ДОПУСТИМОСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ, ПРОИЗВОДНЫХ ОТ НЕГЛАСНЫХ ОПЕРАТИВНО-РАЗЫСКНЫХ МЕРОПРИЯТИЙ В УСЛОВИЯХ ТОТАЛЬНОЙ ЦИФРОВИЗАЦИИ: КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЙ И ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ АСПЕКТЫ

ADMISSIBILITY OF EVIDENCE DERIVED FROM COVERT INVESTIGATIVE OPERATIONS IN THE CONTEXT OF TOTAL DIGITALIZATION: FORENSIC AND PROCEDURAL ASPECTS

Kapitonova Ekaterina Vasilyeva

Student, Department of Criminal Law, Criminal Procedure, and Forensic Science, Belgorod State University,

Russia, Belgorod

Lyakhova Anzhelika Ivanovna

Scientific supervisor, PhD in Law, Associate Professor, Belgorod State University,

Russia, Belgorod

АННОТАЦИЯ

В данной работе рассматриваются исследования обусловленные тотальной цифровизацией общественных отношений и уголовного судопроизводства, что приводит к появлению новых видов цифровых следов (криптовалюты, данные мессенджеров, облачных хранилищ), получаемых в ходе негласных оперативно-разыскных мероприятий (ОРМ), тем самым обостряя проблему их трансформации в допустимые доказательства.

Цель работы — выявление процессуальных и криминалистических барьеров допустимости доказательств, производных от результатов негласных ОРМ в цифровой среде, и разработка направлений их преодоления.

Методологическую основу составили общенаучные методы (анализ, синтез, системный подход) и частнонаучные (формально-юридический, сравнительно-правовой, криминалистический).

Результаты: обосновано, что действующий механизм легализации результатов ОРД (ст. 89 УПК РФ) не учитывает специфику цифровых объектов — многократное копирование, удаленное хранение, отсутствие материального носителя. Выявлены типичные криминалистические ошибки при фиксации и изъятии виртуальных следов, влекущие признание производных доказательств недопустимыми. Раскрыт феномен «вероятностного доказывания», при котором данные ОРД фактически формируют убеждение суда, оставаясь процессуально «невидимыми».

Научная новизна заключается в комплексном междисциплинарном анализе допустимости доказательств, производных от негласных цифровых ОРМ, с позиций уголовного процесса, криминалистики и теории ОРД.

Выводы: предложено дополнить УПК РФ специальным порядком легализации цифровых результатов ОРМ, а также разработать криминалистические рекомендации по работе с негласно полученной цифровой информацией на этапах фиксации, изъятия и экспертного исследования.

ABSTRACT

This paper examines research driven by the widespread digitalization of public relations and criminal proceedings, which is leading to the emergence of new types of digital traces (cryptocurrency, messaging app data, cloud storage) obtained during covert operational investigative activities (OIA), thereby exacerbating the problem of transforming them into admissible evidence.

The aim of the paper is to identify procedural and forensic barriers to the admissibility of evidence derived from the results of covert operational investigative activities (OIA) in the digital environment and to develop approaches to overcoming them.

The methodological basis is comprised of general scientific methods (analysis, synthesis, systems approach) and specific scientific methods (formal legal, comparative legal, and forensic).

Results: It is substantiated that the current mechanism for legalizing the results of OIA (Article 89 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation) does not take into account the specific features of digital objects, such as multiple copying, remote storage, and the absence of a tangible medium. Typical forensic errors in the recording and seizure of digital traces, leading to the inadmissibility of derived evidence, are identified. The phenomenon of "probabilistic proof" is revealed, whereby operational search activity data effectively shapes the court's conviction while remaining procedurally "invisible."

The scientific novelty lies in the comprehensive interdisciplinary analysis of the admissibility of evidence derived from covert digital operational search activities, from the perspectives of criminal procedure, forensics, and operational search activity theory.

Conclusions: It is proposed to supplement the Criminal Procedure Code of the Russian Federation with a special procedure for the legalization of digital operational search activity results, as well as to develop forensic recommendations for working with covertly obtained digital information at the stages of recording, seizure, and expert examination.

Ключевые слова: допустимость доказательств; негласные оперативно-разыскные мероприятия; цифровизация уголовного процесса; результаты ОРД; виртуальные следы; криминалистика; судебная экспертиза.

Keywords: admissibility of evidence; covert operational-search activities; digitalization of criminal proceedings; operational-search activities results; virtual traces; forensic science; forensic examination.

Введение

Цифровая трансформация преступности, выражающаяся в использовании криптовалют, мессенджеров, облачных хранилищ и технологий распределенного реестра, объективно требует адекватного ответа со стороны правоохранительной системы. Однако оперативные возможности получения цифровой информации в ходе негласных ОРМ сталкиваются с жесткими процессуальными ограничениями, установленными ст. 89 УПК РФ, которая запрещает использование результатов ОРД в доказывании, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам [1, с. 52]. Как справедливо отмечает И.В. Литвинова, «уязвимость компьютерной информации, вызванная возможностью ее быстрого изменения и удаления, требует законодательного закрепления дополнительных способов ее фиксации».

Методология

Исследование базируется на диалектическом методе научного познания, а также общенаучных (анализ, синтез, системный подход) и частнонаучных (формально-юридический, сравнительно-правовой, криминалистический) методах.

Особого внимания заслуживает проблема изъятия электронных носителей в ходе ОРМ [2, с. 48]. Как справедливо отмечает Р.Я. Мамедов, дискуссионным остается вопрос о необходимости получения судебного решения для просмотра информации мобильных устройств — этот законодательный пробел приводит к тому, что доказательства, полученные при осмотре содержимого телефонов до возбуждения уголовного дела, впоследствии признаются недопустимыми.

