СИСТЕМА ЯЗЫКОВЫХ СРЕДСТВ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОГО ДОКУМЕНТА ПО ГУМАНИТАРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ И ИХ ПЕРЕДАЧА ПРИ ПЕРЕВОДЕ

THE SYSTEM OF LANGUAGE MEANS OF A FOREIGN POLICY DOCUMENT ON HUMANITARIAN SECURITY AND THEIR TRANSFER DURING TRANSLATION

Stepanov Pavel Dmitrievich

Student, Department of English Philology and Intercultural Communication, Samara State Social and Pedagogical University,

Russia, Samara

Borisova Elena Borisovna

Scientific supervisor, Doctor of Philology, Professor., Samara State Social and Pedagogical University,

Russia, Samara

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена исследованию системы языковых средств англоязычных внешнеполитических документов по гуманитарной безопасности и проблемам их адекватной передачи на русский язык. Рассматриваются жанрово-стилистические особенности текстов, анализируются типичные трудности перевода и предлагаются стратегии для их преодоления.

ABSTRACT

This article examines the linguistic features of English-language foreign policy documents on humanitarian security and the challenges of their adequate translation into Russian. The article examines the genre and stylistic features of these texts, analyzes typical translation difficulties, and proposes strategies for overcoming them.

Ключевые слова: перевод, гуманитарная безопасность, внешнеполитический документ, общественно-политический дискурс, лингвостилистический анализ, адекватность перевода, переводческие стратегии.

Keywords: translation, humanitarian security, foreign policy document, socio-political discourse, linguistic and stylistic analysis, translation adequacy, translation strategies.

В современном медийном пространстве наблюдается значительная интенсификация перевода внешнеполитических документов с английского языка на русский. Данная тенденция обусловлена, прежде всего, высокой динамикой глобальных общественно-политических и экономических процессов, требующих своевременного осмысления и интерпретации. Стремясь передать специфику происходящих событий, авторы оригинальных текстов зачастую прибегают к экспрессивным языковым средствам, что, с одной стороны, придает документам эмоциональную окраску и убедительность, но с другой создает дополнительные сложности для переводчика. В условиях высокой скорости информационного обмена актуальность подобных материалов носит ситуативный характер, следовательно, ключевыми требованиями к их переводу становятся не только точность и адекватность, но и оперативность, без которой документ теряет свою практическую значимость [2, с. 164].

Эти документы, служащие инструментом информирования, аргументации и выработки политики, требуют оперативного и точного перевода на другие языки, в частности, на русский. Однако их перевод сопряжен со значительными сложностями, коренящимися в специфической гибридной природе самих текстов, которые синтезируют черты официально-делового, научного и публицистического стилей [1, с. 19].

Работа с внешнеполитическими документами при переводе на стыке английского и русского языков сопряжена с рядом специфических трудностей. Многие из этих переводческих проблем, таких как передача дипломатического протокола, юридических формулировок и культурно-обусловленных концептов, систематически рассматриваются в академической литературе и специализированных пособиях по переводу данного жанра, однако тема не теряет своей значимости и актуальности [6, с. 17].

Документы по гуманитарной безопасности (отчеты, аналитические записки, доклады ООН, ЕП и др.) представляют собой особый жанр. Их коммуникативная цель не только объективно проинформировать, но и убедить целевую аудиторию (политиков, экспертов, широкую общественность) в серьезности угроз и обоснованности предлагаемых мер. Эта двойственность порождает характерный стилевой синтез.

Объем публикуемых ежегодно текстов гуманитарной направленности, предназначенных для англоязычной аудитории, является значительным и демонстрирует устойчивую тенденцию к росту параллельно с углублением международного взаимодействия. В данное направление входят как вербальные выступления ключевых фигур (государственных руководителей, представителей политических партий и общественных движений), так и документальные материалы, выпускаемые международными, государственными и неправительственными организациями. Кроме того, к этой категории относятся аналитические статьи, посвященные ключевым вопросам гуманитарной безопасности: поддержанию международной безопасности, процессам разоружения, вопросам национального самоопределения и развитию экономического сотрудничества между странами [4, с. 56].

