СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ МОДЕЛИ И СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ ОККАЗИОНАЛИЗМОВ В ПРОЗЕ ЛЮДМИЛЫ ПЕТРУШЕВСКОЙ

WORD-FORMATION MODELS AND STYLISTIC FUNCTIONS OF OCCASIONALISMS IN LYUDMILA PETRUSHEVSKAYA'S PROSE

Parfenteva Marina Viktorovna

student, Institute of Philology, Journalism and Intercultural Communication), Southern Federal University,

Russia, Rostov-on-Don

Trubkina Anna Ivanovna

scientific supervisor, Candidate of Philological Sciences, Associate Professor, Institute of Philology, Journalism and Intercultural Communication, Southern Federal University,

Russia, Rostov-on-Don

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена исследованию окказионализмов в прозе Людмилы Петрушевской. На материале произведений «Пуськи бятые», «Наш Блохнот» и «Алло» выявляются четыре основные словообразовательные модели авторских новообразований, описываются их стилистические функции в художественном тексте.

ABSTRACT

The article is devoted to the study of occasionalisms in Lyudmila Petrushevskaya's prose. Based on the texts "Puski Byatye", "Nash Blokhnot" and "Allo", four main word-formation models of author's neologisms are identified and their stylistic functions in literary text are described.

Ключевые слова: окказионализм, словообразование, идиостиль, Петрушевская, стилистические функции.

Keywords: occasionalism, word formation, idiostyle, Petrushevskaya, stylistic functions.

Авторские новообразования, или окказионализмы, представляют собой одно из наиболее ярких проявлений творческой индивидуальности писателя. В прозе Людмилы Петрушевской они занимают особое место: создаваемые в конкретных произведениях, эти слова становятся инструментом сатиры, игры и моделирования художественного мира. Настоящая статья посвящена практическому анализу словообразовательных моделей и стилистических функций окказионализмов в трёх текстах писательницы.

В современной лингвистике под окказионализмом принято понимать индивидуально-авторское слово, созданное для конкретного текста и обладающее рядом признаков: принципиальной новизной, контекстуальной зависимостью, словообразовательной производностью и экспрессивностью [1]. В отличие от неологизма, стремящегося к закреплению в языке, окказионализм принципиально однократен и своей новизны не утрачивает. Е. А. Земская выделяла три типа окказионального словообразования, различающихся по степени отступления от нормы: от использования продуктивных моделей с нарушением лексических ограничений до создания принципиально новых словообразовательных схем [2]. Именно последний тип особенно характерен для Петрушевской.

Словообразовательные модели окказионализмов Петрушевской.

Анализ корпуса, включающего более 200 авторских новообразований из текстов «Пуськи бятые» (1984), «Наш Блохнот» (2005) и «Алло» (2004), позволил выявить четыре основные словообразовательные модели.

Модель 1. Субституция корневого компонента при сохранении аффиксальной структуры слова. Данная модель является ведущей в «Нашем Блохноте»: компонент «блох-» последовательно замещает корневые части существующих слов, образуя разветвлённую систему окказионализмов. Примеры: «блоханство» (от «государство»), «блохосподство» (от «господство»), «блохударственная блдума» (от «государственная Дума»), «блохородие» (от «благородие»), «блохуратура» (от «прокуратура»), «блохеры» (от «блогеры»), «блохпосты» (от «блокпосты»). Компонент «блох-» ведёт себя как квазипрефиксоид и присоединяется к основам существительных, глаголов, прилагательных и наречий: «ублохотворяют» (от «удовлетворяют»), «неблохо» (от «неплохо»), «неблохополучные».

Модель 2. Инфиксация и контаминация. Компонент «блох-» встраивается внутрь существующего слова, создавая эффект «семантического двоения» [3]: читатель одновременно воспринимает два смысловых пласта. Примеры: «проблохосовало» (от «проголосовало»), «облохнув» (от «оглохнув»), «ублохотворяют» (от «удовлетворяют»), «пищеблох» (от «пищеблок»). Слово «облохнув», к примеру, означает и «оглохнув», и «став как блоха», и оба значения активны при чтении.

Модель 3. Создание новых корневых морфем при стандартном аффиксальном оформлении. Это ведущая модель «Пусек бятых»: писательница изобретает незнакомые корни, но оформляет их полностью стандартными русскими суффиксами и окончаниями. В результате читатель без труда определяет грамматический статус слова, хотя его лексическое значение остаётся непрозрачным. Существительные: «Калуша» (женский род, первое склонение), «Бутявка» (уменьшительный суффикс -к-), «Калушата» (суффикс -ат-, обозначающий детёнышей, ср.: котята, медвежата). Глаголы: «сяпала» (несовершенный вид, движение), «трямкала» (повторяющееся действие поглощения пищи), «вздребезнулась» (суффикс однократного действия -ну-, возвратный постфикс -сь), «подудонились» (приставка по-, совершенный вид, значение получения вреда).

Модель 4. Деструктивная деривация. В рассказе «Алло» Петрушевская использует принципиально иной принцип: не создание новых слов, а намеренное разрушение существующих. Голос персонажа говорит на деформированном языке, имитирующем языковой распад. Примеры: «вреквенщия» (от «частота» + «реквием»?), «тыдишь» (неясная производящая), «дребезвонят» (от «дребезжат» + «звонят»), «совиндформ» (компрессия нескольких слов), «вечорошнее» (от «вчерашнее» + «вечернее»). В отличие от предыдущих моделей, здесь читатель не всегда может восстановить исходное слово, и именно эта невозможность восстановления является частью художественного замысла.

