ТИПЫ ЛЕКСИЧЕСКИХ СИНОНИМОВ В ПРОЗЕ БУЛАТА ОКУДЖАВЫ: СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена исследованию функционально-семантических особенностей лексической синонимии в прозаических произведениях Булата Окуджавы. На материале романов «Путешествие дилетантов», «Свидание с Бонапартом», повести «Похождения Шипова» и «Упраздненного театра» анализируются три типа синонимов: семантические (идеографические), стилистические и контекстуальные. Теоретической базой выступают классификации В.В. Виноградова, Ю.Д. Апресяна и Л.А. Новикова. В работе доказывается, что синонимия в прозе Окуджавы выполняет не только стилистическую, но и смыслообразующую функцию: семантические синонимы служат инструментом психологической градации, стилистические – создают историко-культурный контраст, а контекстуальные – формируют философский подтекст и экзистенциальную глубину повествования. Автор приходит к выводу, что использование различных типов синонимов является структурообразующим элементом идиостиля Окуджавы, обеспечивающим полифоничность и многослойность художественного текста.

ABSTRACT

The article is devoted to the study of the functional and semantic features of lexical synonymy in the prose works of Bulat Okudzhava. Based on the novels "The Journey of Amateurs", "A Date with Bonaparte", the novella "The Adventures of Shipov" and "The Abolished Theater", three types of synonyms are analyzed: semantic (ideographic), stylistic and contextual. The theoretical basis is the classifications of V.V. Vinogradov, Yu.D. Apresyan and L.A. Novikov. The paper proves that synonymy in Okudzhava's prose performs not only a stylistic, but also a semantic function: semantic synonyms serve as a tool for psychological gradation, stylistic synonyms create a historical and cultural contrast, and contextual synonyms form the philosophical subtext and existential depth of the narrative. The author comes to the conclusion that the use of various types of synonyms is a structure-forming element of Okudzhava's idiosyncrasy, ensuring the polyphony and layering of the literary text.

Ключевые слова: лексическая синонимия, идиостиль, проза Булата Окуджавы, семантические синонимы, стилистические синонимы, контекстуальные синонимы, психологическая градация, исторический контраст, философский подтекст, художественный текст.

Keywords: lexical synonymy, idiosyncrasy, Bulat Okudzhava's prose, semantic synonyms, stylistic synonyms, contextual synonyms, psychological gradation, historical contrast, philosophical subtext, artistic text.

В ряду приоритетных направлений лингвостилистического анализа обращение к лексической синонимии занимает особое место, поскольку именно этот феномен позволяет вскрыть глубинные механизмы семантической организации текста. На сегодняшний день поэтическое наследие Булата Окуджавы получило достаточно разностороннее освещение в научной литературе, чего нельзя сказать о его прозаических опытах. Романы «Путешествие дилетантов», «Свидание с Бонапартом», повесть «Похождения Шипова» и «Упраздненный театр» до сих пор не стали объектом пристального системно-лингвистического исследования, хотя именно эти тексты открывают новые грани авторского мастерства. Проза Окуджавы представляет собой редкий случай органичного слияния поэтической метафоричности с эпической широтой повествования, и в этом контексте синонимия обретает статус базового конструктивного принципа. Речь идет не о банальном стремлении разнообразить лексический рисунок во избежание повторений, а о принципиально иной оптике: синонимические ряды становятся у писателя тем инструментом, который скрепляет смысловые и эмоциональные пласты, придавая повествованию глубинную многослойность. Соответственно, основная исследовательская задача видится в выявлении типологических характеристик синонимов, функционирующих в прозаическом корпусе Окуджавы, и в осмыслении той функциональной нагрузки, которую они несут в контексте целостной художественной системы автора. Анализ опирается на фундаментальные концепции отечественной лингвистики: теорию стилистических и смысловых различий В.В. Виноградова, операциональный подход к взаимозаменяемости Ю.Д. Апресяна и концепцию контекстуальных синонимов Л.А. Новикова.

В ходе исследования удалось установить, что синонимический фонд прозы Окуджавы функционирует на трех основных уровнях, каждый из которых имеет свою доминирующую функциональную нагрузку.

Следуя классификации В.В. Виноградова, выделяющего слова, близкие по значению, но различающиеся оттенками смысла, в прозе Окуджавы отчетливо прослеживается использование семантических синонимов для передачи динамики внутреннего состояния персонажей. В романе «Путешествие дилетантов» автор последовательно выстраивает синонимические ряды, отражающие эволюцию душевного кризиса героя. Переход от «тревоги» к «смятению» и далее к «отчаянию» не является случайным лексическим варьированием, а представляет собой строгую градацию: каждый последующий синоним углубляет семантику предшествующего, усиливая степень психического напряжения.

Особого внимания заслуживает использование глагольных синонимов, описывающих движение. В эпизоде из «Упраздненного театра» Окуджава пишет: «Он не шел, а плелся, будто влачил за собой невидимую ношу». Глаголы «плелся» и «влачил» в данном контексте сближаются на основе интегральной семы «медленное движение с преодолением сопротивления». Примечательно, что в рамках рассмотренного синонимического ряда функциональная нагрузка распределяется неравномерно: «плелся» остается в границах внешней описательности, фиксируя лишь темпорально-кинетический аспект движения, тогда как «влачил» семантически трансформируется, обретая психологическую коннотацию – незримый груз, отягощающий не столько шаги, сколько само существование героя. Этот прием маркирует принадлежность прозы Окуджавы к литературе экзистенциального типа, где категория тяжести переводится из физического плана в онтологический. Данное наблюдение созвучно идеям А.А. Потебни, который утверждал, что внутренняя форма синонимичных слов предопределяет расхождение их ассоциативных полей, а, следовательно, и характер восприятия читателем.

