ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОЙ РЕГЛАМЕНТАЦИИ И ПРАКТИКИ ПРОИЗВОДСТВА НЕОТЛОЖНЫХ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ В СОВРЕМЕННОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ

АННОТАЦИЯ

В статье представлен комплексный междисциплинарный анализ института неотложных следственных действий. Автор исследует онтологические недостатки ст. 5 УПК РФ, аргументирует необходимость расширения субъектного состава и анализирует специфику их производства в пенитенциарной системе и в исключительных территориальных условиях. В работе сопоставляются точки зрения ведущих правоведов на природу «неотложности» и предлагаются авторские пути преодоления правовых коллизий.

Ключевые слова: уголовный процесс, неотложные следственные действия, орган дознания, фиксация доказательств, пенитенциарные учреждения, доктринальные подходы, криминалистическая тактика.

Современное состояние уголовной политики Российской Федерации диктует необходимость постоянного совершенствования процессуальных инструментов, направленных на оперативное раскрытие преступлений, среди которых институт неотложных следственных действий (далее – НСД) занимает центральное место. Актуальность исследования данной темы детерминирована не только динамикой преступности в закрытых социальных системах, таких как пенитенциарные учреждения, но и объективной потребностью в унификации правоприменительной практики в условиях цифровой трансформации следственной деятельности. В криминалистической доктрине традиционно постулируется, что успех расследования на первоначальном этапе предопределяется синергией двух фундаментальных факторов – абсолютной своевременностью проведения мероприятий и высочайшей квалифицированностью субъекта, поскольку любая задержка в условиях динамично меняющейся обстановки ведет к необратимой утрате материальных следов преступления.

Ключевая теоретическая проблема института НСД заложена в дефинитивной неопределенности, содержащейся в п. 19 ст. 5 УПК РФ, где законодатель жестко связывает данную категорию с деятельностью исключительно органов дознания и только после формального акта возбуждения уголовного дела. Подобная узкая трактовка подвергается обоснованной критике со стороны ведущих ученых, таких как В. С. Балакшин, который указывает на «статусный» перекос нормы, игнорирующий объективную природу неотложности как правового состояния, требующего немедленной реакции вне зависимости от ведомственной принадлежности должностного лица [1, с. 98]. Данная коллизия порождает ситуацию, при которой реальные процессуальные действия, обладающие всеми признаками экстренности, искусственно выносятся за рамки этого правового института, что негативно сказывается на системности уголовно-процессуального регулирования.

Продолжая анализ субъектного состава, необходимо отметить правовой парадокс, возникающий при сопоставлении положений ст. 157 и ч. 5 ст. 152 УПК РФ, где следователь, не являясь формальным субъектом НСД согласно легальному определению, фактически обязуется их проводить в случае обнаружения преступления на не подследственной ему территории. Как справедливо отмечает В. В. Кальницкий, такая законодательная конструкция лишает следователя четкого алгоритма действий, вынуждая его действовать в условиях правовой неопределенности, что может быть использовано стороной защиты для оспаривания допустимости полученных доказательств [2, с. 75]. В этой связи представляется методологически верным расширение субъектного состава НСД в тексте закона, что позволит легитимизировать деятельность всех участников досудебного производства, столкнувшихся с ситуацией «не терпящей отлагательства».

Важным аспектом научной дискуссии является временной диапазон производства НСД, который в текущей редакции кодекса ограничен моментом после возбуждения дела, что вступает в прямое противоречие с практикой проведения осмотра места происшествия до принятия решения о начале уголовного преследования. Так. С. В. Черников аргументирует, что осмотр места происшествия является квинтэссенцией неотложности, однако его формальное исключение из перечня НСД ввиду возможности проведения в ходе доследственной проверки создает ложное впечатление о меньшей значимости этого действия для итоговой квалификации содеянного [7, с. 176]. Автор подчеркивает, что именно на этой стадии закладывается фундамент всей доказательственной базы, и любая тактическая ошибка, допущенная из-за отсутствия «статуса неотложности», может сделать дальнейшее следствие бесперспективным.

Особую сложность представляет производство НСД в специфических условиях, предусмотренных законом для капитанов морских судов, руководителей полярных станций и глав дипломатических представительств, которые наделены полномочиями органов дознания «по необходимости». В свою очередь, В. Ю. Стельмах обращает внимание на то, что отсутствие в законодательстве четких критериев территориальной «удаленности» и размытость терминологии, такой как «дальнее плавание», создают почву для правового субъективизма и процессуальных ошибок [6, с. 15]. В данных условиях лицо, не обладающее глубокой юридической и криминалистической подготовкой, вынуждено балансировать между необходимостью соблюдения жестких норм УПК РФ и реальной обстановкой на месте происшествия, что неизбежно ведет к дефектам фиксации следов.

