ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА СТРАН СЕВЕРНОЙ ЕВРОПЫ В ОТНОШЕНИИ РЕЛИГИОЗНЫХ МЕНЬШИНСТВ В УСЛОВИЯХ СЕКУЛЯРИЗАЦИИ И ПОЛИТИЗАЦИИ РЕЛИГИИ

THE STATE POLICY OF THE NORDIC COUNTRIES IN RELATION TO RELIGIOUS MINORITIES IN THE CONTEXT OF SECULARIZATION AND POLITICIZATION OF RELIGION

Belokoz Elizaveta Romanovna

Postgraduate, 3^rd course, Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University,

Russia, Saint-Petersburg

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается государственная политика стран Северной Европы в отношении религиозных меньшинств в условиях секуляризации, миграционных процессов и роста правопопулистских движений. Предметом исследования являются политико-правовые механизмы регулирования положений религиозных меньшинств в Дании, Норвегии, Исландии, Швеции и Финляндии. Цель исследования состоит в выявлении трансформаций скандинавской модели религиозной толерантности и анализе противоречий между декларируемыми принципами свободы совести и практиками государственного управления. В работе используются методы сравнительного анализа, институционального и политико-правового подходов, а также элементы дискурс-анализа. Результаты исследования показывают, что при сохранении высоких формальных гарантий религиозной свободы в странах региона усиливаются рестриктивные меры в отношении мусульманских и иных религиозных меньшинств, а секуляризм все чаще используется как элемент национальной идентичности и инструмент исключающей политики. Делается вывод о трансформации скандинавской модели от инклюзивного секуляризма к селективной и политизированной форме регулирования религиозного многообразия.

ABSTRACT

The article examines the state policy of the Nordic countries in relation to religious minorities in the context of secularization, migration processes and the growth of right-wing populist movements. The subject of the study is the political and legal mechanisms for regulating the situation of religious minorities in Denmark, Norway, Iceland, Sweden and Finland. The purpose of the study is to identify the transformations of the Scandinavian model of religious tolerance and analyze the contradictions between the declared principles of freedom of conscience and public administration practices. The work uses methods of comparative analysis, institutional and political-legal approaches, as well as elements of discourse analysis. The results of the study show that while maintaining high formal guarantees of religious freedom in the countries of the region, restrictive measures against Muslim and other religious minorities are increasing, and secularism is increasingly being used as an element of national identity and an instrument of exclusionary policy. A conclusion is drawn about the transformation of the Scandinavian model from inclusive secularism to a selective and politicized form of regulation of religious diversity.

Ключевые слова: религиозные меньшинства; Северная Европа; государственная политика; секуляризм; миграция; ислам; правопопулизм; религиозная свобода.

Keywords: religious minorities; Northern Europe; public policy; secularism; migration; Islam; right-wing populism; religious freedom.

Протестантизм является одним из трех главных направлений в христианстве, закрепившийся во многих странах Европы, в том числе и в Северной её части. Данный регион представляет собой уникальный контекст для анализа отношений между государством и религиозными меньшинствами. Страны региона исторически считаются парадигмой религиозной свободы и защиты прав меньшинств, однако в последние двадцать лет это политическое и правовое пространство переживает значительную трансформацию, обусловленную миграционными процессами, политизацией ислама и подъемом популистских партий.

Правовая архитектура Северной Европы

Дания, Норвегия, Исландия, Швеция и Финляндия развивались в соответствии с моделью протестантского государственного церковного строя, в котором национальные лютеранские церкви поддерживаются государством. Однако, это не препятствует высокой степени защиты религиозной свободы и прав меньшинств. Центральный парадокс скандинавской модели заключается в том, что правовое предпочтение, отдаваемое государственной религии, оказывается совместимым с современными гарантиями религиозной свободы. Государственные церкви играют интеграционную роль, способствуя социальному сплочению и формированию общественной политики, при этом не являясь инструментом дискриминации религиозных меньшинств [18].

Тем не менее, правовой статус религиозных меньшинств варьируется в странах в зависимости от степени вмешательства государства. В Дании группы, не входящие в государственную церковь, не имеют специального правового статуса, тогда как в Финляндии и Швеции существуют сложные системы регистрации. Это различие отражает более широкий вопрос о соотношении признания и нейтральности в правовых системах, в которых отсутствует единое определение термина «религиозное меньшинство» на уровне национального законодательства [18].

Дания

Дания исторически позиционировалась как либеральное общество. Но с 1980-х годов произошел постепенный сдвиг в сторону рестрикционистской иммиграционной политики. Закон об интеграции иностранных граждан Дании 1999 года (Lov om integration af udlændinge i Danmark), хотя и преподносился как прогрессивный, но критиковался правозащитными организациями за дискриминацию этнических меньшинств. После прихода к власти правого коалиционного правительства в 2001 году контроль над иммиграцией стал более жестким, а избирательная поддержка радикально-правых партий подтолкнула лидирующие объединения к принятию более жесткой позиции [9, p. 99].

