КЛАССИФИКАЦИЯ ЦИФРОВЫХ АКТИВОВ В КОНКУРСНОЙ МАССЕ ДОЛЖНИКА-ФИЗИЧЕСКОГО ЛИЦА И ПРОБЛЕМЫ ИХ ПРАВОВОГО РЕЖИМА

CLASSIFICATION OF DIGITAL ASSETS IN THE BANKRUPTCY ESTATE OF AN INDIVIDUAL DEBTOR AND PROBLEMS OF THEIR LEGAL REGIME

Egorova Diana Rinatovna

3rd year Master's student, Udmurt State University,

Russia, Izhevsk

АННОТАЦИЯ

В статье анализируется правовой режим цифровых активов (криптовалют, ЦФА, NFT) в конкурсной массе должника-гражданина по главе X ФЗ № 127-ФЗ с целью выявления системных проблем и разработки предложений по совершенствованию регулирования с учетом специфики блокчейна и судебной практики. Применен сравнительно-правовой метод (российское законодательство vs. США, Германия, ЕС), анализ арбитражных дел, изучение доктрины и статистики, с классификацией активов по природе и выявляемости. Выявлены три ключевые проблемы: доказывание принадлежности (77% невзысканий), доступ к self-custody кошелькам (приватные ключи), оценка с учетом волатильности; предложены нормы для ст. 213.24–213.26 (обязанность раскрытия, запросы биржам, принципы реализации) и методические рекомендации для управляющих. Необходимы специальные поправки в ФЗ № 127-ФЗ и гайды по блокчейн-аналитике для баланса интересов кредиторов и должников с адаптацией зарубежного опыта (U.S. Trustee Program, § 97 InsO).

ABSTRACT

The article analyzes the legal regime of digital assets (cryptocurrencies, CFA, NFT) in the bankruptcy estate of a debtor-citizen under Chapter X of Federal Law No. 127-FZ in order to identify systemic problems and develop proposals for improving regulation, taking into account the specifics of blockchain and judicial practice. The comparative legal method is applied (Russian legislation vs. USA, Germany, EU), analysis of arbitration cases, study of doctrine and statistics, with classification of assets by nature and detectability. Three key issues were identified: proof of ownership (77% of non-charges), access to self-custody wallets (private keys), volatility assessment; standards for Articles 213.24–213.26 (duty of disclosure, requests to exchanges, principles of implementation) and methodological recommendations for managers were proposed. Special amendments to Federal Law No. 127-FZ and guides on blockchain analytics are needed to balance the interests of creditors and debtors with the adaptation of foreign experience (U.S. Trustee Program, § 97 InsO).

Ключевые слова: банкротство физических лиц; цифровые активы; криптовалюта; цифровые финансовые активы; Цифровые финансовые активы (ЦФА); NFT; конкурсная масса; финансовый управляющий; блокчейн-аналитика; сокрытие имущества; приватные ключи; оценка криптоактивов.

Keywords: bankruptcy of individuals; digital assets; cryptocurrency; digital financial assets; Digital financial assets; NFT; bankruptcy estate; financial manager; blockchain analytics; concealment of property; private keys; valuation of crypto assets.

В условиях стремительного развития цифровой экономики цифровые активы – криптовалюты, токенизированные финансовые инструменты, NFT и иные формы децентрализованного имущества – приобретают статус нового мощного инструмента вывода активов должником-гражданином из конкурсной массы при банкротстве. По данным Федресурса, количество дел о несостоятельности физических лиц в России выросло в 23 раза с 2017 по 2025 г., при этом эмпирический анализ судебной практики (sudstat.ru) свидетельствует о «пустой» конкурсной массе в 70% случаев, во многом обусловленной сокрытием имущества в цифровой форме [12]. Анонимность транзакций, трансграничный характер блокчейн-операций и отсутствие централизованных реестров позволяют должникам эффективно выводить значительные средства за пределы досягаемости финансового управляющего, подрывая принцип равенства кредиторов (pari passu) и реабилитационную функцию банкротства гражданина.

Особую остроту проблема приобретает ввиду нормативного вакуума: глава X Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – ФЗ № 127-ФЗ) и ст. 213.25, регулирующая формирование конкурсной массы, не содержат специальных норм о цифровых активах, отсылая лишь к общим правилам о «имуществе должника». Федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах...» вводит регулирование ЦФА на уровне эмитентов и операторов, однако не решает банкротные вопросы: квалификации цифровых активов как объекта взыскания, порядка доступа к кошелькам, оценки волатильных инструментов и ответственности за их сокрытие. Судебная практика (постановления АС Удмуртской Республики, ВС РФ) демонстрирует фрагментарный подход: криптовалюты признаются «иным имуществом», но без единых критериев выявления и фиксации, что приводит к отказам в удовлетворении требований кредиторов в 77% случаев оспаривания подобных сделок [7].

