ЭЛЕКТРОННОЕ ГОЛОСОВАНИЕ В ЦИФРОВОМ ОБЩЕСТВЕ: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ МОДЕЛЕЙ И ИХ ВЛИЯНИЕ НА ЭЛЕКТОРАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ (РОССИЙСКИЙ И ЗАРУБЕЖНЫЙ КОНТЕКСТ)

DIGITAL TRANSFORMATION OF THE ELECTION PROCCES

Antonnikov Nikita Aleksandrovich

Magistrant, Faculty of State and Municipal Administration, Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration,

Russia, Moscow

АННОТАЦИЯ

Исследование проводит сравнительный анализ зарубежных моделей электронного голосования (ЭГ) и их адаптации в России. Основная цель работы заключается в идентификации системных уязвимостей различных архитектур ЭГ и последующей выработке научно обоснованных рекомендаций по совершенствованию отечественной системы электронного голосования. Важным аспектом исследования является учет социально-психологических факторов, влияющих на трансформацию электорального поведения в условиях цифрового избирательного пространства, и их развитие.

ABSTRACT

The study provides a comparative analysis of foreign electronic voting (e-voting) models and their adaptation in Russia. The main purpose of the work is to identify system vulnerabilities of various EG architectures and then develop scientifically sound recommendations for improving the domestic electronic voting system. An important aspect of the research is the consideration of socio-psychological factors influencing the transformation of electoral behavior in the digital electoral space, and their development.

Ключевые слова: информационное общество, цифровое общество, цифровая трансформация, цифровизация, политическое участие, цифровое политическое пространство, демократизация, электронное голосование, социальные медиа, кибербезопасность, дезинформация, цифровое неравенство, институциональное доверие, прозрачность, инклюзивность, сетевые технологии, политическая коммуникация, манипуляция сознанием, легитимация, модели внедрения, верификация, данные и алгоритмы.

Keywords: information society, digital society, digital transformation, digitalization, political participation, digital political space, democratization, electronic voting, social media, cybersecurity, disinformation, digital inequality, institutional trust, transparency, inclusivity, network technologies, political communication, mind manipulation, legitimization, implementation models, verification, data and algorithms.

Информационное общество, характеризуемое доминированием создания, обработки и распространения информации, в наиболее развитых странах эволюционировало в качественно новую фазу — цифровое общество. Ключевым отличием является переход от простой доступности информации к всепроникающей цифровизации социальных, экономических и политических процессов на основе сетевых технологий. Если информационное общество сделало информацию квази-общественным благом, то цифровое общество институционализировало данные и алгоритмы как базовый ресурс развития.

Данная трансформация оказала мультипликативное воздействие на политическую сферу. Расширение доступа к информации способствовало демократизации и повышению прозрачности, интенсифицировав вовлечение граждан в политическую коммуникацию. Однако параллельно сформировался комплекс новых уязвимостей: манипуляция общественным сознанием, распространение дезинформации и цифровое неравенство.

Центральным следствием стало возникновение гибридного цифрово-физического политического пространства. Интернет-платформы и социальные медиа превратились в ключевые арены для публичных дискуссий, формирования коллективных идентичностей и политической мобилизации. По мере достижения всеобщего охвата интернетом в развитых странах, онлайн-среда перестала быть дополнением, а стала неотъемлемой инфраструктурой политической жизни.

Этот сдвиг породил институциональные инновации, включая новые форматы политического участия (краудсорсинг, онлайн-петиции, цифровые партии) и повысил требования к их систематизации и легитимации. В ответ на запросы к инклюзивности, безопасности и эффективности, электронное голосование (и шире — цифровизация избирательного процесса) стало логичным вектором формализации политического участия в цифровую эпоху.

Его внедрение представляет собой рациональную адаптацию демократических институтов к технологическим реалиям, хотя и сопряжено с новыми рисками, касающимися кибербезопасности, верификации личности и сохранения доверия к институтам.

