ТЕКСТООБРАЗУЮЩИЕ ФУНКЦИИ СОЧИНИТЕЛЬНЫХ СОЮЗОВ В РОМАНЕ Е. Г. ВОДОЛАЗКИНА «АВИАТОР»

TEXT-FORMING FUNCTIONS OF COORDINATING CONJUNCTIONS IN E. G. VODOLAZKИН'S NOVEL "THE AVIATOR"

Podsedova Anastasia Vladimirovna

Student, Institute of Philology, Journalism and Intercultural Communication), Southern Federal University,

Russia, Rostov-on-Don

Trubkina Anna Ivanovna

Scientific supervisor, Candidate of Philological Sciences, Associate Professor, Institute of Philology, Journalism and Intercultural Communication, Southern Federal University,

Russia, Rostov-on-Don

АННОТАЦИЯ

В статье исследуются текстообразующие функции сочинительных союзов в романе Е.Г. Водолазкина «Авиатор» (2016). Устанавливается, что сочинительная связь в этом произведении является структурообразующим принципом повествования, а не вспомогательным грамматическим явлением. На материале сплошной выборки из текста романа рассматриваются коннективная, ритмообразующая, темпорально-нарративная и экспрессивная функции союзов, анализируется их семантическое разнообразие в записях трёх нарраторов, а также связь сочинительной связи с авторской концепцией времени и памяти. Показано, что дневниковая форма романа определяет повышенную текстовую нагрузку союзов, а выбор конкретного союза всегда является художественно мотивированным решением.

ABSTRACT

The article examines the text-forming functions of coordinating conjunctions in E.G. Vodolazkin's novel "The Aviator" (2016). It is established that coordinate connection in this work serves as a structural principle of narration rather than an auxiliary grammatical phenomenon. Based on a continuous sampling from the novel, the connective, rhythmic, temporal-narrative and expressive functions of conjunctions are considered; their semantic diversity across the records of three narrators is analysed, as well as the link between coordinate connection and the author's concept of time and memory. It is shown that the diary form of the novel determines the heightened textual load of conjunctions, and that the choice of a specific conjunction is always an artistically motivated decision.

Ключевые слова: сочинительные союзы, текстообразование, роман «Авиатор», Водолазкин, сверхфразовое единство, дневниковая проза, синтаксис художественного текста.

Keywords: coordinating conjunctions, text formation, novel "The Aviator", Vodolazkin, supra-phrasal unity, diary prose, syntax of literary text.

Служебные части речи редко оказываются в центре исследовательского внимания, когда речь заходит о поэтике современного романа. Между тем именно сочинительные союзы, которым в традиционной грамматике отводится роль простых связочных элементов, в художественной прозе нередко берут на себя нагрузку, несоразмерную их грамматическому статусу. Особенно отчётливо это видно в текстах, где синтаксис сам по себе является содержанием, а не только формой. Роман Евгения Водолазкина «Авиатор» (2016), написанный в форме дневниковых записей трёх персонажей, представляет собой именно такой случай.

Вопрос о текстообразующих функциях союзов разрабатывался в отечественной лингвистике начиная с середины XX века. Н. С. Поспелов, обосновавший понятие сложного синтаксического целого [1], и Г.Я. Солганик, детально описавший его структурные свойства [2], показали, что союз в начале самостоятельного предложения принципиально меняет свою функцию: из внутрипредложенческого связующего он превращается в межфразовый коннектор. И.Р. Гальперин разграничил два уровня связности текста, когезию и когерентность, указав, что союзы обеспечивают прежде всего формальное сцепление единиц, однако в художественном тексте «каждый структурный элемент семантически мотивирован» [3, с. 79]. Н.С. Валгина, развивая эти наблюдения, подчёркивала, что «в художественном тексте семантика союза обогащается за счёт контекстуального окружения и может существенно расходиться со словарным значением» [4, с. 112]. Именно это теоретическое положение определяет метод настоящего исследования: анализ союза в романе Водолазкина предполагает не установление его грамматического разряда, а выяснение того, какой комплекс текстовых функций реализуется в каждом конкретном употреблении.

Материалом исследования послужил текст романа «Авиатор». Методом сплошной выборки было извлечено свыше 400 употреблений сочинительных союзов, из которых более 220 приходится на межфразовую позицию, то есть на употребление союза в абсолютном начале самостоятельного предложения. Уже одна эта цифра примечательна: в среднестатистической художественной прозе соотношение внутрипредложенческих и межфразовых употреблений союза, как правило, обратное. В «Авиаторе» союзы систематически выходят за пределы предложения и работают на уровне текста, что само по себе свидетельствует об их структурообразующей роли.