Объединяющим признаком текстов данной категории служит их выраженная коммуникативно-прагматическая установка, которая может носить пропагандистский или агитационный характер и быть направлена на формирование, коррекцию или закрепление определённых взглядов в общественном сознании. Помимо чёткой информативной направленности, эти материалы отличаются высокой концентрацией специфических языковых средств, характерных для полемического дискурса: устойчивых клише, риторических конструкций, публицистических штампов, терминов общественно-политической лексики, а также элементов оценочной лексики, профессионального жаргона и просторечия, что в совокупности формирует их уникальный стилистический облик и требует особого подхода при переводе.

Теперь целесообразно обратиться к анализу ключевых жанрово-стилистических характеристик, присущих англоязычным текстам внешнеполитического документа по гуманитарной безопасности.

1) Использование устойчивых фразеологических сочетаний (речевых штампов). Данные конструкции служат для формализации высказывания и являются маркером официального или публицистического регистра. Например: on the occasion of (по случаю), by the decision of (по решению), in reply to (в ответ на), with reference to (в связи с), to draw the conclusion (прийти к заключению).

2) Конструкции с вводящим глаголом для передачи косвенной речи или оценки. Широко распространены модели типа «глагол + that», используемые для изложения мнений, заявлений или комментариев: Officials stated that... (Официальные лица заявили, что...).

3) Номинативные конструкции (глагол + отглагольное существительное). Вместо простого глагола часто используется сочетание «глагол + существительное2, что придает высказыванию более формальный или весомый характер: to have a discussion вместо to discuss (вести дискуссию / обсуждать), to give support вместо to support (оказывать поддержку / поддерживать).

4) Активное словообразование. Для оперативного обозначения новых явлений используются неологизмы, созданные с помощью продуктивных аффиксов:

• суффиксы: -ist (sanctionist – сторонник санкций), -ize (to weaponize – превращать в оружие, использовать как оружие);
• префиксы: anti- (anti-globalist – антиглобалист), pro- (pro-democracy – продемократический), inter- (intergovernmental – межправительственный).

5) Безличные вводные конструкции. Для представления информации с оттенком обобщенности, официальности или слухов часто используются безличные обороты: It is widely assumed that... (Широко распространено мнение, что...), It was reported that... (Сообщалось, что...), It is alleged that... (Утверждается, что...).

6) Широкое употребление сокращений и акронимов. Для экономии языковых средств и обозначения институтов, организаций или понятий активно применяются сокращения: MP (Member of Parliament – член парламента), NGO (Non-Governmental Organization – неправительственная организация), GDP (Gross Domestic Product – валовой внутренний продукт) [5, с. 44].

Исследование лексического состава современных англоязычных внешнеполитических документов выявило тенденцию к активному использованию переводчиками разнообразных и зачастую экспрессивных языковых средств перевода. В их арсенал входят не только общеупотребительные слова, но и развёрнутые фразеологические обороты, сложные атрибутивные словосочетания (включая «цепочки» существительных), неологизмы, отражающие актуальные реалии, а также заимствования из других языков, что в совокупности формирует насыщенный и динамичный словарный пласт медийного дискурса.

В процессе работы переводчик нередко сталкивается с необходимостью адаптировать стилистику оригинала, приводя её в соответствие с канонами публицистического стиля языка перевода. В отличие от нейтрального и объективного регистра научно-технических текстов, язык публицистики отличается повышенной эмоциональной окраской, что сближает его с приёмами художественной речи. В таких материалах активно используются образные средства метафоры или сравнения. Следовательно, перед переводчиком стоит двуединая задача: не только точно передать фактологическое содержание и идеологическую направленность внешнеполитического документа по гуманитарной безопасности, но и адекватно воспроизвести весь спектр его эмоционально-экспрессивных оттенков. При этом важно помнить, что, несмотря на образность, основополагающей функцией данного вида перевода остаётся информативная, а не художественно-эстетическая, так выразительные средства служат здесь прежде всего инструментом усиления воздействия и убедительности сообщения.

Перевод внешнеполитического документа представляет собой многоуровневый процесс, осуществляемый последовательно на лексемном, фразеологическом, синтаксическом и текстовом уровнях [7, с. 29]. Ключевой проблемой является работа с двумя типами единиц: 1) единицами со стандартной зависимостью от контекста (термины, клише), обладающими устойчивыми межъязыковыми соответствиями, и 2) единицами с нестандартной (идиосинкразической) зависимостью (концепты, политологические неологизмы, авторские метафоры), требующими разработки особой переводческой стратегии.

Достижение адекватности предполагает не только лингвистическую компетенцию, но и глубокое понимание экстралингвистических факторов: культурного, исторического и идеологического контекста, прагматической установки документа, жанрово-стилистических конвенций [8, c. 91].

