Статья опубликована в рамках: Научного журнала «Студенческий» № 23(67)

Рубрика журнала: История

Скачать книгу(-и): скачать журнал часть 1, скачать журнал часть 2, скачать журнал часть 3, скачать журнал часть 4

Библиографическое описание:
Бирюков В.А., Штепа А.В. ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ ПРОВИНЦИАЛЬНОГО ДУХОВЕНСТВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА НА ОСНОВЕ ИЗУЧЕНИЯ ПРИХОДА НИКОЛО-КАЗИНСКОЙ ЦЕРКВИ ГОРОДА КАЛУГИ // Студенческий: электрон. научн. журн. 2019. № 23(67). URL: https://sibac.info/journal/student/67/147001 (дата обращения: 21.10.2019).

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ ПРОВИНЦИАЛЬНОГО ДУХОВЕНСТВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА НА ОСНОВЕ ИЗУЧЕНИЯ ПРИХОДА НИКОЛО-КАЗИНСКОЙ ЦЕРКВИ ГОРОДА КАЛУГИ

Бирюков Владимир Александрович

студент магистратуры, институт истории и права КГУ,

РФ, г. Калуга

Штепа Алексей Владимирович

канд. ист. наук, институт истории и права КГУ,

РФ, г. Калуга

Прежде чем начать говорить о профессиональном уровне священнослужителей, мы должны четко определить, что мы понимаем под этим определением. Так, в нашей работе, под понятием профессионального уровня мы подразумеваем, например, уровень образования духовенства, участие в церковно-общественной жизни, преподавательская деятельность, миссионерство и прочие заслуги на поприще церковного служения.

При оценке профессионального уровня немаловажно учитывать и место проживания церковнослужителя, так как, известно серьезное различие между сельским и городским духовенством. Как известно, сельское духовенство было значительнее беднее своих городских коллег, а, следовательно, больше было озабочено добычей средств пропитания. Такое положение оставляло мало сил и времени на занятие чем-то другим, кроме основных занятий в виде церковных служб и справления треб. Как пишет священник И.С. Беллюстин в своей книге «Описание сельского духовенства»: «Зато посмотрите на такого священника, есть ли хоть какой-нибудь признак, что он священник? Вот он возит навоз: возможно ли к не­му, пропитанному азотом, с головы до пяток грязному, подойти под благословение? Вот он подсушивает овин. Можно ли подозревать в этом чудище, закоптелом, облеченном в лохмотья, служителя Бога вышнего? Вот он на пашне, в смуром кафтанишке до колена: что это, как не мужик? [1]». Характеристика достаточно яркая, хорошо показывающая как круг интересов священнослужителей было ограничен в большей степени добычей хлеба насущеного.

Другим фактором, серьезно повлиявшим на профессиональный уровень причта можно назвать реформу 16 апреля 1869 года, по итогам которой появилась возможность выходить из духовного сана. Данное преобразование серьезно повлияло на все российское духовенство, дав священнослужителям и их детям свободно получать светское образование и заниматься мирскими работам.  Несмотря на то, что данное преобразование решило проблему замкнутости духовного сословия и, следовательно, избавило его от перенасыщенности людьми, она в тоже время, как отмечают многие историки, привела к тому что «лучшие» представители духовенства стали сбегать из церковного сословия.  Вместе с тем создавался дефицит кандидатур священства на местах.

Характеризуя духовенство Николо-Казинского храма, мы выделим такие критерии оценки как уровень образования, занятие преподавательской деятельностью, миссионерское служение, участие в церковно-общественной жизни и особые церковные награды.

Прежде чем говорить об уровне образования священнослужителей прихода Николо-Козинской церкви, нам необходимо вкратце ознакомиться с всей системой церковного образования, существовавшего в XIX веке.

Та, система духовного образования, которая существовала на протяжении всего XIX столетия, была создана в результате реформы 1808 года, разработанной епископом Евгением (Болховитиновым). Согласно этому преобразованию самым высочайшим учебным заведением считались Духовные Академии, срок обучения в которых продолжался 4 года и включал в себя как дисциплины чисто богословские, вроде православной догматики и гомилетики, так и общеобразовательные предметы вроде высшей математики и физики. По окончанию академии выпускник выходил со званием магистра, или кандидата богословия, а во второй половине XIX века также в звании действующего студента, в случае если выпускник не отличался особыми способностями. Поступить в Духовную Академию можно было только после окончания обучения в Духовной Семинарии. Семинарии же представляли собой среднее духовно-учебное заведение. Обучение там длилось 6 лет, в число изучаемых предметов также входили и богословские и общеобразовательные дисциплины. Обычно после завершения обучения в семинарии, выпускника отправляли либо на должность священнослужителя при храме, либо преподавателем в духовно-учебное заведение. Самым низшим в иерархии духовного образования были духовные училища, срок преподавания в которых также был 6 лет. В училищах ученики изучали грамматику, арифметику, географию, пение, церковный устав, катехизис и классические языки. После завершения обучения в училище студенту открывалась дорога в семинарию. Если же дальше обучение не продолжалось, то окончивший духовное училище, мог служить на должности причетника или псаломщика при церкви [2].