Мировой опыт внедрения цифровых технологий в избирательные процессы демонстрирует множество моделей, которые можно дифференцировать по следующим ключевым параметрам:

1. Степень цифровизации: от вспомогательных инструментов (онлайн-регистрация избирателей, цифровые избирательные бюллетени для граждан за рубежом) до комплексных систем дистанционного электронного голосования.
2. Уровень институционального доверия: определяемый прозрачностью технологии, наличием верифицируемого бумажного следа и независимого аудита.
3. Решаемые задачи: повышение доступности и явки, ускорение подсчета голосов, минимизация человеческих ошибок или обеспечение участия для дистанционных избирателей.

Таким образом, переход к цифровому обществу обусловил не просто техническую модернизацию выборов, а глубинную трансформацию экосистемы политического участия, требующую сбалансированного подхода к инновациям, безопасности и защите демократических принципов.

Рассмотрим наиболее развитые модели электронных выборов в разных странах мира.

Эстония: эталонная модель полного цикла интернет-голосования

Эстония является мировым лидером в области интернет-голосования, используя его с 2005 года. Ключевые особенности:

• Технология: Система основана на ID-картах с чипами и мобильных ID, используемых для цифровой подписи голоса. Голос шифруется на устройстве избирателя, передаётся в зашифрованном виде и расшифровывается только в защищённой среде ЦИК после закрытия участков.
• Принцип «голосующего периода»: Интернет-голосование открыто за несколько дней до дня традиционного голосования. Избиратель может многократно переголосовать онлайн, причём действительным считается последний поданный голос. В день бумажного голосования онлайн-система закрывается.
• Правовая и социальная база: Высокий уровень цифровой грамотности населения, развитая инфраструктура электронного государства (e-Residency, цифровые услуги), общественный консенсус и доверие к технологии. Явка на интернет-выборах стабильно растёт, достигая на последних выборах более 50% от общего числа голосов.
• Вызовы: Несмотря на внешнюю аудиторию кода и систему проверки голоса (избиратель может проверить, что его голос учтён и не изменён), сохраняются академические дискуссии о теоретической уязвимости к атакам на endpoints (устройства избирателя) и о сложности верификации для рядового гражданина.

США, Великобритания, Германия, Франция: Отношение к интернет-голосованию крайне осторожное. Акцент делается на оцифровке вспомогательных процессов: электронные реестры (в США — ERIC), машины для голосования с бумажной аудитной лентой (VVPAT в США), электронные системы подсчёта бюллетеней. Полноценное интернет-голосование для всех граждан отвергается из-за непреодолённых, с точки зрения экспертного сообщества этих стран, проблем кибербезопасности, секретности голоса и верификации. Немецкий Конституционный суд в 2009 году признал использование электронных терминалов без возможности прямого контроля со стороны избирателя неконституционным, отдав приоритет «публичности и очевидности» выборов.

Бразилия, Индия: Массовое использование электронных машин для голосования (DRE) на избирательных участках. Эти системы являются «закрытыми коробками», их код часто не публикуется, что вызывает споры о прозрачности. Однако они позволяют эффективно проводить выборы в странах с большим населением и высоким уровнем неграмотности.

Успешная цифровизация выборов зависит не столько от технологии, сколько от триады: общественного доверия (как к институтам, так и к технологии), правовой культуры и цифровой компетентности населения. Эстония демонстрирует уникальный симбиоз этих факторов. Большинство развитых демократий предпочитают эволюционный путь, цифровизируя отдельные этабы, но сохраняя материальный бумажный носитель как ключевой артефакт для аудита и пересчёта.

Стоит детально рассмотреть процесс цифровизации проведения выборов в современной России.