Наиболее типичными ошибками при этом становятся некритичное использование «ложных друзей переводчика», неоправданный буквализм и игнорирование различий в лексической сочетаемости [8, с. 27].

Перевод внешнеполитического документа по гуманитарной безопасности, равно как и любой иной переводческой деятельности, представляет собой многоуровневый процесс, осуществляемый последовательно на нескольких ярусах языковой структуры: лексемном, уровне словосочетаний, предложенческом и уровне сверхфразового единства (текста). Каждому из этих уровней соответствует свой комплекс переводческих задач, отличающихся как по характеру, так и по степени сложности, что требует от специалиста применения различных стратегий и трансформаций.

Переводческий процесс на каждом из уровней предполагает работу с двумя типами элементов: единицами со стандартной (предсказуемой) зависимостью от контекста и единицами с нестандартной (идиосинкразической) зависимостью. Единицы первого типа обладают относительно устойчивыми межъязыковыми соответствиями. Их перевод часто сводится к применению лексико-грамматических эквивалентов и не представляет значительной сложности. Единицы второго типа требуют разработки особой переводческой стратегии для каждого конкретного случая. Необходимость в этом возникает в силу действия двух групп факторов: различий в структуре, семантике и функциональной нагрузке языковых единиц в исходном и целевом языках и влияния индивидуального опыта и картины мира автора текста и переводчика, а также культурологических и психологических особенностей как исходной, так и целевой аудитории [7, с. 29].

В качестве объекта исследования выбран документ Европейского парламента «Topical Digest: Migration, Human Rights, and Security Nexus». Документ представляет собой гибридный жанр, сочетающий строгую логику официального документа («от общего к частному») с аналитической глубиной научного текста. Машинный перевод корректно передает формальную структуру: названия разделов («Introduction» – «Введение»), метаданные, последовательность логических блоков. Это подтверждает тезис о легкости перевода стандартизированных, предсказуемых элементов текста.

Однако уже на этапе идентификации жанра «Topical Digest» возникает проблема. Буквальный перевод «Тематический дайджест» может быть недостаточно понятен русскоязычной аудитории, привыкшей к формулировкам «аналитический обзор» или «тематический бюллетень». Машинный перевод не осуществляет такую жанровую адаптацию, что является задачей редактора.

Юридический термин «non-refoulement» правильно транслитерирован, клише «It is argued that» адекватно передано как «Утверждается, что», название системы «Common European Asylum System (CEAS)» переведено дословно-калькирующим методом как «Общая европейская система убежища (CEAS)». Это соответствует стратегии использования готовых словарных соответствий.

Ключевой для темы безопасности концепт «securitisation» (теория Копенгагенской школы) переведен ошибочно как «обеспечение безопасности». МП выбирает нейтральный управленческий термин, полностью теряя смысл процесса представления явления как экзистенциальной угрозы. В другом примере, «a purely securitised approach» переводится упрощенно и с негативной коннотацией как «чисто силовой подход», что искажает смысл. Это наглядная иллюстрация ошибки, вызванной отсутствием фоновых знаний и неспособностью к контекстуальному анализу.

Машинный перевод успешно переупаковывает сложные английские конструкции в грамматичные русские предложения. Например, придаточные «that prioritise... which are often justified...» преобразуются в естественную для русского языка конструкцию с союзом «и» («которая ставит... и часто оправдывается...»). Стратегии машинного перевода соответствуют нормам русского официального стиля: «It is widely recognised that...» «Широко признано, что...»; «Measures have been implemented...» «Были реализованы меры...».

Лексика документа характеризуется высокой степенью терминологизации, клишированности и семантической точности. Специальная (профессиональная) и юридическая терминология используется для однозначного обозначения ключевых концептов, правовых норм и институтов. Пример «The principle of non-refoulement, a cornerstone of international refugee law, prohibits states from returning individuals to a territory where they would face a real risk of persecution» («Принцип non-refoulement (невыдворения), краеугольный камень международного права беженцев, запрещает государствам возвращать лиц на территорию, где им будет угрожать реальный риск преследований»).

Использование юридического термина «non-refoulement» (с пояснением) обеспечивает абсолютную точность и ссылается на конкретную правовую норму. Слово «cornerstone» (краеугольный камень) – это пример стертой метафоры, перешедшей в устойчивый политико-правовой оборот. Устойчивые формулы и клише институционального дискурса создают формальный, обезличенный тон и соответствуют стандартам документооборота.