Говоря конкретно о образованности калужского духовенства, то оно традиционно считалось наиболее преданным властям и подготовленным в богословском отношении. Соседнее с Москвой положение и двухвековая борьба против старообрядчества в Приокском крае действительно наложила на него отпечаток ортодоксальности.

Кадры священнослужителей подбирались епархиальным начальством и расставлялись по приходам, как правило, умело, с учетом их духовной квалификации. Естественная убыль духовенства в основном пополнялась за счет учащихся и выпускников Калужской духовной семинарии.

В силу специфики края с его преимущественно сельским населением, епархия имела немного соборов, и основную численность составляли приходские одно- и двухклирные сельские церкви.

В 1871 г. по епархии считалось: протоиереев – 19, священников – 629, дьяконов – 214, причетников – 1107, всего – 2969 человек [6] При численности православной паствы в 927 273 человек, один служитель культа (без монахов) приходился на 38 человек. Это – довольно большая концентрация духовенства. К тому же большая часть клира имела специальное богословское образование. В 1916 г. по образованию епархиальный клир выглядел так:

Таблица 1.

Статистика образования духовенства в Калужской епархии на 1916 г.

Духовный сан

Всего

Окончили

Не получили полного богословского образования

Духовные академии

Духовные семинарии

Священники

794

13

566

215

Дьяконы

227

-

6

221

Псаломщики

733

5

22

706

Итого:

1754

18

594

1142

 

Согласно штатному расписанию, на содержание духовенства из казны выплачивались немалые суммы. В 1916 г. по смете на содержание Калужского епархиального духовенства отпускалось 309 110 руб. [7]

Переходя к исследуемому нами приходу Николо-Казинской церкви, то здесь мы имеем следующие показатели образования духовенства. За исследуемый нами период в приходе Николо-Казинской церкви служение осуществлял 1 выходец из Московской Духовной Академии, кандидат богословия – священник Дмитрий Михайлович Воскресенский [8]. Переведенный на место в Николо-Казинском храм в 1865 году. Далее, переходя к выпускникам Духовной Семинарии, то здесь их насчитывается 5 человек, в основном это все священники, за исключением диакона Алексея Стефановича Александровского, рукоположенного в Николо-Казинской церкви в 1848 году [9]. Завершая выпускниками Духовных Училищ, то всего при приходе таких работало 5 человек. Все они занимали должности не выше псаломщиков и дьячков [15].

В целом, как можно увидеть, духовенство прихода не было слишком выдающимся по образованности. Как мы могли убедиться, что в целом имеется типичная картина соответствия должности и уровня образования. Также не стоит сбрасывать со счетов то обстоятельство, что обычно выпускники духовных академий либо оставались в городе своего обучения, так как это было более перспективным с точки зрения карьеры, либо занимали важные административные посты в Русской Православной Церкви.

Следующим пунктом, который хотелось бы осветить, является занятость священнослужителей исследуемого прихода в преподавательской деятельности. Мы уже отмечали, что после окончания духовной семинарии священника могли поставить преподавателем при училище или семинарии. В тоже время преподавательская деятельность священнослужителей становиться более заметной при увеличении числа приходских школ и училищ. Развитие приходского образования сделало актуальным преподавательскую деятельность духовенства среди мирян.

Среди причта Николо-Козинской церкви были достаточно много священнослужителей, занятых преподавательской деятельностью. В их число входили как преподаватели духовно-учебных заведений, так и приходских школ, и училищ.

Если начинать говорить о преподавательской деятельности в духовных заведениях, то здесь мы увидим, что многие священники были определены на работу в Калужское Духовное Училище. Особенно на этом поприще отличался священник Дмитрий Михайлович Воскресенский, которому было поручено заведовать хозяйственной частью бурсы, а также, позднее, быть инспектором Калужского Духовного Училища (за что, кстати говоря, был отмечен митрополитом).  Самое же важное, это то, что Воскресенский был еще и преподавателем греческого языка в училище [8]. Из причта Николо-Казинской церкви в должности преподавателя духовного училища также состоял и другой священник – Семен Максимович Космодемъянский [11].