Количественное соотношение моделей в исследованном корпусе следующее: модели 1 и 2 занимают около 65% (характерны для «Нашего Блохнота»), модель 3 составляет около 25% (преимущественно «Пуськи бятые»), модель 4 насчитывает около 10% (рассказ «Алло»).

Стилистические функции окказионализмов.

В прозе Петрушевской можно выделить шесть взаимосвязанных стилистических функций авторских новообразований.

Сатирическая функция является ведущей в «Нашем Блохноте». Метафора паразитизма, реализованная через «блошиный» язык, разоблачает определённые социальные явления. Читатель узнаёт за каждым окказионализмом его прообраз, и именно это узнавание создаёт сатирический эффект: «самые блохастые заседают в блохударственной блдуме, поют «Блоше, блоху храни». Здесь семь окказионализмов на три предложения создают образ тотальной «блошизации» государственного дискурса.

Игровая функция основана на механизме языковой игры, требующей от читателя «активного соучастия, способности воспринять и оценить отступление от нормы» [3]. В «Нашем Блохноте» игра состоит в узнавании деформированного слова, в «Пуськах бятых» – в угадывании значения незнакомого. Например, глагол «подудонились» допускает несколько равноправных интерпретаций (отравились, пострадали, поперхнулись), и Петрушевская намеренно не выбирает одну из них.

Моделирующая функция наиболее полно реализована в «Пуськах бятых»: система незнакомых слов создаёт целостный художественный мир с собственными реалиями. «Напушка», «Бутявка», «клямсы», «бурдысья» – каждое слово встроено в пространственную и событийную логику текста, создавая ощущение подлинности описываемого мира. Именно это свойство точно описывает О. А. Александрова, говоря об «авторской картине мира, воплощённой в тексте» [4].

Характеризующая функция наиболее очевидна в рассказе «Алло»: деформированная речь голоса из пустой бочки через сам язык создаёт образ существа с нечеловеческой природой. Реплика «Алло! Не из той вреквенщии тыдишь. Тыдь как у всеих» характеризует персонажа точнее любого авторского описания.

Экспрессивная функция универсальна для всех окказионализмов Петрушевской. В «Нашем Блохноте» она реализуется через контраст нейтрального прообраза и его «блошиного» варианта, в «Пуськах бятых» – через звуковую выразительность незнакомых слов («вздребезнулась», «сопритюкнулась»), в «Алло» – через нагнетание языкового абсурда.

Интертекстуальная функция проявляется в двух разновидностях. Внешняя: в «Нашем Блохноте» обыгрывается строка из «Незнакомки» Блока («горячий воздух дик и глух» превращается в «горячий воздух блох и сух»). Внутренняя: в «Алло» героиня называет себя «автором глаголов «вздребезнуться» и «сопритюкнуться»» – прямая цитата из «Пусек бятых», объединяющая разные тексты в единое авторское пространство.

Заключение.

Проведённый анализ позволяет сделать ряд выводов об окказиональном словотворчестве Людмилы Петрушевской. Во-первых, авторские новообразования в её прозе не являются единым явлением: три рассмотренных текста демонстрируют принципиально различные словообразовательные стратегии, подчинённые разным художественным задачам. «Наш Блохнот» строится на системной субституции и инфиксации с единым квазипрефиксоидом «блох-»; «Пуськи бятые» изобретают новые корни при сохранении стандартного аффиксального оформления; «Алло» использует деструктивную деривацию как инструмент художественной характеристики персонажа.

Во-вторых, стилистические функции окказионализмов в каждом из текстов иерархически организованы: ведущая функция определяет общую художественную установку произведения (сатирическая – в «Нашем Блохноте», моделирующая – в «Пуськах бятых», характеризующая – в «Алло»), тогда как остальные функции выступают вспомогательными. При этом игровая и экспрессивная функции носят универсальный характер и реализуются во всех трёх текстах, хотя и различными средствами.

В-третьих, окказионализмы Петрушевской являются системообразующим элементом идиостиля писательницы: они не просто украшают текст, но конструируют его художественную реальность. Интертекстуальные связи между произведениями, осуществляемые через прямые отсылки к окказиональным единицам, свидетельствуют о сознательной авторской стратегии создания единого окказионального пространства. Таким образом, окказионализмы Петрушевской представляют собой не периферийное, а центральное явление её поэтики, заслуживающее дальнейшего изучения – в том числе в сопоставлении с другими авторами, обращающимися к языковой игре и словотворчеству.

Список литературы:

1. Лыков А. Г. Современная русская лексикология (русское окказиональное слово). Москва: Высшая школа, 1976. 119 с.
2. Земская Е. А. Словообразование как деятельность. Москва: Наука, 1992. 221 с.
3. Санников В. З. Русский язык в зеркале языковой игры. Москва: Языки русской культуры, 1999. 544 с.
4. Александрова О. А. Лингвистический статус окказионального слова // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 9. 2008. № 2. С. 42-49.
5. Бабенко Н. Г. Окказиональное в художественном тексте. Структурно-семантический анализ: учебное пособие. Калининград: КГУ, 1997. 84 с.
6. Григорьев В. П. Поэтика слова. Москва: Наука, 1979. 343 с.
7. Петрушевская Л. С. Пуськи бятые. Лингвистические сказочки. Москва: АСТ, 2008. 64 с.