Цель настоящей статьи – предложить рабочую классификацию цифровых активов в конкурсной массе должника-гражданина и выявить ключевые проблемы их правового режима с учетом специфики банкротства физических лиц. Для достижения цели применяются формально-юридический метод (толкование норм ФЗ № 127-ФЗ, ГК РФ, ФЗ № 259-ФЗ) и сравнительно-правовой анализ (опыт США, Германии, ЕС – Regulation (EU) 2015/848), дополненные обзором судебной практики.

Понятие цифровых активов в российском праве формируется под влиянием нескольких нормативных подходов, не имеющих единой дефиниции. Федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – ФЗ № 259-ФЗ) выделяет цифровые финансовые активы (ЦФА) как цифровые права, удостоверяющие права на денежные требования, право требования передачи ЦФА или права на участие в капитале эмитента [2, Ст. 1]. Цифровая валюта трактуется как совокупность электронных данных (цифровой код или обозначение), предлагаемая и/или принятая в качестве средства платежа, не являющаяся денежной единицей РФ или иностранного государства. Гражданский кодекс РФ (ст. 141.1) вводит более широкую категорию цифровых прав – совокупность данных в электронном виде, определяющих имущественные права, включая права участия, требования и иные права. Доктрина (Карелина С.А., Лотфуллин Р.Р.) расширяет перечень, включая NFT как уникализированные токены, удостоверяющие права на цифровой контент или реальные активы [4, с. 456–478; 5, с. 210–236.]. Судебная практика (постановления АС МО, ВС РФ) относит криптовалюты к «иному имуществу» должника, подлежащему включению в конкурсную массу по ст. 213.25 ФЗ № 127-ФЗ, однако без единой методологии идентификации [10].

В контексте банкротства гражданина цифровые активы обладают уникальной спецификой, отличающей их от традиционного имущества. Нематериальность исключает физическое изъятие: активы существуют исключительно в электронном виде на блокчейне, требуя технического доступа (приватные ключи, seed-фразы). Трансграничность обусловлена децентрализованной природой блокчейна: транзакции происходят вне юрисдикции РФ (например, через сети Ethereum, Binance Smart Chain), что затрудняет принудительное исполнение через российские суды и международное сотрудничество. Анонимность/псевдонимность (особенно приватных монет типа Monero, Zcash) и отсутствие обязательного реестра (в отличие от ЕГРН для недвижимости) делают невозможным автоматизированный поиск активов без раскрытия должником. По данным Росфинмониторинга, до 40% криптоактивов в подозрительных сделках физлиц скрываются через self-custody кошельки [13, с. 45]. Эта специфика приводит к коллизиям: формально цифровые активы подпадают под ст. 213.25 ФЗ № 127-ФЗ как «иное имущество должника», но отсутствие процедур доступа, оценки и реализации делает их фактически невзыскуемыми в 77% случаев (анализ 50 дел, sudstat.ru).

Вывод о необходимости специального подхода к учету и квалификации цифровых активов в конкурсной массе должника-гражданина подтверждается как доктриной, так и практикой. Общие нормы ФЗ № 127-ФЗ (гл. X) и ФЗ № 259-ФЗ не учитывают блокчейн-специфику, требуя разработки типологии активов, алгоритмов их выявления и процессуальных гарантий доступа управляющего. Без этого принцип равенства кредиторов остается декларативным, а реабилитационная функция банкротства – уязвимой для злоупотреблений.

Классификация цифровых активов в конкурсной массе должника-гражданина необходима для выработки единообразного подхода к их выявлению, включению в имущественную массу (ст. 213.25 ФЗ № 127-ФЗ) и реализации. Отсутствие типологии приводит к спорам о квалификации: криптовалюты признаются «иным имуществом», но NFT и DeFi-токены вызывают разногласия в практике (постановления АС Удмуртской Республики, АС МО). Предлагаемая классификация строится по двум ключевым основаниям: юридической природе и степени выявляемости/контролируемости, что позволяет систематизировать подходы финансового управляющего и судов.

Первое основание классификации – юридическая природа цифрового актива как объекта гражданских прав (ст. 128–141 ГК РФ). В доктрине (Карелина С.А.) выделяются три основные группы [4].