Больше всего священство прихода отличилось на поприще преподавания в приходских учебных заведениях. Интересно отметить, что, например, диакон Алексей Стефанович Александровский, как отмечается в клировой ведомости, с 1848 года держал при себе частное народное училище для детей обоего пола [9]. В целом же, все священники Николо-Казинской церкви были заняты преподаванием в приходских учебных заведениях. Так, упоминаемый священник Д. М. Воскресенский, осуществлял преподавание закона Божьего сначала в 3-м приходском мужском училище, а затем во 2-м калужском женском училище [8]. В том же заведении преподавали и священники Алексей Тереньтевич Волхонский [12] и Федор Дмитриевич Соколов [13]. Помимо священников, обучением в приходских школах и училищах занимались и псаломщики. Из клировой ведомости мы узнаем, что переведенный в храм в 1898 году псаломщик Василий Иванович Прозоровский «окончил курсы в Адуевском двухклассном образцовом училище» и «имеет свидетельство на звание сельского учителя за №435» [14]. А вот что говориться о псаломщике Василии Михайловиче Знаменском: «Педагогическим Советом Лихвинского Уездного Училища удостоен звания учителя начальных народных училищ, с выдачей установленного свидетельства. <…>. Состоял учителем Полотняно-Заводской церковно-приходской школы. Также состоял учителем Передельской церковно-приходской школы и вместе с тем помощником законоучителя оной [15]».

Исходя из всего сказанного, мы видим, что причт Николо-Козинской церкви был серьезно задействован в преподавательской работе. На наш взгляд, здесь можно говорить о наличии определённой квалификации у церковнослужителей исследуемого нами прихода. Чтобы осуществлять преподавательскую деятельность нужно иметь достаточный для этого багаж знаний, а также уметь эти знания преподнести обучающимся.

Другим немаловажным аспектом деятельности духовенства является его миссионерское служение. Под миссионерством обычно понимают распространение веры для представителей других конфессий. Если же иметь в виду реалии Калужской губернии, то в данном случае будет иметь место распространение православного вероисповедания среди раскольников, которых в то время было немало. Также под миссионерской работой можно подразумевать и катехизацию. Катехизация – это разъяснение главных основ и правил религии для населения. Данное мероприятие необязательно ограничивается только неправославным населением, оно может проводиться и для людей православного вероисповедания. Тем более это было актуально, учитывая слабую религиозную грамотность православных Российской империи. Как говорил святитель Иоанн Кронштадтский: «[люди] знают Христа не больше, чем дикари какой-нибудь Патагонии [2, с. 45]».

Возвращаясь к приходу Николо-Козинской церкви, то здесь мы также имеем представителей причта, имевших опыт миссионерской деятельности и катехизации.

Например, священник Волхонский 9 лет занимался катехизацией населения (1869-1878) и даже получил одобрение от епархиального начальства за усердное проповедование слова Божьего [12]. Другим примером службы на поприще проповеди православия был священник Дмитрий Исаакович Соловьев. Как отмечается в клировой ведомости, Дмитрий Исаакович в своем послужном списке имеет крещение иноверцев в каноническое православное христианство [16]. Последним, из причта Николо-Козинского храма, за исследуемый нами период, занимался миссионерским служением псаломщик Василий Михайлович Знаменский [15].

Конечно, можно сказать, что при приходе было не так уже и много церковнослужителей, задействованных в деле распространения православной веры. Но здесь нужно учитывать и тот факт, что в Русской Православной Церкви XIX века была слабо развита внутренняя миссия (среди раскольников и других неправославных христиан). В тоже время хочется отметить и то, что катехизация и миссионерство требуют от священнослужителя высокой квалификации, так как нужно ориентироваться не только в своей религии, но и в религии своих оппонентов. Таким образом, наличие в приходе духовенства, имевшего опыт проповеди слова Божьего, подчеркивает относительно высокий уровень профессиональной подготовки причта.

Следующим, также на наш взгляд являющимся важной частью жизни приходского священства, разберем вопрос участия членов причта в церковно-общественной жизни.

