сообщают корреспонденты BBC Русская служба "Боевики ИГ убили до 300 езидов в Ираке" эта информация была размещена в мае 2015 года, и является далеко не единственным случаем[3]. Из чего следует, что с учетом характера нападений на езидов и преследований со стороны боевиков, действия ИГИЛ могут быть с позиции международного права квалифицированы как международное преступление - геноцид.

Как известно, главным инструментом борьбы с международными преступлениями является эффективная система уголовного судопроизводства. Существует три способа осуществления судебного преследования за преступления ИГИЛ: 1) национальные суды Сирии и Ирака; 2) Международный уголовный суд (МУС); 3) специальные трибуналы. Важно рассмотреть различные виды судебных органов, которые полномочны рассматривать международные преступления, чтобы определить, какой орган является наиболее подходящим в расследовании дел, возникающих из преступлений ИГИЛ.

Национальные суды составляют основу мировой системы уголовного правосудия. Первенство национальных судов вытекает и из положений Римского статута МУС, в котором Суд может осуществлять свою юрисдикцию только в том случае, если национальный суд не способен или не готов сам ее реально осуществить. МУС был учрежден в качестве дополнения к национальным органам уголовной юстиции, но никак не для замены их власти. Тем не менее порой правительства некоторых государств могут закрывать глаза на зверства или же сами участвовать в них или могут быть случаи, когда должностные лица будут воздерживаться от судебного преследования высокопоставленных лиц.

Дела, рассмотренные национальными судами Ирака, пожалуй, самые известные, или печально известные случаи, когда значительное число приговоров как и прежде основаны на признаниях, полученных под пытками или в следствии жестокого обращения. По мнению предыдущего Верховного комиссара ООН по правам человека Наванетхем Пиллэй, судебная система Ирака настолько несовершенна, что не может дать гарантии справедливости даже ограниченного числа приведенных в исполнение смертных приговоров, не говоря уже об одновременных казнях десятков людей. Аналогичного мнения придерживаются и другие правозащитные организации, так Human Rights Watch отмечает, что  иракские революционные суды, суды государственной безопасности, а также специальные временные суды являются орудием репрессий, а не беспристрастными судебными институтами[13].

Проблемным является и тот момент, что боевики-террористы ИГИЛ совершили преступления на территории обеих стран Ирака и Сирии, и сомнительно, какая из стран может надлежащим образом осуществлять территориальную юрисдикцию над преступлениями. Если предположить, что Ирак и Сирия смогут прийти к соглашению о том, какая страна будет преследовать в судебном порядке данные преступления, так или иначе есть большая вероятность того, что национальные судьи будут слишком предвзяты по отношению к обвиняемым, чтобы обеспечить им справедливое судебное разбирательство. Несмотря на опасения по поводу возможностей иракских и сирийских систем правосудия, никто не может отрицать того, что ИГИЛ совершило преступления против граждан этих двух стран, которые обязаны защищать их и преследовать в судебном порядке тех, кто вредит им.

По этой причине, если Совет Безопасности создаст специальный трибунал или дело дойдет до МУС, то Совет Безопасности или МУС должен назначить судей из Ирака и Сирии для участия в судебном разбирательстве. Это позволит облегчить многие опасения по поводу коррупции и неэффективности национальных судов. В том числе участие иракских и сирийских юристов могло бы придать законность разбирательству и поможет привить чувство доверия к международной правовой системе.