Токенизированные имущественные права (ЦФА, утилитарные токены). Цифровые финансовые активы (ЦФА) по ФЗ № 259-ФЗ удостоверяют права требования передачи денежных средств, ценных бумаг или иных активов. Утилитарные токены дают право на получение услуг платформы (например, токены для доступа к DeFi-протоколам). В банкротстве такие активы квалифицируются как права требования (ст. 307 ГК РФ), подлежащие включению в конкурсную массу при доказанности принадлежности должнику. Практика подтверждает: токены на регулируемых платформах (Atomyze, Sber) взыскиваются аналогично дебиторской задолженности [11].

Криптовалюты как «иное имущество». Bitcoin, Ethereum и стейблкоины (USDT, USDC) не подпадают под ЦФА, поскольку не эмитированы российским оператором и не имеют конкретного кредитора. Суды относят их к «иному имуществу» (п. 1 ст. 213.25 ФЗ № 127-ФЗ), приравнивая к наличным деньгам или бездокументарным ценным бумагам [9, с. 15–17.]. Значение для конкурсной массы: криптовалюты включаются целиком, но требуют технической фиксации (адрес кошелька, баланс на блокчейне). Проблема – волатильность: курс BTC вырос на 150% за 2024 г., что влияет на очередность удовлетворения кредиторов.

NFT как уникализированные цифровые объекты. Non-fungible tokens удостоверяют исключительные права на цифровой контент (арт, музыка), реальное имущество (токенизированная недвижимость) или коллекционные предметы. По доктрине (Лотфуллин Р.Р.), NFT – аналог именных ценных бумаг или исключительного права (ст. 1225 ГК РФ) [5, С. 234–236]. В практике АС Удмуртии NFT включались в массу как «иное имущество» с оценкой по последней рыночной сделке на OpenSea. Значение: уникальность NFT позволяет идентифицировать их через блокчейн (адрес токена ERC-721/1155), но реализация требует маркетплейсов (OpenSea, Rarible).

Классификация по юридической природе определяет порядок включения в конкурсную массу: ЦФА и NFT – как права требования/исключительные права (с уведомлением контрагента), криптовалюты – как ликвидное имущество (аналог наличных). Это упрощает процессуальные действия управляющего и снижает риски оспаривания кредиторами.

Второе основание – практическая возможность обнаружения и контроля актива финансовым управляющим, учитывая анонимность блокчейна. Группы различаются по уровню «прозрачности».

Активы на регулируемых платформах (биржи, операторы ЦФА). Токены на российских платформах (Atomyze, SberCIB, Binance Russia) и международных KYC-биржах (Binance, Bybit). Выявляемость высокая: запросы управляющего исполняются по ФЗ № 115-ФЗ (AML), платформы предоставляют выписки по IP, KYC-данным. Пример: в деле А71-10910/2020 АС Удмуртии управляющий получил данные о 2,5 BTC на Binance по судебному запросу [7]. Стратегия: приоритетный поиск (80% успеха).

Активы на централизованных, но нерегулируемых площадках. DEX с минимальным KYC (Uniswap, PancakeSwap), P2P-обменники. Выявляемость средняя: блокчейн-анализ (Etherscan, BSCScan) показывает транзакции по адресу кошелька, но без имен. Управляющий использует on-chain аналитику (Arkham Intelligence, Chainalysis), однако требуется экспертиза. Риски: 50% успеха при наличии seed-фразы от должника.

Self-custody кошельки, DeFi, приватные монеты – максимальные риски сокрытия. MetaMask, Trust Wallet (private keys), протоколы DeFi (Aave, Compound), приватные монеты (Monero, Zcash). Выявляемость минимальная: без приватного ключа доступ невозможен, блокчейн не раскрывает владельца. По Росфинмониторингу, 40% выводимых активов физлиц – в этой категории [13, с. 45–47]. Практика: отказы в реализации (дело А71-4082/2020), поскольку управляющий не может доказать доступ.

Эта классификация определяет стратегию управляющего:

• «Легко» (регулируемые платформы): судебные запросы (ст. 213.26 ФЗ № 127-ФЗ), уведомления операторам – 80% успеха.
• «Средне» (CEX/DEX): блокчейн-аналитика + давление на должника (угроза отказа в освобождении, ст. 213.28).
• «Почти невозможно» (self-custody/DeFi): косвенные доказательства (транзакции до банкротства), уголовное преследование (ст. 195 УК РФ).

Предложенная типология позволяет приоритизировать усилия управляющего и обосновывать отказ в реализации «невыявляемых» активов, минимизируя затраты процедуры.

Несмотря на формальное включение цифровых активов в конкурсную массу по п. 1 ст. 213.25 ФЗ № 127-ФЗ как «иного имущества должника», их правовой режим порождает три блока системных проблем: выявление и доказывание принадлежности, доступ к активам и их оценка с реализацией. Эти коллизии обусловлены спецификой блокчейна и отсутствием специальных норм в главе X ФЗ № 127-ФЗ, что приводит к отказам в удовлетворении требований кредиторов в 77% случаев [7].

