ХРИСТИАНСКИЙ И АНТИЧНЫЙ МИФ В СОНЕТЕ СТЕФАНА МАЛЛАРМЕ «ТЩЕТНАЯ МОЛЬБА»

CHRISTIAN AND ANCIENT MYTH IN STEPHANE MALLARME'S SONNET «PLACET FUTILE»

Khricheva Vera Vladimirovna

Student, Department of Literature and methods of its teaching, Ural State Pedagogical University,

Russia, Ekaterinburg

Kononova Eugenia Vladimirovna

Student, Department of Literature and methods of its teaching, Ural State Pedagogical University,

Russia, Ekaterinburg

АННОТАЦИЯ

В данной статье рассматривается христианская и античная символика, использованная Стефаном Малларме в сонете «Тщетная мольба».

ABSTRACT

This article examines the Christian and ancient symbolism used by Stephane Mallarmé in his sonnet «Placet futile».

Ключевые слова: Стефан Малларме; французский символизм; античный миф; мифология; христианская символика.

Keywords: Stephane Mallarmé; French symbolism; ancient myth; mythology; Christian symbolism.

Истоки творчества Стефана Малларме связаны с деятельностью поэтов-романтиков, Шарля Бодлера, а также с группой писателей-парнасцев. Исследовательница М. Б. Маньковская в своей работе «Художественно-эстетические константы французского символизма» отмечает следующие особенности направления, в котором работал Малларме: «Эстетическое кредо французского символизма образовано совокупностью принципов художественной символизации, идеализации, соответствий горнего и дольнего миров, суггестии, синтеза искусств, синестезии, приоритета красоты и возвышенного в искусстве, эстетизм. Принципы эти являются константами как в теоретических изысканиях, так и в художественной практике французских и ряда бельгийских символистов, объединенных общей языковой культурой» [2, с. 3].

Большое значение имеют особенности мышления и мировосприятия поэта. Философия материализма, на которую он опирался, диктовала примат Материи над Духом, и Малларме признавал эту концепцию. Именно поэтому интеллектуальное познание действительности, выявление цепочек-закономерностей мирового порядка стало основой поэтической мысли Малларме. Это дало его поэзии характерную ясность формы и композиции, выверенность образов-символов, чистоту ритма и законченность. Его главная задача состояла в том, чтобы обнаружить скрытые отношения между объектами действительности разных уровней, и изобразить человека, органично включенным в эту систему – в этом заключается сложность поэтического метода писателя.

Особое значение в поэзии Малларме занимают христианские и языческие мотивы. Исследовательница А. В. Клюкина в своей работе «Творение мифа и миф творения в произведениях Стефана Малларме» делает следующий вывод о творчестве поэта: «Стефан Малларме создает в своих произведениях оригинальный символический мир, наполненный персонажами из различных мифологических пластов <…> На самом деле, для Малларме важно не столько показать глубину своих культурологических познаний, сколько воплотить в жизнь «идеальную» концепцию и создать образ идеи, оберегаемой им на протяжении всей жизни» [5].

Рассмотрим христианские и античные мотивы в творчестве писателя на примере сонета «Тщетная мольба» («Placet futile»). Автор описывает развитие любовного чувства, сопряжённого с одиночеством и беззаветным восхищением возлюбленной. Чтобы передать сложную гамму переживаний, поэт обращается к религиозным мотивам, создавая антитезу христианского и античного мироощущения.

В первом катрене автор задаёт тему, основное переживание, главное чувство произведения отсутствие ответной любви: «Глазурной Гебе я завидую, принцесса, // На чашке, что к губам прильнула дорогим…» [9]. Зависть влюблённого по отношению к фарфоровой чашке, которой касаются губы любимой, иллюстрирует страстное желание и вместе с тем трагическую невозможность соединения лирического героя с возлюбленной. Здесь же возникают мифологические аллюзии, которые усиливают разрыв между лирическим героем и возлюбленной. «Глазурная Геба», фигурка на фарфоровой чашке, отсылает к греческой мифологии. Геба, согласно мифам, является дочерью Зевса и Геры (главных богов на Олимпе, что созвучно с обращением «принцесса», которое прозвучит дальше), богиней вечной юности. Так создается образ возлюбленной – молодой, красивой, но вместе с тем недоступной из-за своего высокого положения.

Косвенной аллюзией на античность является обращение к телесности. С давних времён человеческое тело являлось объектом искусства, а греческая и римская культуры особенно славятся скульптурными изображениями физически совершенных людей. В европейской культуре же за некоторыми частями тела закреплены определённые коннотации (например, глаза как отражение человеческой души). Лирический герой стихотворения Малларме обращается к губам возлюбленной, что подкрепляется упоминанием «фарфора». Автор концентрирует внимание читателя на материальном, вещественном, так как именно губы в искусстве ассоциируются с телесностью и физической близостью, то есть категориями, свойственными античной культуре: «Но не дерзнет аббат стать богом в чаще леса // И на фарфор к тебе не явится нагим» [9].