Проблема квалифицированности субъекта производства НСД наиболее рельефно проявляется при расследовании преступлений в пенитенциарной системе, где сотрудники исправительных учреждений действуют в условиях агрессивного противодействия со стороны спецконтингента. Анализ правоприменительной практики, проведенный А. В. Скибиным, показывает, что типичными ошибками в данной среде являются нарушения при упаковке и изъятии вещественных доказательств, а также игнорирование необходимости подробного описания технических средств фиксации в протоколе [5, с. 61]. Учитывая замкнутость пространства колонии, следы преступления уничтожаются или искажаются значительно быстрее, чем в обычных условиях, что требует от сотрудника не просто знания закона, но и виртуозного владения приемами криминалистической тактики.

Нельзя обойти вниманием и доктринальный вклад В.И. Куклина, который рассматривал НСД как самостоятельный правовой институт, обладающий признаками обязательности и незаменимости, промедление в которых исключает возможность предотвращения преступления [4, с. 120]. С этой точки зрения, НСД следует трактовать не как разовое мероприятие, а как комплексную государственно-властную деятельность, направленную на стабилизацию криминальной ситуации «здесь и сейчас». Повторное производство таких действий, как правило, оказывается нецелесообразным или невозможным, что налагает на субъекта огромную ответственность за полноту и объективность первоначального закрепления информации.

В условиях стремительной цифровизации следственной деятельности перспективным направлением видится интеграция современных технологий в процесс производства НСД на удаленных и закрытых объектах. Как отмечает Н.Г. Шурухнов, использование систем видео-конференц-связи для дистанционной координации действий непрофессиональных участников (например, капитанов судов) со стороны опытных следователей-криминалистов могло бы существенно повысить качество фиксации доказательств [8, с. 18]. Такая «телекриминалистика» позволит нивелировать фактор отсутствия юридического образования у должностных лиц на местах и обеспечить соблюдение процессуальной формы в режиме реального времени.

Анализ типичных ошибок при проведении НСД, таких как несвоевременность ограждения места происшествия или некорректное использование фототехники, свидетельствует о необходимости ужесточения ведомственного контроля и повышения качества обучения сотрудников органов дознания. Как указывал С. А. Колосович, уголовный процесс не прощает формализма, особенно на его первоначальном этапе, когда любая деталь, не внесенная в протокол, может стать основанием для развала обвинения в суде [3, с. 257]. Таким образом, повышение квалификации лиц, уполномоченных проводить НСД, является не просто методической рекомендацией, а насущной потребностью обеспечения безопасности общества.

Подводя итог проведенному исследованию, необходимо сделать широкий концептуальный вывод о том, что институт неотложных следственных действий в его нынешнем состоянии требует глубокой нормативной ревизии и теоретического переосмысления. Для повышения эффективности уголовного судопроизводства представляется целесообразным: во-первых, трансформировать легальную дефиницию в ст. 5 УПК РФ, сместив акцент с ведомственного статуса субъекта на цель обеспечения сохранности доказательств; во-вторых, законодательно закрепить возможность производства НСД на стадии доследственной проверки для осмотра места происшествия; в-третьих, разработать и внедрить жесткие технико-криминалистические регламенты для должностных лиц в пенитенциарной и морской сферах. Только через комплексную интеграцию правовой определенности, процессуальной гибкости и современных технологий возможно обеспечить достижение стратегических целей правосудия, гарантируя неотвратимость ответственности и защиту прав всех участников уголовного процесса в условиях современных вызовов.

Список литературы:

1. Балакшин, В.С. Неотложные следственные действия: понятие и перспективы правового регулирования / В.С. Балакшин, А.И. Григорьев // Электронное приложение к Российскому юридическому журналу. – 2017. – № 6. – С. 98.
2. Кальницкий, В. В. Следственные действия : учебно–методическое пособие / В. В. Кальницкий. – Омск: Омская академия МВД России, 2001. – С. 75.
3. Колосович, С.А. Уголовный процесс: учебник / С. А. Колосович. – Москва: ИМЦ ГУК МВД России, 2003. – С. 257.
4. Куклин, В.И. Неотложные следственные действия / В. И. Куклин. – Казань: Изд–во Казан. ун–та, 1967. – С. 120.
5. Скибин, А.В. Проведение неотложных следственных действий / А. В. Скибин // Colloquium–Journal. – 2019. – № 27–11. – С. 61.
6. Стельмах, В.Ю. Неотложные следственные действия: процессуальные проблемы / В. Ю. Стельмах // Академический юридический журнал. – 2012. – № 1. – С. 15.
7. Черников, С.В. Осмотр как неотложное следственное действие / С. В. Черников // Юрист–Правоведъ. – 2018. – № 3. – С. 176.
8. Шурухнов, Н.Г. Качество неотложных следственных действий как условие эффективности расследования / Н. Г. Шурухнов // Российский следователь. – 2020. – № 8. – С. 18.