Статья опубликована в рамках: Научного журнала «Студенческий» № 35(373)
Рубрика журнала: Педагогика
Скачать книгу(-и): Скачать книгу
РОЛЬ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ИНТЕЛЛЕКТА В СОЦИАЛИЗАЦИИ ДЕТЕЙ С РАССТРОЙСТВАМИ АУТИСТИЧЕСКОГО СПЕКТРА
THE ROLE OF EMOTIONAL INTELLIGENCE IN THE SOCIALIZATION OF CHILDREN WITH AUTISM SPECTRUM DISORDERS
Аннотация
В данной статье рассматриваются особенности развития эмоционального интеллекта у детей с расстройствами аутистического спектра и сложности в социальном взаимодействии, связанные с ним.
Abstract
This article examines the development of emotional intelligence in children with autism spectrum disorders, as well as the associated challenges in social interaction.
Ключевые слова: эмоциональный интеллект, социализация, расстройства аутистического спектра, эмоциональная грамотность.
Keywords: emotional intelligence, socialization, autism spectrum disorders, emotional literacy.
Понятие «Эмоциональный интеллект» впервые появилось в 1964 году в статье Майкла Белдока, профессора психологии Колумбийского университета, в которой говорится о том, что интеллект может быть не только аналитическим, но и чувственным. Однако в те годы теория эмоционального интеллекта не снискала большого научного интереса, и ее расцвет приходится на 1980 – 1990 годы.
В 1983 году Говард Гарднер, профессор психологии Гарвардского университета, опубликовал книгу «Склад ума», в которой высказал теорию множественных интеллектов, которая включала в себя межличностный и внутриличностный интеллекты. Согласно теории Гарднера, существует и множество других интеллектов, но именно эти два лежат в основе того явления, что сейчас называют «эмоциональный интеллект».
Концепцию личностного интеллекта Гарднера подхватил психолог Питер Сэловей, который пришел к выводу, что это именно то, что помогает преуспеть в жизни.
В 1990 году Питер Сэловей и Джон Майер опубликовали статью «Эмоциональный интеллект». В ней Сэловей, опираясь на принятые Гарднером составляющие внутриличностного интеллекта, сформулировал свое базовое определение эмоционального интеллекта, выделив в нем пять главных областей: [1, с. 88]
1. Знать свои эмоции.
2. Управлять эмоциями.
3. Мотивировать самого себя.
4. Распознавать чувства других людей.
5. Поддерживать взаимоотношения.
Вышедшая статья вызвала большой профессиональный и обывательский интерес и повлекла ряд публикаций, продолжающих и дополняющих теорию Сэловея. В частности статья об эмоциональном интеллекте вдохновила в 1995 году Дэниэла Гоулмана, психолога и научного журналиста, на создание книги «Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ», по сей день остающейся бестселлером.
В своей книге Гоулман приводит данные исследования ученых из Университета Майами и Канзасского университета, которые 10–12 лет наблюдали за судьбой 126 выпускников американских колледжей. Они проанализировали успеваемость во время учебы, интеллект и черты личности и пришли к выводу: люди с развитым эмоциональным интеллектом имели более высокую зарплату, степень удовлетворенности своей работой и жизнью в целом, занимали более высокие должности и были значительно успешнее во всех сферах жизни, чем те, кто имел выше баллы IQ и по предметам в студенчестве. Они значительно реже страдали депрессиями, общей апатией, имели более высокий жизненный тонус. Это подтверждает изначальную теорию Сэловея: высокий балл в тестах на IQ гарантировал успех в учебной или преподавательской деятельности, но по мере отклонения жизни от академической стези значил все меньше.
В российской психологии впервые понятие «эмоциональный интеллект» было сформулировано в 1999 году Г.Г. Гарсковой, но наибольший вклад в изучение данного феномена было сделано Д.В.Люсиным. Он, как и зарубежные исследователи, определяет эмоциональный интеллект как способность к распознаванию своих и чужих эмоций и управлению ими [2]. Признавая высокую значимость данной разновидности интеллекта, в 2006 году Люсин разработал опросник «ЭмИн» – психодиагностическую методику, предназначенную для измерения эмоционального интеллекта в соответствии с собственными теоретическими представлениями. Этот тест является единственным разработанным в России инструментом оценки эмоционального интеллекта, помимо него используются переведенные опросники Сэловэя и Майера. В настоящий момент краткую версию опросника «ЭмИн» широко используют в бизнесе, маркетинге и других сферах, заинтересованных в подборе персонала на основе личностных черт.
Таким образом, заключения о высокой значимости эмоционального интеллекта для успешного функционирования в обществе делают и отечественные ученые, и зарубежные. Этим и объясняется современная тенденция введения в образовательный процесс детей занятий, направленных на развитие эмоциональной сферы и эмоциональную грамотность.
