СВОЕОБРАЗИЕ МИФОТВОРЧЕСТВА М.Ф. ДОСТОЕВСКОГО

AННОТAЦИЯ

Стaтья посвященa изучению мифологических структур в романах «великого пятикнижия» М.Ф. Достоевского. Рассматриваются ассоциации главных героев с классическими мифологическими персонажами, а также использование библейских и фольклорных мотивов для выражения идеи автора. Статья подчеркивает важность понимания мифологических аспектов для полного понимания и восприятия творчества писателя.

Ключевые словa: М.Ф. Достоевский, мифотворчество, миф, мотив, фольклор, архетипы, символика, «великое пятикнижие», роман, библия, литература, религия, анализ.

Миф – универсальная и исторически изменчивая форма осмысления действительности, составляющая основу искусства. В основном слово «миф» ассоциируется с рассказами о богах и героях и предполагается, что миф принадлежит далекому прошлому. Но понятие мифа гораздо глубже. «Библия придает мифологии историзованную форму, за которой следует вторичное мифотворчество раннего христианства» [21]. «Итоги средних веков выразились в мифологическом синтезе Данте. Шекспир создал собственную мифологическую систему, которую Г. Гейне назвал «светской Библией». Мифологическое самоопределение европейской культуры – это «Фауст» Гете. В эпоху романтизма в литературе происходит борьба прометеического мифа с дионисийским. Далее последовало распространение и употребление романтической мифологии, прямо влияющее на политику (наполеонизм, прометеизм Шелли и Маркса). На основе этого Достоевский начал возрождать мифологическую культуру европейского романа» [22].

Достоевский не всегда явно ссылался на мифологию. Иногда её компоненты выявляются лишь с помощью специального анализа. Рассмотрим некоторые романные мифы Достоевского.

Главного героя романа «Преступление и наказание» Раскольникова называют «русским Гамлетом». Гамлет и Раскольников – гуманисты, вынужденные убивать. Свой романный миф Достоевский строит на мотиве Воскресения. «Лейтмотив Лазаря» подсказывает нам сравнение между Раскольниковым и Лазарем. Раскольников сам признает себя духовным мертвецом и только на каторге воскресает для новой жизни. Это не криминал, а роман о спасении преступника. Инструментом спасения является проститутка Соня, которая по ходу действия приобретает черты раскаявшейся грешницы из ранней агиографии. Так, Мария Египетская – это блудница, ставшая святой. Также произведение содержит и ветхозаветные мотивы: книга Иова отразилась в исповеди Мармеладова; в эпилоге упомянут праотец Авраам. А Петербург, где произошла духовная смерть Раскольникова, –русский вариант европейского мифа о Городе (актуализация библейского Вавилона).

Роман «Идиот» сюжетно противоположен «Преступлению и наказанию». Князь Мышкин – христо-подобный человек, «князь Христа». На его примере решается вопрос: что бы произошло, если бы Христос пришел в современный мир? Князь Мышкин – герой, и слабовольный автор мистического сюжета. Он пытается бороться против сюжета, избежать и исправить события, предсказанные им же. Люди оказываются персонажами его сновидения. Его воображение оказывается его проклятием: ему нельзя ничего предвидеть, так как все исполняется. Он несет ответственность за каждую свою мысль. Любя людей, он сомневается в них, и любое сомнение оказывается фатальным. Спасение Магдалины – прототип его неудачной попытки спасения Настасьи Филипповны. Князь Мышкин – это гамлетический Христос кризисной эры XIX века. Конечно соединение Гамлета и Христа – это немыслимое сочетание, но Достоевский был художником невозможных сочетаний.

В романе «Бесы» Достоевский разработал собственную демонологию.

По мнению В.И. Иванова, основной миф «Бесов» – это миф о Матери¬Земле, переплетающийся с гностическим мифом о «душе мира». Также Иванов утверждает, что Ставрогин – «отрицательный русский Фауст», вассал сатаны.  Но подчеркивает, что Ставрогин, изменяя Богу, не верен и сатане; он изменяет всем и в конечном счете «вешается, как Иуда». Это еще одно немыслимое сочетание – Фауста с Иудой. По мысли Достоевского, деяние не искупает вину, а существует вина, убивающая саму возможность деяния, вина неискупимая. Преступление Ставрогина символически обозначает предательство своих идеалов.

По моему мнению, миф о Фаусте-предателе – это основной миф «Бесов». Но Достоевский не только оспорил мифологию без Бога, но и впервые вскрыл (именно в «Бесах») систему политического мифотворчества. Первым дискредитировать мораль, соединив её с национальным мифом, додумался не Гитлер, а Верховенский: он хотел навязать народу Самозванца и извратить нацию «правом на бесчестие» [6, с. 288].

В «Бесах» показано, как Петр Верховенский творит «легенду», т.е. политический миф. Он собирается «пустить смуту» – использовать русскую традицию самозванцев, объявив Ставрогина Иваном-царевичем (любимым героем русского фольклора). Достоевский раскрыл такую черту политической мифологии XX века, как злостную эксплуатацию национальных мифов прошлого.

В романе «Подросток» Версилов – вариант «русского скитальца», бесприютный бродяга. Ему противостоит странник Макар, носитель народной религиозности. Достоевский в своем произведении сделал синонимы «скиталец» и «странник» антонимами. Деньги – демоническое искушение Подростка: это вариант старого мифа о демонизме капитала.

Достоевский опирается на мифологические традиции, олицетворенные в Матери-Земле, Эдипе, Христе, Фаусте и Гамлете, а также в образах Каина и Иуды. «Мифология Достоевского передает трагедию новой истории – временное торжество нигилизма и тирании» [22].

Достоевский не всегда явно ссылался на мифологию. Иногда её компоненты выявляются лишь с помощью специального анализа. В своем творчестве он опирается на мифологические традиции, олицетворенные в Матери-Земле, Эдипе, Христе, Фаусте и Гамлете. Фаустовский сюжет у него обретает специфические черты, определяемые авторским видением и типом духовности, свойственным русской культуре. Достоевский использует «…элементы поэтики фантастического для построения символико-мифологической системы романов, с помощью которой сюжетно воплощаются заветные идеи как самого писателя, так и его героев. В романах «великого пятикнижия» ключевые для фабулы поступки героев не поддаются «реалистической» психологической мотивации… Адекватное истолкование эти алогические перипетии получают только при рассмотрении их в качестве мифов, исходя из мифологического мышления Достоевского» [15]. В романе «Бесы» Федор Михайлович соединяет фактическое историческое время и время абсолютное, мифологическое, его герои обладают индивидуальными и, одновременно, вечными чертами.  «Мифология Достоевского передает трагедию новой истории – временное торжество нигилизма и тирании» [22].

Список литературы:

1. Галышева, М. П. Субъективное время в произведениях Достоевского / М. П. Галышева // Вестник Московского университета. Серия 9 : Филология. – 2009. – № 2. – С. 74-83.
2. Криницын, А. Б. Миф о жертве в поздних романах Ф. М. Достоевского / А. Б. Криницын // Litera. – 2016. – № 2. – С. 56-70.
3. Назиров, Р. Г. Историческая проза / Р. Г. Назиров.– Уфа : БГУ, 2016. – Т. 1. – 260 с.
4. Назиров, Р. Г. Специфика художественного мифотворчества Ф.М. Достоевского : сравнительно-исторический подход / Р. Г.Назиров  // Русская классическая литература : сравнительно-исторический подход. Исследование разных лет : Сборник статей. – Уфа : РИО БашГУ, 2005. – С. 189-198.