Дневниковая форма романа создаёт для этого особые условия. Дневниковая запись, создаваемая «здесь и сейчас», без нарративной дистанции и ретроспективной правки, тяготеет к коротким предложениям, синтаксическим обрывам, номинативным конструкциям. В таком тексте союз в начале предложения оказывается едва ли не единственным явным сигналом связности: он объявляет о намерении связать то, что по природе своей фрагментарно. Роман написан от лица трёх нарраторов, главного героя Иннокентия Платонова, его врача Гейгера и Насти, и показательно, что каждый из них обнаруживает собственный союзный профиль. В записях Платонова около 70% межфразовых коннекторов приходится на союз и, что соответствует нанизывающей логике памяти, восстанавливающей прошлое через накопление чувственных деталей. У Гейгера заметно выше доля противительных союзов но и однако, отражающих профессиональную логику «наблюдение, коррекция». Настя чаще других использует а в значении удивлённого обнаружения. Таким образом, Водолазкин использует союзы как инструмент синтаксической характеризации персонажей, не прибегая к более очевидным стилистическим маркерам.

Союз и в тексте романа реализует не менее пяти устойчивых контекстуальных значений. Простое присоединение, когда союз связывает два равноправных элемента без дополнительного смысла, задаёт ровный нарративный темп. Следственное значение, когда и имплицирует «и поэтому», «и в результате», создаёт причинно-следственный эффект при минимуме синтаксических средств. Нарастательное значение реализуется в полисиндетических конструкциях, где каждое следующее предложение добавляет элемент с большей интенсивностью. Наконец, итоговое значение, когда союз открывает предложение-вывод, создаёт эффект закономерности. Последнее особенно характерно для записей Платонова: «Я смотрел на неё. Я слушал её голос. Я запоминал каждое её движение. И понял, что люблю» [5, с. 189]. Три предложения без союза накапливают детали, союз и в финале подводит итог, и этот итог воспринимается как единственно возможный.

Противительные союзы но и а образуют в романе семантическую пару с устойчивыми различиями. Союз но последовательно выражает ограниченность памяти, превращаясь в лейтмотивную конструкцию: «Я помню этот дом. Но не помню, кто в нём жил» [5, с. 34]. Эта модель, «утверждение, но, ограничение», повторяется в записях Платонова с такой частотой, что перестаёт быть просто грамматическим противопоставлением и становится синтаксическим эквивалентом неполной памяти. Союз а, напротив, функционирует как инструмент самокоррекции: «Я думал, что помню её молодой. А она была уже немолода, когда мы познакомились» [5, с. 145]. Здесь а не противопоставляет, а исправляет, и эта семантика самокоррекции точно воспроизводит механизм работы неточной памяти. В записях Гейгера тот же союз несёт принципиально иную нагрузку: «Вчера он не узнал меня. А сегодня назвал по имени» [5, с. 29]. Это уже клиническое сопоставление, знак значимого изменения, фиксируемого врачом.

Особую роль в воплощении авторской концепции времени и памяти играет союз и в темпоральных употреблениях. Роман строится на оппозиции линейного и циклического времени: герой, проведший в криогенном сне несколько десятилетий, существует одновременно в двух временных пластах. Синтаксически это двоемирие воплощается прежде всего через союз и, который соединяет предложения, относящиеся к разным эпохам, не маркируя переход никакими другими средствами. Когда после описания больничной процедуры следует предложение, открытое союзом и, и мы оказываемся в детстве героя в начале XX века, этот союз выступает своего рода нарративным телепортом: он уничтожает хронологический барьер, создавая эффект одновременного присутствия прошлого и настоящего. Именно этот эффект и является, по всей видимости, главным художественным результатом союзного синтаксиса в романе.

Показательна в этом отношении финальная запись Платонова: «Я прожил две жизни. И обе, настоящие. Но соединить их не получилось. А жаль» [5, с. 398]. Четыре предложения, три союза. Союз и утверждает равноправие двух жизней. Союз но фиксирует их несводимость. Союз а вносит примирительное сожаление. Эта микроструктура, по существу, является синтаксической формулой всего романа, и союзы в ней несут ровно столько смысла, сколько несут слова.

Таким образом, исследование показало, что сочинительные союзы в «Авиаторе» функционируют как полноправные инструменты художественного смыслообразования. Их текстообразующий потенциал реализуется на нескольких уровнях одновременно: они организуют сверхфразовые единства, дифференцируют голоса нарраторов, воспроизводят логику памяти и воплощают авторскую концепцию времени. Это означает, что анализ служебных частей речи в художественном тексте способен раскрыть такие смысловые пласты произведения, которые недоступны при обращении только к лексике или образной системе.

Список литературы:

1. Поспелов Н. С. Сложное синтаксическое целое и основные особенности его структуры // Доклады и сообщения Института русского языка АН СССР. М., 1948. Вып. 2. С. 43-68.
2. Солганик Г. Я. Синтаксическая стилистика: (Сложное синтаксическое целое). 3-е изд. М.: Либроком, 2009. 232с.
3. Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования. 4-е изд., стереотип. М.: КомКнига, 2006. 144с.
4. Валгина Н. С. Синтаксис современного русского языка. 4-е изд., испр. М.: Высш. шк., 2003. 416с.
5. Водолазкин Е. Г. Авиатор: роман. М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2016. 410с.
6. Ничипоров И. Б. Парадоксы памяти в современном русском романе: «Авиатор» Е. Водолазкина // Русская речь. 2019. № 4. С. 43-52.
7. Белошапкова В. А. Современный русский язык / под ред. В. А. Белошапковой. 3-е изд. М.: Азбуковник, 1997. 928с.