Обратимся теперь к стилистической синонимии, которая в исторических романах Окуджавы функционирует как мощный семантико-стилистический контрапункт. В «Свидании с Бонапартом» и «Путешествии дилетантов» автор намеренно сталкивает элементы разных хронологических и функциональных регистров – от высокого архаического до бытового просторечного. Показательна в этом смысле синонимическая цепочка «лик – лицо – рожа», в которой выбор вокабулы детерминируется не логико-понятийным содержанием, а прагматической установкой говорящего субъекта, его дистанцией или близостью к описываемому объекту. Исследователи (Е. Шуванникова, А. Немзер) справедливо связывают подобную практику с поэтикой деавтоматизации: варьируя стилистическую окраску синонимов, Окуджава не только подчеркивает амбивалентность исторических персонажей, но и переводит читательское восприятие из режима пассивного узнавания в режим активного переосмысления.

Кроме того, Окуджава использует архаизмы для воссоздания духа эпохи. Термины «штык» и «багинет» в военных сценах выступают как абсолютные дублеты, однако их употребление в разных речевых ситуациях позволяет автору переключаться между официально-историческим регистром и живой речевой стихией. Этот прием, описанный Ю.Д. Апресяном как «квазисинонимия», у Окуджавы служит не логической, а эстетической цели – созданию убедительной исторической перспективы, где язык сам становится действующим лицом.

Наибольший интерес для анализа прозы Окуджавы представляет третий уровень – контекстуальные (авторские) синонимы, концептуализированные в работах Л.А. Новикова. В отличие от языковых, эти синонимы сближаются в значениях исключительно в рамках конкретного текста, опираясь на ассоциативные связи и авторский замысел. В прозе Окуджавы этот тип встречается наиболее часто и является маркером его индивидуального стиля.

Приведем характерный пример из «Путешествия дилетантов»: Окуджава описывает состояние героя через метафорическую цепочку «дорога – странствие – скитание». В языковой системе данные слова не являются прямыми синонимами (семантическая доминанта у них разная), но в контексте романа они объединяются семой «жизненный путь с элементом непредсказуемости». При этом «дорога» сохраняет конкретно-пространственное значение, «странствие» акцентирует романтический аспект, а «скитание» добавляет трагическое звучание (отсылка к мотиву изгнания).

Особенно показательно использование контекстуальных синонимов для передачи звуковой и визуальной фактуры мира. В повести «Похождения Шипова» ряд «шепот – шорох – вздох» описывает тишину. Вне текста эти лексемы различны, но в рамках сцены ночного свидания они объединяются смыслом «едва уловимый звук, характеризующий тайное переживание». Таким образом, контекстуальная синонимия в прозе Окуджавы перерастает в инструмент суггестии, когда через лексическую вариативность автор создает не столько точное описание, сколько настроение.

Анализ фактического материала также показывает, что в прозе Окуджавы контекстуальные синонимы часто строятся по принципу расширения семантического поля. Например, в «Упраздненном театре» описание старости аккумулирует слова «ветхость», «дряхлость», «изношенность», причем последнее, будучи техническим термином, в контексте жизни человека приобретает трагические метафорические обертоны.

Сопряжение трех теоретических оптик – виноградовской, акцентирующей внимание на семантико-стилистических нюансах, апресяновской, выдвигающей на первый план критерий взаимозаменяемости, и новиковской, утверждающей приоритет контекстуальной обусловленности, – позволяет переосмыслить природу синонимии в прозе Окуджавы. Становится очевидным, что синонимические средства обслуживают здесь не столько эстетическую вариативность, сколько глубинные процессы смыслопорождения, выступая в качестве архитектонического каркаса повествовательной ткани.

Систематизация функциональных проявлений дает основания выделить три доминирующих направления. Психологическое направление реализуется через ступенчатое наращивание семантической интенсивности («беспокойство» → «тревога» → «ужас»), что позволяет автору максимально детализированно передать динамику эмоциональных состояний. Историко-культурное направление обеспечивается за счет вкрапления архаических дублетов, которые превращают текст в своего рода хроноиндикатор, маркирующий дистанцию между современностью и воспроизводимой эпохой. Наконец, философское направление обнаруживает себя в способности контекстуальных синонимов преобразовывать материально-предметный план описания в поле экзистенциальных обобщений (характерная трансформация: «дорога» как конкретная реалия ↔ «судьба» как метафизическая категория).

Изложенные наблюдения позволяют заключить, что лексическая синонимия в прозаических текстах Окуджавы оказывается важнейшим каналом реализации поэтологической стратегии, которую правомерно определить, как поэтику парадоксального мышления. Полученные результаты не только верифицируют состоятельность классических лингвистических моделей применительно к индивидуально-авторским системам, но и намечают перспективные направления исследований на стыке лексической семантики, исторической стилистики и философской герменевтики художественного текста.

Список литературы:

1. Виноградов В.В. Русский язык. Грамматическое учение о слове. — М.: Учпедгиз, 1947. — 784 с.
2. Апресян Ю.Д. Лексическая семантика. — М.: Наука, 1974. — 472 с.
3. Новиков Л.А. Семантика русского языка. — М.: Высшая школа, 1982. — 272 с.
4. Окуджава Б.Ш. Собрание сочинений: В 3 т. — М.: Советский писатель, 1989.
5. Потебня А.А. Из записок по русской грамматике. — М.: Просвещение, 1892.
6. Кронгауз М.А. Семантика. — М.: Академия, 2005. — 352 с.