Этапы внедрения:

• 2000-е – начало 2010-х: Локальные эксперименты с КОИБ (комплексы обработки избирательных бюллетеней) – сканеры для автоматического подсчёта бумажных бюллетеней на участке. Параллельно создавались Государственная автоматизированная система «Выборы» (ГАС «Выборы») для управления процессом и электронные реестры избирателей.
• 2010-е: Активное внедрение камер видеонаблюдения на избирательных участках и трансляций с них («Web-наблюдение»). Это стало элементом «технологии доверия», хотя и критиковалось за избирательность ракурсов.
• Ключевой поворот – 2019 год: Первый массовый эксперимент с дистанционным электронным голосованием (ДЭГ) на выборах в Мосгордуму. Система была разработана собственными силами (на базе блокчейн-платформы «Экосистема»). Голосование проходило в отрыве от общей инфраструктуры, на отдельном портале.
• 2020-2024: Системное внедрение и критика. ДЭГ использовалось на общероссийском голосовании по поправкам к Конституции и выборах в Госдуму 2021 года. Была запущена федеральная платформа ДЭГ на базе портала «Госуслуги». К 2024 году ДЭГ стало доступно для миллионов избирателей в десятках регионов.

Технологические и организационные особенности российской модели:

• Централизация: Единая федеральная платформа, управляемая ЦИК России и привязанная к экосистеме «Госуслуг».
• Идентификация: Через Единую систему идентификации и аутентификации (ЕСИА).
• Архитектура: Используется архитектура с «двойным шифрованием» и элементами блокчейна для фиксации транзакций. Критики указывают, что российская блокчейн-система является частной и контролируемой, что противоречит децентрализованной философии технологии.

Российская Федерация реализовала масштабный проект по внедрению дистанционного электронного голосования (ДЭГ), создав одну из наиболее крупных по охвату избирателей систем в мировой практике. Данный опыт подтверждает существование функциональных моделей интеграции цифровых технологий в избирательный процесс. Вместе с тем, как и любая сложная социотехническая система, ДЭГ порождает специфические риски и уязвимости, что обусловливает необходимость их системного изучения и разработки адекватных мер противодействия.

В мировой практике цифровой трансформации ключевым вызовом признаётся проблема цифрового разрыва, выражающегося в структурном неравенстве территорий и социальных групп как в доступе к современной цифровой инфраструктуре, так и в уровне развития соответствующих компетенций (цифровой грамотности). Для Российской Федерации преодоление данного разрыва представляет собой критический контекстуальный фактор при разработке, внедрении и масштабировании систем электронного голосования. С одной стороны, технологии дистанционного волеизъявления обладают потенциалом для повышения инклюзивности, доступности и операционной эффективности избирательных процедур. С другой стороны, их успешная имплементация напрямую зависит от решения комплекса инфраструктурных (качество связи, (покрытие), киберустойчивость), социально-образовательных (уровень цифровой грамотности и доверия населения) и регуляторно-правовых задач, обеспечивающих единые стандарты доступа, безопасности и легитимности на всей территории страны.

Таким образом, цифровой разрыв рискует трансформироваться из технологического неравенства в новый вид политического исключения. Группы населения, лишённые стабильного доступа к интернету, современных устройств или необходимых цифровых навыков, могут оказаться фактически исключёнными из процесса дистанционного волеизъявления. Это создаёт парадоксальную ситуацию, при которой инструмент, призванный повысить инклюзивность, может привести к маргинализации наиболее уязвимых категорий граждан: пожилых людей, жителей удалённых и сельских территорий, социально незащищённых слоёв населения. В результате, вместо консолидации электоральной базы, существует риск её фрагментации и подрыва легитимности итогов голосования, основанной на принципе всеобщего равного избирательного права.

Преодоление этой системной проблемы требует не просто технического внедрения, а инклюзивной цифровой трансформации избирательного процесса, основанной на многоуровневом подходе:

1. Гибридная (смешанная) модель участия. Система электронного голосования не должна быть единственным каналом, а должна сосуществовать с традиционными формами (бумажное голосование на участках, досрочное голосование). Это обеспечивает свободу выбора для граждан и выполняет функцию «сети безопасности» для тех, кто не готов или не может использовать цифровые каналы.
2. Целевые программы по ликвидации инфраструктурного и компетентностного разрыва.
   