Следующим судебным органом, осуществляющим преследование за самые серьезные международные преступления является Международный уголовный суд, который стал первым постоянным международным органом уголовного правосудия учрежденным на основе Римского статута. Согласно данному статуту предметная юрисдикция суда распространяется на такие преступления, как геноцид, преступления против человечности и военные преступления. Говоря о предметной юрисдикции суда нужно отметить, что довольно часто вставал вопрос о включении преступлений террористической направленности в данный перечень, и на сегодня он является весьма актуальным ввиду террористической активности ИГИЛ и угрозы, которую оно представляет сегодня для всего мирового сообщества. Крайне серьезную общественную опасность преступления терроризма с особо тяжкими последствиями демонстрируют сегодня ИГИЛ и связанные с ним организации, что является основанием для выделения терроризма, как самостоятельного международного преступления и, следовательно, отнесения его к юрисдикции МУС. В этой связи требуется формирование правовой основы международного терроризма на основе сотрудничества и усилий всех государств и ключевых международных организаций. На сегодняшний день под руководством ООН уже сформирована определенная международно-правовая база в сфере борьбы с терроризмом, в которую входят 16 универсальных конвенций (13 контртеррористических конвенций и 3 протокола).  Однако государства и по сей день не смогли достичь согласия в части принятия единого универсального определения терроризма, что затрудняет проблему противодействия его проявлениям.

Вместе с тем существуют конвенционные определения в рамках региональных организаций, к примеру в рамках ШОС принята Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом от 15 июня 2001 г, в которой дано следующее определение терроризма: "а) какое-либо деяние, признаваемое как преступление в одном из договоров, перечисленных в Приложении к настоящей Конвенции (далее - Приложение), и как оно определено в этом договоре; б) любое другое деяние, направленное на то, чтобы вызвать смерть какого-либо гражданского лица или любого другого лица, не принимающего активного участия в военных действиях в ситуации вооруженного конфликта, или причинить ему тяжкое телесное повреждение, а также нанести значительный ущерб какому-либо материальному объекту, равно как организация, планирование такого деяния, пособничество его совершению, подстрекательство к нему, когда цель такого деяния в силу его характера или контекста заключается в том, чтобы запугать население, нарушить общественную безопасность или заставить органы власти либо международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от его совершения, и преследуемые в уголовном порядке в соответствии с национальным законодательством Сторон"[12].

Как отметил М.К. Самалдыков: "ШОС стала первой международной организацией, сделавшей идею борьбы с терроризмом стержнем своей деятельности. Уже среди первых документов, подписанных участниками установочного саммита ШОС в Шанхае (2001 год) была Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, которая впервые на международном уровне закрепила определение сепаратизма и экстремизма как насильственных, преследуемых в уголовном порядке деяний"[11].

Таким образом, определение закрепленное в Шанхайской конвенции содержит, по нашему мнению, довольно развернутую формулировку того, какие деяния могут быть признаны как террористические, и точно характеризует терроризм в части запугивания населения, нарушения общественной безопасности. Соответственно данное определение может быть положено в основу будущего универсального определения терроризма.

Что же касается вопроса о том будет ли Суд осуществлять судебное преследование за терроризм и незаконный оборот наркотических средств, которые являются наиболее серьезными преступлениями, совершаемыми практически во всех частях мира, на официальном интернет сайте МУС говорится, что на Конференции в Риме многие государства заявили, что подобные широко распространенные и опасные преступления не должны быть исключены из юрисдикции Суда. После чего в принятой в Риме резолюции конференции по обзору рекомендовалось рассмотреть вопрос о распространении юрисдикции Суда  на данные преступления. При всем том, что вопрос о включении преступлений террористической направленности в перечень МУС стоит уже в течение длительного периода времени, до настоящего времени он не получил положительного разрешения. Это связано, как уже было сказано выше, с отсутствием общепризнанного универсального определения терроризма.

На сегодняшний день на фоне широкомасштабных и жестоких злодеяний ИГИЛ возникает вопрос о том, может ли Международный уголовный суд осуществлять судебное преследование за преступления, совершаемые группировкой ИГИЛ. В апреле 2015 года в своем официальном заявлении Прокурор МУС  Фату Бенсуда сообщила, что ее офисом была изучена информация о  широкомасштабных злодеяниях, совершаемых группировкой ИГИЛ в Сирии и Ираке, которые являются серьезными международными преступлениями. Однако, по словам прокурора, на нынешнем этапе возможности международного правосудия по их расследованию весьма ограничены[4].