Касаясь темы церковной жизни, прежде всего, нужно учитывать следующие факторы, оказывающие на нее влияние. В первую очередь нужно учитывать, что бурное развитие церковно-общественной жизни связано с проведенными во время царствования Александра II реформами, которые серьезно повлияли на жизнь Российской империи, и поставили перед церковью ряд новых задач и обязанностей. В тоже время, реформы стимулировали собой развитие церковной периодики, которая выносила на публичное обсуждение множество проблем церковной жизни. Не в последнюю очередь церковно-общественная жизнь была озабочена и проблемами организации приходского образования. Создание церковно-приходских школ и училищ также создавало необходимость работы церкви в общественном пространстве.

Переходя к причту Николо-Казинской церкви, то и здесь мы видим немало примеров участия священнослужителей в церковно-общественной жизни. Так, начиная с личности священника Д. М. Воскресенского, то в клировых ведомостях мы можем увидеть, что он 12 ноября 1866 года «был избран градо-калужскими священниками для ведения журналов и протоколов священнических собраний» [8]. Другими примером занятости в церковной жизни, является священник А.Т. Волхонский, который, как свидетельствуют архивные источники: «Определен депутатом Лихвинского благочиния и состоял на оной до 1869 года», а также «утвержден помощником благочинного по выбору от духовенства и состоял в оной до 1878 года» [12]. Тут нужно отдельно остановиться, дабы понять смысл занимаемых священником должностей. Депутат о благочиния – это член благочинного совета, который, вместе с представителем епархиальной власти и других депутатов, представляет судебную власть в округе епархии. А касательно другой должности, помощника благочинного по выбору от духовенства, то здесь мы сталкиваемся с практикой, существовавшей с 1860 по 1881 годы, когда духовенство могло самостоятельно выбирать благочинного. Если у благочинного было в управлении много приходов, то ему назначался помощник. Последним же хотелось бы отметить священника Федора Дмитриевича Соколова, который также принимал участие в церковно-общественной жизни. Как сообщают нам клировые ведомости он «проходил должность депутата от духовного ведомства в Боровском Земском Собрании с правом голоса», также священник епархиальным начальством был «утвержден в должность делопроизводителя Калужского Училищного Совета по церковно-приходским школам» [13]. Из всего вышеперечисленного интересно отметить участие священника Соколова в земском собрании с правом голоса. Земства – это один из плодов «великих реформ» Александра II, предусматривающего создание местного управления сельской местности на принципах бессословности. Конкретно, земские собрания в данной системе играли роль поручителя распоряжений, связанных с местными хозяйственными заботами.

Последним, что нужно отметить, касаемо профессионального уровня духовенства прихода Николо-Казинской церкви, это награды священства за их работу.

Прежде чем говорить о духовенстве исследуемого прихода, на наш взгляд нужно дать общую характеристику наградной системы, существовавшей в Русской Православной Церкви в 19 веке.

Как отмечают исследователи, до Синодального периода в церкви не существовало определенной иерархической системы награждения. Она стала оформляться благодаря указам российских монархов. Так, император Павел I в декабре 1797 года указом Святейшему Синоду вводит ряд наград белому духовенству: «во-первых, получение креста для ношения на цепи на шее, во-вторых, употребление фиолетовой бархатной камилавки и скуфьи; и, наконец, третье, для знатнейших из них митры, каковую употребляют архимандриты». Другой подобный указ был издан в 1820 году, согласно этому распоряжению были учреждены «кабинетные кресты», которые выдавались по высочайшему указу из Кабинета Его Императорского Величества. Обычно, кабинетным крестом награждались священники, служащие в заграничных миссиях и храмах.

Говоря же о причинах награждения иерархов церкви, то здесь в основном это были такие поводы как юбилейная дата служения, миссионерская, общественная или просветительская деятельность. Также существовал ряд наград для духовенства, которыми мог одаривать сам император.  В целом, наградная система Русской Православной Церкви постоянно менялась и многие награды в послужном списке появлялись благодаря историческим или каким-либо другим прецедентам [3].

Возвращаясь к исследуемому нами приходу, то здесь в первую очередь нужно отметить наличие у всех священнослужителей стандартных наград, вручаемых по выслуге лет. Например, у священника Воскресеннского, согласно клировым ведомостям, имелись бронзовые кресты за 1853-1856 гг. [8]., а у другого священника Космодемьянского имеется награда набедренник за «достохвальное служение» [17]. Не имеет смысла особо выделять эти награды, так как они вручались за выслугу лет. Для нас интерес представляют особенные награды, не типичные для большинства церковнослужителей.