   • Инфраструктура: Приоритетное развитие широкополосного доступа в интернет и обеспечение публичных точек доступа (библиотеки, МФЦ, избирательные участки) в малых населённых пунктах.
   • Цифровая грамотность: Запуск масштабных образовательных кампаний, направленных на уязвимые группы. Обучение должно включать не только базовые навыки, но и цифровую гигиену, понимание принципов работы e-голосования и распознавание дезинформации.
   • Технологическая поддержка: Организация центров помощи на базе волонтёрских движений, соцслужб или избирательных комиссий для консультаций и технического содействия.
3. «Цифровая доступность» (Digital Accessibility) интерфейсов. Платформы для голосования должны разрабатываться с учётом принципов универсального дизайна: иметь упрощённый, интуитивный интерфейс, поддержку средств чтения с экрана для людей с нарушениями зрения, возможность масштабирования текста и совместимость со старыми моделями устройств.
4. Правовые и процессуальные гарантии. Законодательство должно прямо закреплять право избирателя на альтернативный (нецифровой) способ голосования и гарантировать недискриминационный доступ ко всем этапам избирательного процесса. Необходима также прозрачная система идентификации и регистрации, компенсирующая отсутствие цифровых профилей.

Таким образом, устойчивое и легитимное внедрение электронного голосования требует признания инклюзивности в качестве системообразующего принципа, а не побочного эффекта. Только синхронное развитие технологий, инфраструктуры, человеческого капитала и правовых рамок позволит минимизировать риски политического исключения и реализовать демократический потенциал цифровизации выборов. При успешном преодолении этих вызовов, система электронного голосования способна принести колоссальную общественную пользу, трансформируя сам характер электорального процесса.

Её фундаментальная ценность заключается, прежде всего, в радикальном повышении доступности и подлинной инклюзивности избирательного процесса. Дистанционное голосование устраняет ключевые пространственные и временные барьеры, открывая прямое участие для граждан с ограниченной мобильностью, жителей удалённых территорий, соотечественников за рубежом и лиц, находящихся на дежурстве, тем самым максимально приближая реализацию конституционного принципа всеобщего избирательного права. Параллельно достигается значительный рост операционной эффективности всей избирательной системы за счёт автоматизации процессов подсчёта, передачи данных и документооборота, что минимизирует транзакционные издержки и снижает вероятность технических ошибок, присущих ручному труду.

Кроме того, корректно спроектированная система на основе современных криптографических протоколов способна сформировать новый стандарт прозрачности и доверия. Возможность независимого аудита и, что особенно важно, персональной верификации избирателем учтённого голоса закладывает основу для технологически обеспеченной легитимности, выходящей за рамки традиционного институционального доверия. В более широком смысле, внедрение электронного голосования представляет собой стратегическую адаптацию демократических институтов к реалиям цифровой эпохи. Оно не только легитимирует политический процесс в глазах «цифровых» поколений, но и создаёт критическую инфраструктуру для будущего развития более сложных форм публичной демократии, таких как совещательные онлайн-платформы или механизмы постоянной обратной связи.

Следовательно, конечная цель заключается не в простой замене бумажного носителя цифровым, а в глубокой модернизации электоральной системы. Эта модернизация должна быть нацелена на создание более гибкой, повсеместно доступной, технологически защищённой и, как следствие, более устойчивой и легитимной модели демократического участия. Подлинная ценность электронного голосования раскрывается в полной мере только тогда, когда его технологическое совершенство неразрывно связано с гарантией равных политических прав и возможностей для каждого гражданина, утверждая инклюзивность как основу демократии в цифровом веке.

Список литературы:

1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.: с изм. и доп. на 01.01.2024 г. // Российская газета. 2023. № 287(8390).
2. Федеральный конституционный закон от 12.06.2002 № 6-ФКЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (в ред. от 2024 г.).
3. Федеральный конституционный закон от 15.01.1995 № 3-ФКЗ «О государственных референдумах в Российской Федерации» (в ред. от 2023 г.).
4. Федеральный закон от 10.01.2003 № 19-ФЗ «О безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации» (ред. от 2022 г.).
5. Федеральный закон от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» (ред. от 2024 г.).
6. Федеральный закон от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных» (ред. от 2024 г.).
7. Постановление Правительства РФ от 20.08.2021 № 1430 «Об утверждении Правил использования Единой системы идентификации и аутентификации (ЕСИА) при проведении государственных и муниципальных выборов и референдумов».
8. Приказ ФСБ РФ от 25.11.2019 № 594 «Об утверждении требований к защите сведений, составляющих государственную тайну, в информационных системах».
9. Приказ Минкомсвязи РФ от 15.10.2020 № 548 «Об утверждении требований к защите информации в информационных системах органов государственной власти».
10. Постановление Центральной избирательной комиссии РФ от 28.02.2019 № 12/191-6 «О порядке проведения эксперимента по применению электронного дистанционного голосования при выборах депутатов Московской городской думы».
11. Закон города Москвы от 22.12.2018 № 80 «О проведении эксперимента по применению электронного дистанционного голосования при выборах депутатов Московской городской Думы» (в ред. от 2023 г.).
12. Постановление Правительства Калужской области от 10.09.2020 № 520-П «Об утверждении Порядка проведения электронного голосования».
13. Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы: Указ Президента РФ от 09.05.2017 № 203 // Собрание законодательства РФ. 2017. № 20. Ст. 2901.
14. Доктрина информационной безопасности Российской Федерации: Указ Президента РФ от 05.12.2016 № 646 // Собрание законодательства РФ. 2016. № 50. Ст. 7074.
15. Стратегия кибербезопасности Российской Федерации: Утверждена Советом Безопасности РФ в 2021 г.
16. Всеобщая декларация прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10.12.1948).
17. Международный пакт о гражданских и политических правах (принят 16.12.1966, вступил в силу 23.03.1976).
18. Окинавская хартия глобального информационного общества (принята 22.07.2000).
19. Тунисская программа для информационного общества (принята 18.11.2005).
20. Estonian Electoral Act (2002, amendments until 2024).
21. Swiss Federal Law on Political Rights (2018 edition).
22. British Columbia Voting Patterns Act (2008–2023).
23. Help America Vote Act (HAVA) (2002).
24. Brazilian Blockchain Voting Pilot Regulation (2019).
25. Колесников С. Е. Электронные выборы: технологии и безопасность. — М.: Издательство, 2018. — 200 с.
26. Петрова И. В. Правовые аспекты электронного голосования в России // Журнал «Право и политика». — 2019. — № 3. — С. 45–52.
27. Alvarez R.M., Hall T.E. Electronic Voting and Election Integrity in the United States. — Washington, DC: EAC Press, 2019.
28.  
29. Barros C., Ribeiro M. Blockchain-Based E-Voting in Brazil: Challenges and Prospects. — São Paulo: AGeNTI, 2021.
30.  
31. Smith J., Patriquin K. E-Voting and Trust: The Canadian Experience. — Vancouver: Elections BC, 2020.
32. Vassil K., Solvak M. Internet Voting in Estonia: Technological and Sociopolitical Dimensions. — Tallinn: University of Tartu Press, 2019.
33. Weibel A., Blum R. E-Voting in Switzerland: Balancing Direct Democracy and Security. — Bern: Swiss Federal Chancellery, 2018.
34. Цифровое правительство: глобальные индексы и показатели. — М.: Минцифры России, 2023.
35. Brazilian Blockchain Voting Pilot Regulation (2019) // Superior Electoral Court of Brazil. URL: https://www.tse.jus.br (дата обращения: 01.06.2025).
36. British Columbia Voting Patterns Act (2008–2023) // Legislative Assembly of British Columbia. URL: https://www.leg.bc.ca (дата обращения: 01.06.2025).
37. Estonian Electoral Act (2002, amendments until 2024) // Riigi Teataja. URL: https://www.riigiteataja.ee (дата обращения: 01.06.2025).
38. Help America Vote Act (HAVA) (2002) // U.S. Congress. URL: https://www.congress.gov (дата обращения: 01.06.2025).
39. International Institute for Democracy and Electoral Assistance (IDEA). Democracy in the Digital Age: Innovations in the Electoral Process. — Stockholm, 2021.
40. Swiss Federal Law on Political Rights (2018 edition) // The Federal Council. URL: https://www.fedlex.admin.ch (дата обращения: 01.06.2025).