Во-первых, под территориальную юрисдикцию МУС подпадают преступления, которые были совершены на территории государства-участника, или же гражданином государства-участника[9]. Для того, чтобы государство стало участником МУС, оно должно ратифицировать Римский статут, но ни Сирия, ни Ирак не присоединились к статуту соответственно не являются сторонами суда, а преступления, совершающиеся в этих странах не относятся к его компетенции. Тем не менее государство, не являющееся участником статута, может посредством заявления признать юрисдикцию суда, что подразумевает полное сотрудничество этого государства с судом без каких-либо задержек или исключений. В свою очередь данная инициатива может исходить от правительств Сирии и Ирака, на территориях которых бесчинствуют ИГИЛ и связанные с ним группировки.

Во-вторых, как отметил прокурор МУС, в соответствии с положениями Римского статута, МУС может осуществлять персональную юрисдикцию в отношении подозреваемых лиц, являющихся гражданами государств-участников МУС, в том числе и тогда, когда отсутствует территориальная юрисдикция[4].

Так, в Докладе Генерального Секретаря ООН об угрозе со стороны ИГИЛ от 29 января 2016 года содержится информация о том, что около 30000 иностранных боевиков-террористов более чем из 100 государств-членов активно участвуют в деятельности организации "Аль-Каида", ИГИЛ и связанных с ними группировок. На этом основании прокурор МУС рассмотрела возможные перспективы осуществления персональной юрисдикции в отношении граждан государств-участников МУС, действующих на стороне ИГИЛ. В частности, офис прокурора сконцентрировал главное внимание на тех лицах, которые несут наибольшую ответственность за массовые преступления. В то же время, лица, возглавляющие ИГИЛ и несущие главную ответственность за совершенные ими массовые преступления, являются, в первую очередь, лицами с сирийским и иракским гражданством. По данным размещенным в сети интернет такие ключевые командиры ИГИЛ, как Абу Бакр Аль-Багдади - главный руководитель группировки, Абу Аля Аль-Афри - один из главарей, Абу Али Аль-Анбари - один их командиров, воюющих в Сирии и другие лидеры являются лицами сирийского и иракского происхождения[6]. В целом, по словам прокурора, «основа юрисдикции, необходимой для начала предварительного расследования ситуации, на нынешнем этапе является слишком узкой»[4]. Полагаю, что на данном этапе важно всестороннее сотрудничество по оказанию правовой помощи и обмену информацией всех государств-участников МУС, чьи граждане принимают участие в деятельности ИГИЛ и связанных с ним организаций и воюют на их стороне. Таким образом, вопрос о передаче ситуации сложившейся в Ираке и Сирии на рассмотрение МУС может быть разрешен либо по решению правительств этих государств, либо по соответствующему решению Совета Безопасности ООН. В соответствии со статьей 13 Римского статута МУС Совет Безопасности действуя на основании главы VII Устава ООН может передать ситуацию, при которой, как представляется, были совершены одно или несколько таких преступлений на рассмотрение МУС[9].

В интернет издании американской медиакомпании "RYOT" аналитики пишут следующее: "Отчет УВКПЧ, опубликованный весной 2015 года, содержит документально подтвержденные данные о нападении на езидов и других групп. В своем заключении Управление рекомендовало Совету Безопасности направить ситуацию на рассмотрение Международного уголовного суда. Глобальное общественное мнение будет поддерживать уголовное преследование ИГИЛ со стороны МУС, но многие отмечают, юрисдикционные вопросы, которые мешают МУС преследовать в судебном порядке ИГИЛ, которое не является государством. ИГИЛ действует в Ираке, который (также, как и США) не является участником Римского статута. Совет Безопасности мог бы передать дело в МУС, но до сих пор он отказывается действовать. В то время как поддержка Россией режима Асада и апатия Китая являются ключевыми факторами в неспособности Совета Безопасности, многие надеялись, что постоянный представитель США при ООН Саманта Пауэр, которая боролась за справедливость на протяжении многих лет, нашла бы способ побудить Совет Безопасности или Соединенные Штаты действовать. Эти надежды не оправдались"[14].