Затрагивая тему наград, вручаемых по особому случаю, то в приходе Николо-Казинской церкви мы можем также найти священнослужителей, которые были удостоены такой почести. В данному случае, можно отметить псаломщика Василия Михайловича Знаменского, переведенного на служение на приход в 1899 году. Знаменский согласно клировым ведомостям «имеет темно бронзовую медаль за участие в походе против Турции, в войну 1877-1878 гг. и в память коронации Императора Александра III такую же медаль и серебряный коронационный рубль [15]». Если вкратце дать характеристику приведенных наград, то говоря про темно-бронзовую медаль за войну 1877-1878 гг., нужно заметить, что темно-бронзовая медаль представляет третью степень медали за поход против Турции (первая – серебряная, вторая серебряно-бронзовая). Ею награждали священников, которые находились в войсках, но не подвергались опасности со стороны врага или же находились на территории Румынии, Османской империи или в регионах России, находившихся на военном положении. Данной медалью награждало военное командование по указу Александра II. Другие же медали – темно-бронзовая медаль в память коронации Императора Александра III и серебряный коронационный рубль выдавались всем присутствующим на коронации императора, темно-бронзовая медаль была отчеканена количеством 300 тысяч штук [4, с. 275-276]. Из всего этого мы видим, что в прошлом псаломщик Знаменский состоял на службе в армии полковым священником. Небезынтересно при этом отметить, что полученные им награды имеют сугубо государственный характер, и лишь косвенно касаются церковной деятельности церковнослужителя. Как нам кажется, подобного рода заслуги псаломщика Знаменского могут свидетельствовать о нем как о незаурядном священнослужителе, ведь как известно, в список обязанностей полкового духовенства, помимо совершения богослужений, также входило поддерживать в солдатах боевой дух и стойкость, а иногда полковым священникам приходилось еще выполнять и обязанности медперсонала.

Подводя итог и обобщая все сказанное о профессиональном уровне духовенства, мы можем отметить следующее. По нашему мнению, духовенство прихода Николо-Казинской церкви значительно отличалось от большинства церковнослужителей своего времени. Об этом говорят такие показатели, как участие приходского священства в преподавательской деятельности, проповеди христианства, церковно-общественной жизни и т. д. Все эти сферы деятельности требовали от священства достаточного уровня квалификации и наличия времени (это особенно актуально, если сравнивать с сельским духовенством). Таким образом, мы с полной уверенностью можем отмечать высокий профессиональный уровень церковнослужителей исследуемого прихода.

 

Список литературы:

  1. Беллюстин И. С. Описание сельского духовенства. URL:https://omolenko.com/publicistic/belustin.htm#f11 (дата обращения 23.03.2019)
  2. Большаков Н. И. Источник живой воды. Жизнеописание Иоанна Кронштадтского. – СПб., 1910. – 855 с.
  3. Кирьянова Ольга. Награды духовенства и их роль в церковно-государственных отношениях в России XVIII - начала XX столетия // [Электронный ресурс] URL: http://www.mamif.org/stfilaret/kirijanova.htm (дата обращения 01.04.2019)
  4. Изотова М. А., Царёва Т. Б. Ордена и медали России и СССР. — Ростов-на-Дону: ООО ИД «Валдис», 2010. — 736 с.
  5. Смолич И. К. История Русской Церкви. 1700-1917 гг. [Электронный ресурс] URL: https://www.sedmitza.ru/lib/text/439980/ (дата обращения 17.02.2019)
  6. Калужские епархиальные ведомости. 1872 № 10.
  7. Государственный архив Калужской области. Ф. 94 оп.2 д.3 л.8.
  8. ГАКО Ф. 33 оп. 3 д.869 л. 153-199
  9. ГАКО Ф. 33 оп. 2 д.1062 л. 338-399
  10. ГАКО Ф. 33 оп. 3 д. 962 л. 673-724
  11. ГАКО Ф. 33 оп. 3 д.1164 л. 460-531
  12. ГАКО Ф. 33 оп. 3 д.1201 л. 705-772
  13. ГАКО Ф. 33 оп. 3 д.1924 л. 1013-1088
  14. ГАКО Ф. 33 оп. 3 д.2082 л. 71-125
  15. ГАКО Ф. 33 оп. 3 д.2137 л. 346-368
  16. ГАКО Ф. 33 оп. 2 д.1182 л. 645-700
  17. ГАКО Ф. 33 оп. 3 д.1119 л. 384-436

Оставить комментарий