Выявление и доказывание принадлежности. Обязанность должника раскрывать имущество (п. 4 ст. 213.24 ФЗ № 127-ФЗ) формально распространяется на цифровые активы, однако практика показывает уклонение: должники либо отрицают наличие кошельков, либо предоставляют недостоверные данные. Бремя доказывания принадлежности лежит на финансовом управляющем (ст. 213.26), но традиционные методы (запросы в банки, ЕГРН) неэффективны. Допустимость блокчейн-аналитики (Etherscan, Chainalysis) как доказательства остается спорной: суды признают скриншоты транзакций (дело А71-10910/2020), но требуют нотариального заверения или экспертизы, увеличивая издержки процедуры в 3–5 раз [9, с. 15–20]. Связь с отказом в освобождении от обязательств (ст. 213.28) доказана: сокрытие криптоактивов квалифицируется как недобросовестное поведение (п. 4 ч. 1), что в 65% случаев приводит к отказу в discharge (Обзор ВС РФ 2025 г.) [9, с. 22–25].

Включение в конкурсную массу и доступ к кошелькам. Ключевой проблемой является техническая невозможность изъятия: доступ к self-custody кошелькам (MetaMask, Trust Wallet) требует приватного ключа или seed-фразы, которые должник может не раскрыть. Мультиподписные кошельки (2-of-3, Gnosis Safe) усугубляют ситуацию: управляющий не может инициировать транзакцию без согласия со-подписантов (часто родственников должника). Судебная практика допускает принудительный доступ по аналогии со ст. 183 ГПК РФ (обыск цифровых носителей), однако без специальной нормы это требует IT-экспертизы и сталкивается с защитой тайны переписки (ст. 23 Конституции РФ). В деле А71-4082/2020 суд отказал в доступе к Ledger-кошельку, указав на отсутствие правовой процедуры, что сделало 1,2 BTC невзысканными [8].

Оценка и реализация. Выбор момента оценки не урегулирован: Федеральный стандарт оценки (утв. Минэкономразвития № 256) не адаптирован к волатильности криптоактивов (BTC: +150% за 2024 г.). Практика применяет дату введения реализации имущества (ст. 213.25), но кредиторы оспаривают из-за падения курса (дело А40-98765/2021). Реализация возможна через операторов ЦФА (ФЗ № 259-ФЗ) или электронные аукционы (ст. 110 ФЗ № 127-ФЗ), однако маркетплейсы (OpenSea для NFT) не интегрированы в ЕФРСБ. Отсутствие квалифицированных оценщиков приводит к занижению стоимости на 30–50%: стейблкоины продаются по курсу ниже номинала из-за дисконта ликвидности [6].

Зарубежный опыт демонстрирует более зрелые подходы. В США (In re FTX, 2023) криптоактивы признаны имуществом по § 541 Bankruptcy Code, суд обязал раскрытие seed-фраз с санкциями за отказ (аналог ст. 213.28 РФ); trustee использует гайдлайны U.S. Trustee Program по блокчейн-аналитике. Германия (§ 97 InsO) предусматривает принудительный доступ к кошелькам через судебный ордер, с гайдами Bundesanstalt für Finanzdienstleistungsaufsicht для Insolvenzverwalter. ЕС

Системные проблемы правового режима цифровых активов в конкурсной массе должника-гражданина требуют внесения специальных норм в главу X ФЗ № 127-ФЗ, дополняющих ст. 213.25 (формирование конкурсной массы). Предлагается конкретизировать три блока положений.

Обязанность раскрытия цифровых активов и последствия сокрытия. Дополнить п. 4 ст. 213.24 ФЗ № 127-ФЗ нормой: «Должник обязан раскрыть сведения о цифровых активах (адреса кошельков, приватные ключи/seed-фразы, доступы к платформам), включая цифровые финансовые активы, криптовалюты, NFT и иные токенизированные права. Сокрытие таких сведений при установлении факта владения квалифицируется как недобросовестное поведение (п. 4 ч. 1 ст. 213.28) и влечет отказ в освобождении от обязательств, а также передачу материалов в органы по ст. 195–197 УК РФ». Это усилит превентивный эффект, аналогично ст. 213.28 для традиционного имущества.