В криминалистическом аспекте важно учитывать двойственную (дуалистическую) природу цифровых следов, которые существуют одновременно в физической (носитель) и виртуальной (данные) форме. Это требует выработки особых тактических приемов их фиксации и изъятия, включая применение специальных программно-технических средств для создания точных копий без риска модификации исходной информации.

Результаты и обсуждение

Проблемы процессуальной легализации. Ключевая проблема заключается в качественном несоответствии между оперативными данными и требованиями к судебным доказательствам. Результаты ОРД, в отличие от следственных действий, не имеют процессуальной формы, предусмотренной УПК РФ. В цифровой среде эта проблема усугубляется: информация, полученная в ходе ОРМ, должна быть не только легализована процессуальным путем (путем допроса оперуполномоченного, истребования документов и т.д.), но и сохранить свою неизменность (криптографическую целостность) с момента обнаружения до передачи следователю. Фактор «тотальной цифровизации» здесь проявляется в том, что данные могут находиться на серверах иностранных государств, быть зашифрованы или автоматически уничтожены через короткий промежуток времени [3, с. 65].

Криминалистические аспекты фиксации и изъятия. Особого внимания заслуживает проблема изъятия электронных носителей в ходе ОРМ. Как справедливо отмечает Р.Я. Мамедов, дискуссионным остается вопрос о необходимости получения судебного решения для просмотра информации мобильных устройств — этот законодательный пробел приводит к тому, что доказательства, полученные при осмотре содержимого телефонов до возбуждения уголовного дела, впоследствии признаются недопустимыми [4, с. 67]. На основе обобщения судебной практики (определения Верховного Суда РФ, апелляционные постановления Московского городского суда за 2022–2025 гг.) можно выделить следующие типичные криминалистические ошибки:

1. отсутствие понятых при изъятии электронных носителей в ходе ОРМ (если ОРМ не относится к негласным в полном смысле);

2. нарушение последовательности действий при фиксации log-файлов (нет фиксации времени и даты доступа);

3. изъятие всего устройства вместо создания точной копии, что нарушает принцип пропорциональности и право на тайну частной жизни;

4. отсутствие в протоколе сведений о примененных программно-технических средствах (хэш-суммах, программах-копировщиках).

В криминалистическом аспекте важно учитывать двойственную (дуалистическую) природу цифровых следов, которые существуют одновременно в физической (носитель) и виртуальной (данные) форме [5, с. 86]. Это требует выработки особых тактических приемов их фиксации и изъятия, включая применение специальных программно-технических средств для создания точных копий без риска модификации исходной информации.

«Вероятностное доказывание» как скрытая проблема. Анализ практики показывает, что данные, полученные в ходе негласных ОРМ (например, сведения о геолокации абонента, переписка из мессенджеров), de facto формируют внутреннее убеждение судьи на стадии назначения экспертизы или решения вопроса о мере пресечения, оставаясь de jure процессуально «невидимыми» (не введенными в дело как доказательства) [6, с. 98]. Это создает риски обвинительного уклона и нарушает принцип состязательности.

Заключение

Перспективным направлением совершенствования правового регулирования является предложение И.В. Литвиновой о введении отдельного процессуального документа — постановления о приобщении к уголовному делу электронных доказательств, полученных в результате ОРМ, в котором следователь отражал бы результаты проверки их допустимости. Кроме того, требует разработки межведомственная инструкция, регламентирующая единый порядок фиксации, изъятия и передачи цифровых результатов ОРД следователю, что позволит минимизировать риски утраты доказательственной информации и нарушения прав граждан.

Кроме того, требуется:

1. дополнить ст. 89 УПК РФ частью 2, прямо регулирующей порядок проверки допустимости цифровых результатов ОРД (с указанием на необходимость фиксации хэш-сумм, использования сертифицированного ПО и т.д.);

2. разработать межведомственную инструкцию, регламентирующую единый порядок фиксации, изъятия, упаковки и передачи цифровых результатов ОРД следователю — с приложением образцов процессуальных документов и перечнем обязательных реквизитов;

3. внести изменения в Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» в части закрепления обязанности оперативного сотрудника применять средства криптографической защиты при фиксации изъятой цифровой информации.

Предложенные меры позволят минимизировать риски утраты доказательственной информации, обеспечить ее аутентичность и, как следствие, повысить качество уголовно-процессуального доказывания в цифровую эпоху.

Список литературы:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 08.03.2026) // Собрание законодательства РФ. — 2001. — № 52. — Ст. 4921.
2. Об оперативно-розыскной деятельности: Федеральный закон от 12.08.1995 № 144-ФЗ (ред. от 01.04.2025) // Собрание законодательства РФ. — 1995. — № 33. — Ст. 3349.
3. Литвинова И.В. Допустимость электронных доказательств, полученных в результате проведения оперативно-разыскных мероприятий / И.В. Литвинова // Уголовное судопроизводство. — 2023. — № 3. — С. 2-5.
4. Мамедов Р.Я. Исследование проблем допустимости изъятых в ходе оперативно-розыскных мероприятий электронных носителей и их приобщения к материалам проверки сообщения о преступлении / Р.Я. Мамедов // Пробелы в российском законодательстве. — 2022. — № 6. — С. 225-231.
5. О сущности цифровых следов в криминалистике и их фиксации // ЭБС ВКР. — 2025. — 31 марта. — С. 71-82.
6. Киселёв Е.О.  Проблемы предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности для использования в судопроизводстве / Е.О. Киселёв // Молодой ученый. — 2025. — № 29 (580). — С. 75-77.