ИКОНИЧЕСКИЙ ПОВОРОТ В КУЛЬТУРЕ И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА РЕЦЕПЦИЮ КЛАССИЧЕСКОГО ТЕКСТА: ОТ «ВНУТРЕННЕГО ЗРЕНИЯ» К ВНЕШНЕЙ ВИЗУАЛИЗАЦИИ

THE ICONIC TURN IN CULTURE AND ITS INFLUENCE ON THE RECEPTION OF A CLASSICAL TEXT: FROM THE «INNER VISION» TOWARDS EXTERNAL VISUALIZATION

Reshetnikova Valentina Igorevna

Student, Institute of Philology and Intercultural Communication, Altai State Pedagogical University,

Russia, Barnaul

АННОТАЦИЯ

Статья анализирует трансформацию рецепции классического текста в условиях доминирования визуальной культуры. Рассматривается «иконический поворот» (И.Н. Инишев) и его влияние на статус образа. На материале иллюстрирования А.С. Пушкина и современных графических адаптаций (издательство «Альпака») прослежена эволюция роли художника от иллюстратора к соавтору. В работе используются концепции Ю.М. Лотмана и анализируются инструменты визуального языка (метафора, композиция), ставшие самостоятельными носителями нарратива.

ABSTRACT

The article analyzes the transformation of the reception of classical text in the context of the dominance of visual culture. The "iconic turn" (I.N. Inishev) and its influence on the status of the image are considered. The evolution of the artist's role from illustrator to co-author is traced on the basis of A.S. Pushkin's illustrations and modern graphic adaptations (Alpaca publishing house). The paper uses Lotman's concepts and analyzes the tools of visual language (metaphor, composition), which have become independent carriers of narrative.

Ключевые слова: иконический поворот, рецепция, визуальная метафора, интермедиальность, иконичность, Ю.М. Лотман, И.Н. Инишев, графический роман.

Keywords: iconic turn, reception, visual metaphor, intermediality, iconicity, Y.M. Lotman, I.N. Inishev, graphic novel.

Современная гуманитарная парадигма переживает фундаментальный сдвиг, известный как «иконический поворот» (iconic turn). Этот процесс характеризуется не просто количественным ростом визуального контента, но и качественной трансформацией статуса изображения: оно перестает быть вторичным по отношению к слову и утверждается как самостоятельный смыслообразующий элемент. И.Н. Инишев отмечает, что зрительное восприятие становится доминирующим фактором современной культуры [1, с. 184], что неизбежно меняет когнитивные стратегии взаимодействия человека с текстом. Классическое литературоведение, исторически сфокусированное на вербальном компоненте (вербоцентризм), вынуждено адаптироваться к новым условиям, где визуальный код обладает собственным сложным синтаксисом и семантикой.

Адаптация текста в формат графического романа или создание серии иллюстраций — это не просто техническое перенесение сюжета, а сложный семиотический акт перекодировки, который влечет за собой утрату одних смыслов и порождение новых [4, с. 384].

Для понимания современной визуализации необходимо обратиться к семиотике. Основополагающей является концепция иконического знака Ю.М. Лотмана. В отличие от символа, иконический знак строится на принципе подобия с изображаемым объектом [4, с. 384]. Классическая иллюстрация XIX века опиралась на этот принцип, стремясь к объективации образа.

Однако современные практики усложняют эту модель. Иконический знак сегодня — это знак второго порядка, несущий дополнительные смыслы [3, с. 288]. Изображение перестает быть лишь отражением денотативного уровня текста (того, что сказано) и начинает работать с его коннотативным уровнем (тем, как это сказано). Таким образом, иллюстрация становится самостоятельной вторичной моделирующей системой по отношению к тексту [4, с. 384].

Концептуальным развитием этих идей выступает теория «иконического поворота» И.Н. Инишева. Исследователь подчеркивает изменение онтологии культуры: зрительное восприятие становится фундаментальным способом структурирования реальности. Формируется «распределенная образность» — пространство, где смысл конструируется на стыке знаковых систем. Классический текст перестает быть замкнутой системой; он становится элементом в сети медиа-взаимодействий.

Визуальный образ функционирует как активный интерпретатор. Он не дублирует текст, а предлагает свою версию прочтения — свою модель мира произведения [4, с. 384]. Эта интерпретативная функция является ключевой для понимания роли художника в XXI веке.

История иллюстрирования произведений А.С. Пушкина наглядно демонстрирует переход от декорирования к соавторству. На ранних этапах (первая половина XIX века) иллюстрация носила документальный характер. Художники стремились зафиксировать сюжетную канву, создавая внешние образы. Это соответствовало эстетике эпохи, где иллюстрация была лишь дополнением к тексту.