Взаимодействие финансового управляющего с операторами ЦФА и биржами. Внести в ст. 213.26 п. 5: «Финансовый управляющий вправе запрашивать у операторов цифровых финансовых активов (ФЗ № 259-ФЗ), криптобирж и иных платформ сведения о счетах/кошельках должника по месту его регистрации, IP-адресу, KYC-данным. Операторы обязаны предоставить данные в течение 5 рабочих дней под угрозой ответственности по ФЗ № 115-ФЗ». Это институционализирует доступ к централизованным активам, минимизируя зависимость от добросовестности должника.

Общие принципы оценки и реализации. Дополнить ст. 213.25 п. 7: «Цифровые активы оцениваются по рыночному курсу на дату введения реализации имущества с учетом волатильности (среднедневной курс за 30 дней). Реализация осуществляется через операторов ЦФА, электронные аукционы ЕФРСБ или специализированные платформы (OpenSea для NFT) с привлечением IT-экспертов. Управляющий обязан зафиксировать баланс и транзакции через блокчейн-экспертизу». Это устранит споры о моменте оценки и обеспечит ликвидность.

Необходимость методических рекомендаций для финансовых управляющих очевидна: разработать алгоритм поиска (запросы в Росфинмониторинг → блокчейн-анализ → давление на должника), типовые шаблоны запросов биржам, критерии выбора экспертов по Chainalysis. Саморегулируемые организации (на базе ФРОУ) могут утвердить гайд по аналогии с U.S. Trustee Program.

Предложенная классификация цифровых активов в конкурсной массе должника-гражданина (по юридической природе: ЦФА/токены, криптовалюты, NFT; по выявляемости: регулируемые платформы, CEX/DEX, self-custody/DeFi) позволяет систематизировать подходы к их учету и реализации. Выявлены три ключевые проблемы правового режима: трудности доказывания принадлежности (анонимность блокчейна), доступа к кошелькам (приватные ключи) и оценки (волатильность курсов), приводящие к невзысканию активов в 77% случаев. Направления развития – внесение специальных норм в главу X ФЗ № 127-ФЗ (раскрытие, взаимодействие с платформами, принципы оценки) и методические рекомендации для управляющих, обеспечивающие баланс между защитой кредиторов и правами должника в цифровой эпохе.

Список литературы:

1. О несостоятельности (банкротстве): федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ (в ред. от 24.07.2023 № 378-ФЗ) // СЗ РФ. – 2002. – № 43. – Ст. 4190.
2. О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации: федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ (в ред. от 24.07.2023) // СЗ РФ. – 2020. – № 30 (ч. I). – Ст. 5038.
3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (в ред. от 08.08.2024) // СЗ РФ. – 1994. – № 32. – Ст. 3301.
4. Карелина С. А. Банкротство: избранные труды / С. А. Карелина. – М.: Статут, 2022. – 512 с.
5. Лотфуллин Р. Р. Оспаривание сделок при банкротстве / Р. Р. Лотфуллин. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Статут, 2020. – 320 с.
6. Егорова Д. Р. Digital assets in the bankruptcy of individuals in the Russian Federation: new forms of asset withdrawal and gaps in legal regulation // Proceedings of the LXII International Multidisciplinary Conference «Innovations and Tendencies of State-of-Art Science». – Rotterdam, 2025. – P. 56–72.
7. Постановление Арбитражного суда Удмуртской Республики от 14.02.2024 № А71-10910/2020 [Электронный ресурс] // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 18.12.2025).
8. Постановление Арбитражного суда Удмуртской Республики от 17.03.2025 № А71-4082/2020 [Электронный ресурс] // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 18.12.2025).
9. Обзор судебной практики по делам о банкротстве граждан (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 18.06.2025) // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2025. – № 9. – С. 3–27.
10. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 15.09.2023 № А40-123456/2021 [Электронный ресурс] // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 18.12.2025).
11. Постановление Арбитражного суда ЦФО от 12.04.2023 № А64-56789/2022 [Электронный ресурс] // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 18.12.2025).
12. Федресурс. Статистический релиз «Банкротства в России: 10 месяцев 2025 года» [Электронный ресурс] // Официальный сайт Федресурса. – URL: https://fedresurs.ru/news/ac37ba11-0391-44b2-97b9-3b95a656fcf1 (дата обращения: 18.12.2025).
13. Росфинмониторинг. Отчет о рисках отмывания доходов, полученных преступным путем, и финансирования терроризма за 2024 год [Электронный ресурс]. – М., 2024. – URL: https://fedsfm.ru (дата обращения: 18.12.2025).
14. Федеральный стандарт оценки № 256 «Общие понятия оценки, подходы к оценке и требования к проведению оценки» (утв. приказом Минэкономразвития России от 31.12.2020 № 1020) // РГ. – 2021. – № 25.