АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПОД СТРАЖУ В РОССИЙСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются актуальные проблемы применения меры пресечения в виде заключения под стражу в российском уголовном судопроизводстве. Анализируются нормативные основания избрания и продления ареста, а также особенности современной судебной практики, характеризующейся высокой долей удовлетворённых ходатайств органов предварительного расследования. На основе статистических данных Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации за 2022–2024 годы выявляется устойчивая тенденция к доминированию обвинительного подхода при решении вопросов, связанных с ограничением свободы подозреваемых и обвиняемых. Особое внимание уделяется проблеме формального характера мотивировки судебных решений и недостаточной индивидуализации меры пресечения. Делается вывод о наличии противоречия между нормативно закреплённым принципом исключительности заключения под стражу и фактической правоприменительной практикой, а также обосновывается необходимость усиления судебного контроля и развития менее репрессивных мер пресечения.

Ключевые слова: мера пресечения; заключение под стражу; уголовное судопроизводство; судебная практика; альтернативные меры пресечения; залог; запрет определённых действий; права личности; презумпция невиновности.

Заключение под стражу в российском уголовном судопроизводстве традиционно рассматривается как исключительная мера пресечения, применяемая при наличии совокупности условий, прямо предусмотренных уголовно-процессуальным законом. Согласно статье 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, данная мера может быть избрана судом в отношении подозреваемого или обвиняемого лишь в случаях, когда невозможно применение иной, более мягкой меры пресечения, и при наличии оснований, указанных в статье 97 УПК РФ [1].

Несмотря на формальное закрепление принципа исключительности заключения под стражу, правоприменительная практика последних лет свидетельствует о его широком и устойчивом использовании, что обусловливает необходимость комплексного анализа актуальных проблем данного института. Заключение под стражу представляет собой временное лишение свободы лица, в отношении которого ещё не вынесен обвинительный приговор, а, следовательно, сохраняется презумпция невиновности [2].

В этом контексте мера пресечения приобретает особую правозащитную значимость, поскольку любое необоснованное или чрезмерное её применение фактически превращает предварительное расследование в форму досрочного наказания. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно подчёркивал, что содержание под стражей допустимо лишь при строгом соблюдении принципов законности, необходимости и соразмерности, однако данные требования не всегда находят должное отражение в судебной практике [3].

Актуальность проблематики усиливается статистическими показателями, демонстрирующими высокую долю удовлетворённых судами ходатайств органов предварительного расследования. Так, по данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, в 2022–2024 годах сохранялась тенденция к доминированию обвинительного подхода при решении вопроса об избрании и продлении меры пресечения в виде заключения под стражу [4].

Таблица 1.

Динамика рассмотрения судами ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу (2022–2024 гг.) [4]

Приведённые данные позволяют сделать вывод о том, что, несмотря на незначительные колебания абсолютных показателей, процент удовлетворённых ходатайств остаётся стабильно высоким. Фактически в девяти случаях из десяти суды соглашаются с доводами следствия о необходимости применения наиболее строгой меры пресечения. Подобная стабильность не может быть объяснена исключительно ростом общественной опасности преступности и указывает на системные особенности судебной практики.

Ещё более показательна статистика, касающаяся продления сроков содержания под стражей. Продление ареста является особенно чувствительной стадией, поскольку связано с длительным ограничением свободы без вынесения приговора и требует от суда тщательной оценки фактической необходимости дальнейшего содержания лица под стражей.

Таблица 2.

Судебная практика продления сроков содержания под стражей в Российской Федерации (2022–2024 гг.) [4]

Данные таблицы свидетельствуют о том, что суды практически автоматически продлевают сроки содержания под стражей, зачастую ограничиваясь формальным указанием на необходимость завершения следственных действий. При этом в судебных постановлениях редко анализируется, по каким причинам соответствующие действия не могли быть выполнены ранее и не является ли дальнейшее содержание под стражей несоразмерным вмешательством в права личности [6, c. 36].

Одной из ключевых проблем является формальный характер мотивировки судебных решений. В большинстве случаев суды воспроизводят стандартные формулировки о возможности скрыться от следствия, продолжить преступную деятельность или оказать давление на свидетелей, не подкрепляя данные выводы конкретными доказательствами. Такой подход фактически нивелирует принцип индивидуализации меры пресечения и превращает заключение под стражу в «меру по умолчанию» по делам определённых категорий [5, c. 18; 6, c. 35].

В то же время уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации предусматривает альтернативные меры пресечения, в частности залог и запрет определённых действий, направленные на минимизацию вмешательства в личную свободу подозреваемого или обвиняемого. Залог как мера пресечения применяется судом с учётом характера и тяжести преступления, данных о личности и имущественного положения лица и может выступать реальной альтернативой содержанию под стражей или домашнему аресту [12, с. 9–11]. Верховный Суд Российской Федерации разъясняет, что при избрании залога суд обязан мотивировать его размер и условия, а также оценить достаточность данной меры для обеспечения надлежащего поведения лица [12].