Эмоциональное развитие ребенка начинается буквально с его рождения: примерно с двух месяцев ребенок начинает пристально наблюдать за лицом взрослого, а с трех – улыбаться в ответ. К полугоду он уже явно выражает радость и грусть. По мере взросления ребенка растет и его эмоциональная грамотность: наблюдая за людьми вокруг, он учится выражать свои эмоции и различать чужие, реагировать на них, управлять ими.
Так протекает развитие детей, чей опыт общения со сверстниками и взрослыми не имеет значимых особенностей. Но для детей с расстройствами аутистического спектра (далее – РАС) развитие эмоционального интеллекта нуждается в направлении и стимуляции извне, оно не происходит так естественно, как у их нейротипичных сверстников. Это объясняется особенностью их дефекта: отсутствием или слабостью глазного контакта, нарушениями социализации и коммуникации. Дети с РАС имеют очень малый опыт общения со сверстниками и редко воспринимают их как объект для подражания, часто не имеют достаточного навыка коммуникации для взаимодействия с ними.
Хаустов А.В., Богорад П.Л., Загуменная О.В. отмечают следующее: «Специфической особенностью детей с РАС являются трудности с оценкой эмоций, пониманием смысла/значения эмоций. Например, дети с аутизмом:
− не осознают собственных эмоций;
− не способны при помощи мимики и жестов выразить собственные эмоциональные состояния;
− не понимают, что выражает мимика и экспрессивные/ эмоциональные жесты других людей;
− не понимают причин эмоций;
− испытывают трудности при разговоре об эмоциях, чувствах;
Данные трудности также вызваны сочетанием когнитивных и аффективных нарушений у детей с РАС» [3, с. 27].
В ряде случаев нежелательное поведение ребенка с РАС объясняется недостаточностью уровня развития эмоционального интеллекта. Так, не сумев обозначить собственные эмоции и справиться с ними этично или попросить помощи в этом, ребенок в спектре может кричать, проявлять агрессию или аутоагрессию, убегать и т.д. Непонимание эмоциональных реакций другого человека может вызывать страх и тревогу у ребенка с РАС и, как следствие, также неадекватное поведение, например, смех в ответ на слезы и огорчение близких, испуг на проявление окружающими радости. Сложности эмоционального восприятия и выражения становятся для ребенка с РАС серьезной преградой для коммуникации со сверстниками и значительно выделяют его из их круга.
Среди всех областей эмоционального интеллекта у детей с РАС Мамайчук И.И. отдельно выделяет как проблему эмпатию: «Из-за ограниченного эмоционального контакта аутичный ребенок испытывает существенные затруднения в оценке поведения других людей». [4, с. 132] Такого рода непонимание эмоциональных реакций других людей и социального контекста может подвергнуть аутичного ребенка опасности для его здоровья и жизни.
Из всего сказанного выше можно сделать вывод о необходимости включения в программу реабилитации детей с РАС мероприятий, направленных на развитие эмоционального интеллекта как средства повышения уровней коммуникации и социализации. Мамайчук И.И. подтверждает это: «Формирование у ребенка социально-адекватного поведения требует дифференцированного подхода к проблемам эмоционального и личностного развития ребенка» [4, с.131].
Данная мысль находит подтверждение в работах ряда исследователей. Так Ута Фрит, немецкий и британский психолог, профессор Института когнитивных нейронаук Лондонского университетского колледжа, разработала теорию «Слепота сознания». В ней исследователь объясняет проблемы в сфере социального взаимодействия и коммуникации у детей с РАС дефицитом «модели психического»: аутичные люди не способны понять, что выражает мимика, позы, жесты других людей. Они не осознают, что за определенными действиями скрываются эмоции и намерения людей, им сложно понимать и прогнозировать поведение и действия окружающих. По этой причине их называют «социально слепыми».
Проведя ряд исследований и экспериментов, Фрит приходит к выводу, что некоторые лица с высокофункциональным аутизмом в более взрослом возрасте способны демонстрировать черты ментализации, например, притворство, но в остальном мир эмоций для них непонятен. Автор считает проблемой столь поздний возраст возникновения (у контрольной группы нейротипичных детей этот навык отмечался с двух лет: дети легко притворялись, будто плюшевый мишка «пьет» чай, «ели» несуществующую еду и так далее) данного навыка и связывает отсутствие естественного дальнейшего развития психики в этом направлении именно с этой несвоевременностью. Потому Фрит говорит о необходимости для лиц с аутизмом работать над различением эмоций собственных и других людей и их выражением с раннего возраста, чтобы в некоторой мере уменьшить разрыв в эмоциональном развитии между ребенком с РАС и его нормотипичными сверстниками. По мнению Уты Фрит, развитие в полной мере модели психического у лиц с РАС невозможно, но даже минимальное умение оперировать эмоциями поможет им в коммуникации.