Во второй части первого катрена появляется христианский мотив: образ аббата, католического священнослужителя, соотносится с лирическим героем. Языческая «Геба» крайне далека от служителя католической церкви, и этот контраст подчеркивает основную тему стихотворения. Мир христианский и мир античный противопоставляются друг другу, подкрепляя трагическую невозможность соединения возлюбленных. И лирический герой пока что не находит в себе смелости преодолеть границу, стать фигурой на фарфоровой чаше – слишком велико его уважение к себе, что является характерной чертой героев лирики Малларме.

В первом терцете Малларме синтезирует содержание обоих катренов. Образ возлюбленной приобретает идеализированные черты: «Завит искусством ювелира // Твой локон золотой…» [9]. Здесь можно отметить склонность Малларме сложным многоплановым метафорам: эпитет «золото волос» поддерживается образом «ювелира», и возлюбленная предстает в мифическом ореоле золотой статуи. В эпоху античности ювелиры стояли на одном уровне с художниками и скульпторами, так как работа с драгоценными металлами и камнями имела культовое значение, например, статуя Афины Парфенос в Парфеноне и статуя Зевса Олимпийского выполнены с использованием нескольких тонн золота, то есть металл являлся символической жертвой богам. Таким образом Малларме снова отсылает к языческому божеству, хотя в византийской традиции золото так же было связано с церковными канонами в живописи. Эти ассоциации подкрепляются последующим религиозным образом-символом: «…твой смех — трава для клира // Овец, отзывчивых на прихоть госпожи» [9]. Христианский мир лирического героя и языческий мир его возлюбленной пересекаются. Атеист Малларме выбирает определённый символ, клир, чтобы подчеркнуть безграничную власть возлюбленной над лирическим героем, силу и глубину чувств самого лирического героя (ведь он в роли аббата, значит, является частью послушного «стада»).

Во втором терцете любовное чувство достигает кульминации: «Так прикажи, и я на флейте заиграю, // На веере любви присяду робко с краю, // Стать пастухом твоих улыбок прикажи!» [9]. Эмоциональный подъем лирического героя выражен риторическим восклицанием. «Так прикажи» – уже не только мольба, но страстное желание изменившегося лирического героя. Ореол религиозных символов, окружающих его, меняется в пользу античных. Флейта – музыкальный инструмент, ассоциирующийся с богом Паном, создавший флейту из превратившейся в тростник возлюбленной Сириникс, отвергнувшей его ухаживания. Ряд ассоциаций Паном и понятие плодородия символизируют, с одной стороны, физическое влечение, любовные утехи, с другой – повтор той же истории безответного чувства. Лирический герой входит в область понятий, связанных с телесностью, физической близостью, к которой относится и образ пастушества.

Цель Малларме заключалась в том, чтобы изобразить в сонете не просто безответное любовное чувство, а вписать это чувство в общий поток, Материю в широком смысле. Любовное чувство конкретного лирического героя распространяется мифическими и религиозными образами-символами, простирая его вглубь веков. Таким образом поэт изображает не саму любовь, а «идею» любви, саму её сущность в разных ипостасях. Религиозная символика, представленная в стихотворении, необходима именно для того, что передать чувство любви в его всепоглощающей силе, древнейшем его понимании. Дуальность античной и христианской форм любви отражает мировидение Малларме, двойственность окружающей действительности и самой человеческой природы.

Список литературы:

1. Кунцевич, Д. В. Этапы становления французского символизма и его отражение во французской критике на рубеже ХIХ-ХХ вв. // Вестник Российского университета дружбы народов. – 2016. – № 1. – С. 25-35.
2. Маньковская, Н. Б. Художественно-эстетические константы французского символизма // Эстетика: Вчера. Сегодня. Всегда. – 2013. – С. 3-29.
3. Панов, Н. А. Особенности реализации ценностей в поэзии французского символизма // Вестник Новгородского государственного университета. – 2003. – № 24. – С. 81-87.
4. Попова, Н. Б. Смысловые параметры поэтической метафоры эстетики французского символизма // Лингвистическая лимология: Материалы Всероссийской научной конференции с международным участием, Москва, 16 декабря 2021 года. – 2022. – С. 66-76.
5. Клюкина, А. В. Творение мифа и миф Творения в произведениях Стефана Малларме // Электронный журнал Знание. Понимание. Умение. – 2008. – № 5. – С. 28.
6. Линкова, Я. С. Осмысление и создание поэтики символизма в творчестве Стефана Малларме // Литературоведческий журнал. – 2013. – № 33. – С. 124-142.
7. Марков, А. В. Гностицизм и Стефан Малларме: об одном переводческом случае // Studia Humanitatis. – 2020. – № 3. – С. 19.
8. Бирюков, П. Г. Олимпийские боги в представлении древних греков // Молодежный вестник ИрГТУ. – 2019. – Т. 9, № 2. – С. 137-142.
9. Антология французской поэзии: Стефан Малларме [Электронный ресурс]. – URL: https://m-parole.ru/author.php?id=3&poem=176 (дата обращения: 16.05.2026).