Практика применения запрета определённых действий, введённого в уголовный процесс в качестве самостоятельной меры пресечения, свидетельствует о постепенном расширении её использования, особенно по делам экономической направленности. Судебная практика 2019–2024 годов показывает рост числа удовлетворённых ходатайств об избрании данной меры, однако её доля по-прежнему существенно уступает заключению под стражу и домашнему аресту [13, с. 74–76]. К числу проблем применения запрета определённых действий относятся неопределённость перечня запретов, сложности контроля за их соблюдением и неоднородность судебных подходов [13; 6].

Отдельного внимания заслуживает вопрос соотношения тяжести предъявленного обвинения и избранной меры пресечения. Несмотря на законодательные ограничения, направленные на сокращение применения ареста по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, на практике суды продолжают ориентироваться преимущественно на санкцию статьи Уголовного кодекса РФ, а не на реальные обстоятельства дела и личность обвиняемого [7, c. 141-143]. Это приводит к ситуации, при которой мера пресечения избирается исходя из абстрактной тяжести преступления, а не из конкретных процессуальных рисков.

Существенное влияние на практику применения заключения под стражу оказывает позиция стороны обвинения. Следственные органы, как правило, исходят из презумпции необходимости изоляции подозреваемого или обвиняемого, а суды нередко воспринимают эту позицию как априори обоснованную. Роль прокурора в данной процедуре остаётся противоречивой: с одной стороны, он обязан осуществлять надзор за законностью, с другой — выступает представителем стороны обвинения, что зачастую приводит к поддержанию ходатайств следствия без критической оценки их аргументации [8, c. 52].

Несмотря на расширение перечня альтернативных мер пресечения, анализ правоприменительной практики показывает, что залог и запрет определённых действий используются судами значительно реже, чем заключение под стражу, что свидетельствует о сохраняющейся ориентации на репрессивную модель уголовного процесса [9, с. 77; 10, с. 96].

В последние годы законодатель предпринял ряд шагов, направленных на гуманизацию применения меры пресечения в виде заключения под стражу. Были расширены возможности применения альтернативных мер, уточнены основания для ареста по делам экономической направленности, введены дополнительные гарантии для социально уязвимых категорий лиц [9, c. 77; 11, c. 214]. Однако анализ судебной практики показывает, что данные изменения пока не привели к существенному снижению доли ареста в системе мер пресечения.

Проблемным остаётся и вопрос соблюдения международных стандартов в сфере прав человека. Несмотря на закрепление в международном праве принципа «арест как крайняя мера», российская практика по-прежнему демонстрирует ориентацию на репрессивный подход [10, c. 96-99]. Это проявляется, в частности, в длительных сроках содержания под стражей, ограниченном использовании залога и недостаточном развитии института запрета определённых действий.

Таким образом, институт заключения под стражу в российском уголовном судопроизводстве продолжает находиться в состоянии внутреннего противоречия между нормативно закреплёнными принципами и фактической практикой применения. Решение обозначенных проблем требует не только дальнейшего совершенствования законодательства, но и изменения правоприменительного мышления, усиления судебного контроля и формирования устойчивых стандартов обоснованности и соразмерности ограничения свободы личности.

Список литературы:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: федер. закон Рос. Федерации от 18 дек. 2001 г. № 174-ФЗ (ред. действующая).
2. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 дек. 1993 г. (с изм. и доп.).
3. Постановления Конституционного Суда Российской Федерации по вопросам применения меры пресечения в виде заключения под стражу // Вестник Конституционного Суда РФ.
4. Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. Судебная статистика по применению мер пресечения за 2022–2024 гг.
5. Гаспарян Н. Практика применения заключения под стражу: проблемы и тенденции // Адвокатская практика. 2023. № 6.
6. Колоколов Н. А. Судебный контроль за применением мер пресечения // Российская юстиция. 2021. № 9.
7. Наумов А. В. Российское уголовное судопроизводство: современные проблемы: монография. М.: Проспект, 2024.
8. Щерба С. П. Прокурорский надзор при применении мер пресечения: учеб. пособие. М.: Юрлитинформ, 2022.
9. Лебедев В. М. Судебная власть и защита прав человека: монография. М.: Статут, 2022.
10. Ковлер А. И. Стандарты Европейского суда по правам человека и уголовное судопроизводство: монография. М.: Норма, 2021.
11. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / под ред. Л. В. Головко. 8-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2024.
12. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 дек. 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения».
13. Головко Л. В. Запрет определённых действий как мера пресечения: проблемы правоприменения // Российский судья. 2022. № 10.