Ее ученик, последователь и коллега Саймон Барон-Коэн, клинический психолог, профессор Кембриджского университета и директор Центра по исследованиям аутизма, продолжал идею своего наставника о необходимости обучения эмоциональной грамотности лиц с РАС. Именно с этой целью в 2008 году он разработал эмпатийно-систематизирующую теорию. Данная теория предназначена для анализа собственного эмоционального состояния как одного из наиболее важных социальных навыков, и в качестве методики для этого Барон-Коэн предлагает использовать специальную шкалу. Автор подчеркивает ее наглядность, символичность (например, злость обозначается красным цветом, а спокойствие – зеленым), возможность адаптировать под специальные интересы и возможности каждого, что делает эту методику максимально подходящей для работы с детьми с РАС.
Клинические психологи и поведенческие специалисты Рон Лиф и Джон Макэкен в своей книге «Идет работа» включают обучение эмоциям в первые пять социально-коммуникативных навыков, наряду с имитацией, просьбами, игрой и совместным вниманием, которым следует обучать ребенка с РАС. Авторы предлагают начинать работу над эмоциональной сферой ребенка сразу после формирования навыка совместного внимания, т.е. как только ребенок обучается определять действия другого человека, привлекать его внимание и управлять им. В своей книге Лиф и Макэкен предлагают пять целей для работы с изучением эмоций аутичными детьми [5, с. 349]:
1. Учить определять эмоциональное состояние.
2. Развивать способность сопереживать другому человеку (эмпатию).
3. Развивать навыки социального взаимодействия
4. Обучать способам изменения своего эмоционального состояния.
5. Развивать понимание причинно-следственных связей.
Авторы говорят о сложности данного обучения для детей, потому подчеркивают постепенность этого процесса, приводят десять примерных его этапов и обозначают необходимость генерализации каждого из них в естественной (вне кабинета) среде.
Американские врачи и исследователи аутизма психиатр Фред Волкмар и педиатр Лиза Вайзнер рекомендуют включить работу над эмоциональным развитием ребенка с РАС школьного возраста в индивидуальный учебный план. Они предлагают следующее разделение: в область социальных навыков включить «понимание социальных сигналов и эмоций» [6, 226], а в область навыков осознанности и умения отстаивать свои интересы – «улучшение осознавания и понимания своих чувств и эмоций» [6, с. 226].
Таким образом, мы можем сделать вывод о необходимости включения в коррекционные планы и маршруты ребенка с РАС занятий или мероприятий, направленных на развитие эмоционального интеллекта.
Список литературы
- Гоулман Д. Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ. Изд.11-е, переработанное и дополненное. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2021. – 544 с.
- Люсин Д.В. Современные представления об эмоциональном интеллекте // Социальный интеллект: Теория, измерение, исследования / Под ред. Д.В. Люсина, Д.В. Ушакова. – М.: «Институт психологии РАН», 2004. – С. 29–36.
- Хаустов А.В., Богорад П.Л., Загуменная О.В., Козорез А.И., Панцырь С.Н., Никитина Ю.В., Стальмахович О.В. Психолого-педагогическое сопровождение обучающихся с расстройствами аутистического спектра. Методическое пособие / Под общ. ред. Хаустова А. – В. – М.: ФРЦ ФГБОУ ВО МГППУ, 2016. – 125 с.
- Мамайчук И.И. Помощь психолога детям с аутизмом / И.И. Мамайчук. – 3-е изд., испр. – Санкт. – Петербург: Эко-Вектор, 2024.
- Лиф Р., Макэкен Д. Идёт работа. Стратегии работы с поведением. Учебный план интенсивной поведенческой терапии при аутизме / Рон Лиф, Джон Макэкен; [пер. с англ. яз. Ольги Поборцевой и Андрея Вустянюка]. Под общей редакцией Толкачева Л.Л. – Москва: ИП Толкачев, 2016. – 608 с.
- Волкмар Ф., Вайзнер Л. Аутизм: Комплексное руководство для родителей и специалистов помогающих профессий / Фред Волкмар, Лиза Вайзнер; пер. с англ. У.Жарниковой; науч. ред. С.Анисимова. – Екатеринбург: Рама Паблишинг, 2025. – 552 с.
- Наймушина Л.М. История становления понятия «эмоциональный интеллект» в психологической науке. Педагогика: история, перспективы. 2020. Том. 3. №4. С. 63–70.