Помимо МУС система международного уголовного правосудия включает и специальные, так называемые ad hoc суды, образованные для разрешения конкретных ситуаций. Так, в 1993 году по решению Совета Безопасности ООН был создан Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ) для расследования массовых преступлений, совершенных на данной территории. МТБЮ был учрежден на основании резолюции 827, в которой Совет Безопасности постановил "учредить международный трибунал с единственной целью судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии в период с 1 января 1991 года и по дату, которая будет определена Советом Безопасности после восстановления мира"[10]. В последующем был образован Международный уголовный трибунал по Руанде (МУТР) на основании резолюции 955 Совета Безопасности ООН  для расследования геноцида, военных преступлений и преступлений против человечности.

После учреждения МТБЮ, а затем и МУТР давались достаточно неоднозначные оценки по поводу легитимности деятельности и процедуры создания подобных судебных органов, так или иначе эти органы явились обоснованной реакцией мирового сообщества на серьезные международные преступления, совершенные на территории этих стран.  В частности, А.Б. Мезяев - член Ассоциации адвокатов, практикующих в МТБЮ пришел к такому выводу, что "МТБЮ был создан в нарушении норм действующего международного права. Таким образом, МТБЮ является незаконно созданным органом. Соответственно, он не обладает юрисдикцией согласно действующему международному праву, а его решения не имеют юридически обязательной силы"[7]. Аналогичной позиции придерживается и Н.Г. Михайлов - кандидат юридических наук, работавший с 1997 по 2003 года руководителем следственной группы Следственного отдела в Канцелярии Прокурора МТБЮ. Так, по мнению Михайлова: "несмотря на то, что СБ ООН, принадлежит к числу главных органов ООН, он, тем не менее, не имеет права делегировать своему вспомогательному органу те полномочия, которыми он сам не обладает, или наделять вспомогательный орган такими полномочиями. Глава VII Устава ООН наделяет СБ определенными правами только в сфере международной безопасности, но никак не в сфере уголовной юстиции. Выведение же каких-либо полномочий Совета Безопасности в этой сфере из его политической функции поддержания мира и международной безопасности являлось бы, по нашему мнению, ни чем иным как произвольным толкованием главы VII Устава ООН. Как ни крути, а вывод напрашивается один, в любом случае, СБ вышел за пределы своей компетенции"[8]. Нужно отметить, что на сегодняшний день вопрос о правомочности учреждения СБ ООН таких судебных органов остается спорным.

Подобная критика и возражения относительно процедуры учреждения МТБЮ и МУТР, в последующем определили иной подход к созданию международных судебных органов. В дальнейшем при разрешении вопросов о формировании Специальных трибуналов по Сьерра-Леоне, Ливану и других, СБ ООН и Генеральный секретарь старались учитывать предыдущий опыт создания Международных уголовных трибуналов ad hoc. Основным, и на мой взгляд наиболее правильным, решением стало создание смешанных трибуналов (их также называют "гибридными" или "интернационализированными"), при которых были учтены достоинства и недостатки предыдущих трибуналов и которые в равной степени сочетали национальные и международные компоненты. Смешанные трибуналы создавались на основе международного соглашения об учреждении Специального трибунала, которое заключалось между государством (Сьерра-Леоне, Ливан) и международной организацией (ООН). Заключение такого соглашения является правомерным действием с юридической точки зрения. Так, правоспособность государства заключать договоры предусмотрена статьей 6 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года. А правоспособность международной организации определяется правилами этой организации, закрепленными, как правило, в учредительных документах (в уставе, учредительном договоре). Как отметил Г.И. Богуш - доцент кафедры уголовного права и криминологии Юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова: "в соответствии с международным правом государства, обладающие уголовной юрисдикцией, могут распорядиться ей путём передачи межгосударственному (международному) органу. Это следует из так называемого «Принципа Лотоса», сводящегося к тому, что государства обладают усмотрением в юрисдикционной деятельности в отсутствие запрещающей нормы международного права"[2].