Качественный скачок произошел на рубеже XIX–XX веков с мастерами «Мира искусства» (А.Н. Бенуа, И.Я. Билибин). Для них книга стала не просто носителем текста, а целостным художественным организмом. Иллюстратор перестал быть переводчиком слов в картинки. Работы Бенуа и Билибина — это глубокие визуальные комментарии, раскрывающие подтексты. Художник стал соавтором смысла.

В советский период эта тенденция развивалась через эксперименты авангарда (В.А. Фаворский) и психологизм соцреализма (Т.А. Шишмарева). Фаворский решал задачу через ритм линий (ксилография), создавая интеллектуальное прочтение. Шишмарева же работала с эмоциями героя через цвет и светотень.

Современный этап ознаменован появлением графического романа как синтетического жанра. Если классические иллюстраторы создавали единый стиль для всего произведения (монолог), то современные проекты демонстрируют принцип полистилистики (полилог). Яркий пример — адаптация «Повестей Белкина» издательства «Альпака», где каждая повесть получила своего автора-художника: от экспрессивного стиля Аскольда Акишина («Выстрел») до гротеска Ильи Воронина («Гробовщик») и лиричной акварели Ольги Лаврентьевой («Метель»).

Этот переход превращает чтение из пассивного потребления в активный процесс сравнения и анализа.

Успех адаптации определяется способностью художника использовать уникальные возможности медиума. Визуальный язык графического романа обладает собственным синтаксисом.

Ключевым инструментом является визуальная метафора. Сложные идеи оригинала переводятся на язык образов. Например, психологическое состояние героя передается через деформацию фона или изменение цветовой палитры.

Пушкин написал бытовую комедию «Гробовщик» с мистическими нотками. Илья Воронин же делает из нее комедийный хоррор (dark comedy). Он использует гротескный стиль: вытянутые фигуры с большими глазами передают страх. Здесь происходит радикальная жанровая гибридизация: художник создает новое произведение в диалоге с первоисточником.

Другим ключевым аспектом является композиция кадра, выполняющая функцию монтажа в кино. Граница панели — это смыслообразующий оператор: она отделяет главное от второстепенного. Отсутствие рамки создает ощущение непрерывности действия. Выбор ракурса определяет позицию читателя: крупный план обеспечивает эмпатию; деталь фокусирует внимание на напряжении; динамичная нарезка кадров ускоряет темп повествования.

Художник выступает в роли режиссера-постановщика, управляя временем повествования. Цвет может работать как лейтмотив персонажа или маркировать смену локации/времени (флешбэк).

Ольга Лаврентьева в адаптации «Метели» использует белый цвет не просто как фон для снега. Метель становится мощной визуальной стихией: белые хлопья покрывают каждую страницу, создавая ощущение хаоса и бессилия героев перед судьбой. Это наглядный пример того, как визуальный язык делает явным то, что в литературе оставалось скрытым в подтексте.

Влияние иконического поворота на рецепцию классического текста носит фундаментальный характер. Происходит трансформация модели взаимодействия «автор – текст – читатель» в более сложную систему «автор – текст – художник – читатель», где художник выступает полноправным соавтором смысла.

Визуализация эволюционировала от функции декорирования к статусу автономной семиотической системы. В современной культуре изображение перестает быть вторичным и становится активным участником нарратива.

Адаптация классики к формату графического романа — это сложный семиотический акт перекодировки: перевод линейного вербального нарратива в последовательный визуальный ряд с новой темпоральной структурой; создание нового смыслового слоя через стилистику рисунка и композицию; рождение самостоятельного культурного продукта на границе литературы и искусства.

Успешная адаптация — это не буквальная иллюстрация, а использование возможностей медиума для актуализации смыслов оригинала. Графический роман издательства «Альпака» по «Повестям Белкина» доказывает: классика перестает быть музейным экспонатом и превращается в динамичную историю о человеческих чувствах для современного читателя.

Таким образом, иконический поворот не разрушает наследие, а открывает новые горизонты для его прочтения. Он заставляет филологию говорить на языке современности для решения вечных задач — развития эмпатии и сохранения культурной памяти. Успешная адаптация строит мост между эпохами, делая диалог между Пушкиным и читателем XXI века возможным и плодотворным.

Список литературы:

1. Инишев И. Н. «Иконический поворот» в теориях культуры и общества / И. Н. Инишев // Логос. — 2012. — № 1 (85). — С. 184–211.
2. Издательство «Альпака». Графический роман «Классика в комиксах. Пушкин. Повести Белкина» // Официальный сайт издательства «Альпака». — URL: https://alpacacomics.ru/cat/russian/759-klassika-v-komiksah-pushkin-povesti-belkina.html (дата обращения: 08.06.2026).
3. Лотман Ю. М. Семиотика иконы. Статьи об искусстве / Ю. М. Лотман. — Москва : Искусство, 1995. — 288 с.
4. Лотман Ю. М. Структура художественного текста / Ю. М. Лотман. — Москва : Искусство, 1970. — 384 с.