Пример «This digest aims to provide Members with an overview of the complex linkages between migration, security and human rights... It is argued that a purely securitised approach is counterproductive» («Данный дайджест призван предоставить членам [ЕП] обзор сложных взаимосвязей между миграцией, безопасностью и правами человека... Утверждается, что чисто секьюритизированный подход контрпродуктивен»). Фразы «aims to provide», «with an overview of», «linkages between», «It is argued that» - это стандартные клише аналитических документов, которые структурируют мысль, придают ей безличный, объективный характер и указывают на цель текста.

Абстрактная и оценочно-нейтральная лексика, так преобладают существительные, обозначающие концепты, процессы и состояния, что способствует обобщенности и объективности. Пример «The securitisation of migration has led to a securitisation of discourse, often at the expense of protection concerns and the upholding of obligations» («Секьюритизация миграции привела к секьюритизации дискурса, часто в ущерб проблемам защиты и соблюдения обязательств»). Отглагольные существительные (securitisation, protection, upholding) и абстрактные понятия (discourse, obligations) формируют сжатый, концептуально насыщенный стиль, типичный для политического анализа.

Сравнительно-сопоставительный анализ подтверждает, что документ «Topical Digest: Migration, Human Rights, and Security Nexus» является классическим образцом официально-делового стиля институционального подъязыка.

Проведенный анализ подтвердил, что перевод внешнеполитических документов по гуманитарной безопасности действительно является многоуровневым процессом, требующим дифференцированного подхода. В условиях требования оперативности машинный перевод становится востребованным инструментом, однако его сырой результат требует обязательной экспертной верификации с учетом указанных факторов.

Стратегия профессионального перевода в современных условиях должна носить гибридный характер так машинная обработка с последующей контекстуальной, терминологической и стилистической постредакцией. Переводчик должен последовательно проверить текст, опираясь на этапы, изложенные в теоретической части от анализа прагматической установки и контекста до верификации терминов, и имен собственных.

Адекватный перевод в сфере перевода внешнеполитического документа остается сложной интеллектуальной деятельностью, где технологии машинного перевода выступают мощным вспомогательным средством, но не заменяют экспертного знания переводчика в области лингвистики, политологии и международных отношений.

Достижение профессионального уровня в переводе внешнеполитического документа по гуманитарной безопасности требует комплексной подготовки. Ключевыми её компонентами являются глубокое понимание общих теоретических основ переводоведения, отличное владение лингвистическими механизмами обоих языков, а также осведомлённость в экстралингвистических факторах (культурных, исторических, идеологических), влияющих на содержание. Не менее важно тонкое чувство жанрово-стилистических конвенций, свойственных данному типу дискурса, и умение адекватно воспроизводить их на языке перевода.

Таким образом, перевод документов по гуманитарной безопасности – это не механическая подстановка эквивалентов, а сложная интеллектуальная деятельность, направленная на создание текста, который, будучи аутентичным произведением на языке перевода, в полной мере выполняет прагматическую функцию оригинала: информирует, убеждает и мобилизует целевую аудиторию.

Список литературы:

1. Алексеева Л. М. Специфика научного перевода. – Пермь: Перм. гос. ун-т, 2002. – 125 с.
2. Белозёров, В. К. Современные вызовы гуманитарной безопасности в условиях глобализации / В. К. Белозёров // Вестник МГИМО-Университета. – 2019. – № 2(65). – С. 164–176.
3. Богданова, Л. И. Стилистика официально-деловой речи. – М.: Флинта; Наука, 1998. – 128 с.
4. Гальперин И. Р. Stylistics: Стилистика английского языка. – М.: Аспект Пресс, 2013. – 304 с.
5. Доманская, О. В. К вопросу о подстилях официально-делового стиля // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2001. – № 1. – С. 44–47.
6. Пыж А. М. Функционально-прагматические и дискурсивные аспекты использования английской юридической терминологии: автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата филологических наук. – Самара: СамГПУ, 2005. – 24 с.
7. Сдобников, В. В. Теория перевода: учебник для студ. лингв. вузов и фак. ин. яз. / В. В. Сдобников, О. В. Петрова. – М.: АСТ: Восток–Запад, 2007. – 448 с.
8. Семко, С. А. Проблемы перевода английских юридических документов / С. А. Семко. – М.: Р.Валент, 2006. – 176 с.