Итак, предшествующая практика международного уголовного правосудия показывает, что оно может быть довольно длительным и весьма нелегким достижением. При все при том, уже достигнутые успехи в борьбе с безнаказанностью, и имеющийся международный опыт государств дают основания для организации международного механизма по рассмотрению серьезных нарушений международного права со стороны ИГИЛ. Создание таких судебных органов, как Специальный трибунал позволяет учитывать интересы всех сторон и с практической точки зрения является самой удачной формой организации трибунала.

Для учреждения Специального трибунала по преступлениям, совершенным ИГИЛ необходимо, в первую очередь, создание правовой основы, которую  будет составлять Соглашение между ООН и правительствами Сирии и Ирака об учреждении Специального суд с приложенным к нему Уставом, в котором будут определены вопросы юрисдикции, состав суда, процедура рассмотрения дел и другие вопросы. Подобный порядок исключает возможные сомнения в правомерности образования Специального суда и создает объективную возможность учреждения действительно независимого судебного органа, который в меньшей степени будет подвержен какому-либо влиянию и предвзятости. Юрисдикция Специального суда должна распространяться на лиц, участвующих в преступной деятельности  ИГИЛ или каким-либо иным образом связанных с ним и, в первую очередь, преследование лиц из числа лидеров этой организации, несущих наибольшую ответственность за серьезные международные преступления, совершенные на территории Сирии и Ирака. При этом полномочия суда должны включать преследование как за международные преступления (геноцид, преступления против человечности и военные преступления, так и за уголовные правонарушения по законодательству Сирии и Ирака. Подобное ограничение персональной и территориальной юрисдикции суда будет являться положительным моментом для увеличения эффективности судебного разбирательства. К тому же такой расклад дел повышает вероятность согласия правительств Сирии и Ирака передать ситуацию с ИГИЛ в руки международных судей.

В обосновании того, что создание Специального суда ad hoc является наиболее адекватным, законным и реальным решением сложившейся ситуации хотелось бы отметить мнение Антонио Кассезе - специалиста по международному праву, Председателя МТБЮ с 1993 по 1997 года,  Председателя Специального трибунала по Ливану с 2009 по 2011 года. Так, по его мнению:  "Международные трибуналы, особенно те, которые находятся на территории того государства, где были совершены злодеяния, имеют множество преимуществ перед внутренними судами. Во-первых, для рассмотрения преступлений, являющихся международными, то есть серьезными нарушениями международного права, международные суды – самые подходящие органы, чтобы высказаться по их поводу. Они находятся в лучшей позиции с точки зрения знания и применения международного права. Во-вторых, международные судьи имеют больше оснований для того, чтобы быть беспристрастными или, во всяком случае, более беспристрастными, чем национальные судьи, которые связаны с обстановкой, в которой было совершено преступление. В-третьих, международные суды с большей легкостью могут расследовать преступления с проведением следственных действий во многих странах, чем судьи национальных судов. Часто свидетели проживают в различных странах, определенные свидетельства могут быть получены в результате сотрудничества нескольких государств, и, кроме того, часто необходима специальная экспертиза, касающаяся сложных юридических проблем, поднимаемых использованием законодательств разных стран. В-четвертых, международными судами может гарантироваться своего рода однородность в применении международного права, тогда как слушания, проводимые национальными судами, могут привести к большим различиям и в применении этого права, и в наказаниях для осужденных"[1].

С учетом всего вышесказанного наиболее разумным решением является учреждение Специального суда для расследования и судебного преследования за преступления, совершенные ИГИЛ и связанными с ним организациями в целях недопущения безнаказанности и обеспечения полной меры ответственности.  Сегодня о масштабных преступлениях ИГИЛ сообщается во многих официальных новостных изданиях, различных докладах Международных правозащитных органов, резолюциях Совета Безопасности ООН, в которых ИГИЛ определяется, как глобальная и беспрецедентная  угроза международному миру и безопасности. Необходимость создания подобного органа объясняется тем, что преступления ИГИЛ носят массовый характер и отличаются крайней жестокостью, а официальные власти Сирии и Ирака, которые обязаны обеспечивать защиту лиц, находящихся под их юрисдикцией, и привлекать виновных к ответственности, не в состоянии защитить своих граждан.

 

Список литературы:

1. Антонио Кассезе. Международное уголовное  право: учеб. пособие. М.: Уголовное право и современность, 2007. - 249 с.

2. Богуш Г. И., Трикоз Е. Н.  Международное уголовное правосудие - современные проблемы: учеб. пособие. М.: Институт права и публичной политики, 2009. — 748 с.

3. Боевики ИГ убили до 300 езидов в Ираке // Новости мира. [электронный ресурс] - Режим доступа. - URL:http://www.bbc.com/russian/international/ (дата обращения: 17.05.2015).

4. Возможности МУС по расследованию злодеяний ИГИЛ пока весьма ограничены // Новости ООН. [электронный ресурс] - Режим доступа. - URL: http://www.un.org/russian/news/story.asp?NewsID=23496#.Vurf8YggWM9 (дата обращения: 09.04.2015).

5. Доклад Управления Верховного комиссара ООН по правам человека о положении в области прав человека в Ираке в свете нарушений, совершаемых ИГИЛ и связанными с ним группами от 27 марта 2015 года. [электронный ресурс] - Режим доступа. - URL:http://www.un.org/ (дата обращения: 27.04.2015).

6. Ключевые командиры ИГИЛ // Новости мира. [электронный ресурс] - Режим доступа. - URL:http://inosmi.ru/world/ (дата обращения: 25.05.2015).

7. Мезяев А.Б. Основные правовые проблемы создания и деятельности МТБЮ: Научная статья. [электронный ресурс] - Режим доступа. - URL:http://www.srpska.ru/article.php?nid=11456 (дата обращения: 10.05.2009).

8. Михайлов Н.Г. О легитимности Международного трибунала по бывшей Югославии: Научная статья. М.: Обозреватель-Observer. - 2004. - 123 с.

9. Римский статут Международного уголовного суда от 17 июля 1998 года. [электронный ресурс] - Режим доступа. - URL:http://www.un.org/ (дата обращения: 15.07.2015).

10. Резолюция 827 (1993), принятая Советам Безопасности на его 3217-м заседании 25 мая 1993 года. [электронный ресурс] - Режим доступа. - URL:http://www.un.org/ (дата обращения: 05.01.2015).

11. Самалдыков М.К. Антитеррористический потенциал ШОС  // Сборник материалов Международной научно-практической конференции, посвященной 60-летнему юбилею доктора исторических наук, профессора Набижан Мукаметханулы, 2014.  

12. Шанхайская конвенция от 15 июня 2001 года "О борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом". [электронный ресурс] - Режим доступа. - URL:http://www.zakon.kz/ (дата обращения: 05.09.2003). 

13. U.S. Plans for Iraq Tribunals "A Mistake". [электронный ресурс] - Режим доступа. - URL:http://www.hrw.org/news/2003/04/06/us-plans-iraq-tribunals-mistake (дата обращения: 06.04.2003).  

14. Why the Yazidis Need to Prosecute ISIS in the International Criminal Court. [электронный ресурс] - Режим доступа. - URL:http://www.ryot.org/why-the-yazidi-need-to-prosecute-isis-in-the-international-criminal-court/945155 (дата обращения 05.11.2015).

Проголосовать за статью
Конференция завершена
Эта статья набрала 0 голосов
Дипломы участников
Диплом лауреата
отправлен участнику

Оставить комментарий

Форма обратной связи о взаимодействии с сайтом