В 2015–2016 годах произошел кардинальный сдвиг в политической парадигме. Правительство ввело временный статус гуманитарной защиты вместо постоянного убежища, что затруднило получение гражданства, сократило пособия для мигрантов почти вполовину и продлило сроки воссоединения семей. В 2018 году был принят план «Одна Дания без параллельных обществ — никаких гетто к 2030 году» (‘One Denmark without parallel societies — no ghettos by 2030’), включающий в себя обязательное образование в условиях «датских ценностей» в районах с высоким числом мигрантов, предусматривающий комендантский час, усиленное полицейское патрулирование и запрет на строительство мечетей с минаретами [3].

Запрет на ношение хиджаба и паранджи вступил в силу в августе 2018 года. По данным 2024 года, количество ходатайств об убежище в Дании составило всего 4 на 10 000 человек населения, что значительно ниже, чем в других странах Европы, например, в Великобритании (16 на 10 000) или Франции (20 на 10 000). Новое правительство Социал-демократической партии (Socialdemokratiet), пришедшее к власти в 2019 году под руководством Метте Фредериксен, продолжило рестрикционистскую политику под лозунгом «нулевой приток беженцев» (zero asylum seekers), демонстрируя межпартийный консенсус по этому вопросу [9, p. 101].

Норвегия

Статья 16 Конституции Норвегии предусматривает право всех жителей королевства на свободное исповедание своей религии, а все религиозные и мировоззренческие общины должны поддерживаться на равных условиях. В 2015 году Стортинг отменил статью о богохульстве в Уголовном кодексе (Blasfemiparagrafen i straffeloven), что означало отсутствие наказаний за выражение критики в адрес религии или религиозных доктрин, дающее в свою очередь право на свободу слова в отношении религии. В 2021 году вступил в силу закон о религиозных организациях и светском мировоззрении (Lov om tros- og livssynssamfunn), который предоставил всем признанным религиозным общинам финансовую поддержку от государства и муниципалитетов [12].

Однако практическое воплощение принципов и законов оказалось проблематичным. Согласно опросу Норвежского центра изучения Холокоста и религиозных меньшинств (Senter for studier v Holocaust og livssynsminoriteter) 2024 года, 22.1 % норвежского населения придерживаются антимусульманских взглядов, а примерно 31 % имеют выраженные предубеждения против мусульман. Более того, более 50 % мусульман в Норвегии сообщили об опыте дискриминации в течение последнего года [10].

В ответ на эти вызовы норвежское правительство в декабре 2024 года представило новый план действий с 30 мерами по борьбе с расизмом и дискриминацией в отношении мусульман. Этот план сосредоточен на трех областях: диалог и функционирование демократии, знания и компетенции, безопасность и защита. Он включает в себя программу «Мусульманских проводников» (Muslim Pathfinders) для работы с молодежью, увеличение финансирования движений против ненависти и меры по повышению устойчивости против дезинформации [10].

Критически значимой является проблема информационной среды. Исследования показывают, что в средствах массовой информации показывают мусульман и ислама как ключевой источник антимусульманских установок. Кроме того, 43 % мусульман в Норвегии сообщают, что довольно часто чувствуют себя «нежелательными»; 36 % сталкиваются с пренебрежительным отношением при раскрытии своей религиозной принадлежности [2, с. 15].

Исландия

В Исландии количество мусульман составляет примерно 3 000 человек, что менее 1 % населения. Первое появление представителей мусульманской религии в стране (в 1970-х годах) связано с прибытием иммигрантов из исламских стран, а также иранцев и беженцев из Косово [19, с. 38].

В стране есть две мусульманские организации, которые официально зарегистрированы: Ассоциация мусульман Исландии (Felag muslima a Islandi) — управляет мечетью Рейкьявика, расположенной на третьем этаже офисного здания с 2002 года — и Исламский культурный центр Исландии (Islamic Cultural Center of Iceland (ICCI)), основанный в 2008 году и управляющий мечетью в центре города. Мусульманские организации функционируют в условиях правовой обеспеченности: если они официально зарегистрированы, то могут получать государственное финансирование. Однако, они находятся в условиях более низкого уровня поддержки, чем государственная церковь [19, с. 39].

Наиболее значимым событием в исландской религиозной политике последних двух десятилетий стало строительство первой целевой мечети в Рейкьявике. Борьба длилась почти полтора десятилетия: мусульманская ассоциация впервые подала заявку на строительство целевой мечети в 1999 году, но город предоставил участок меньше требуемого и не одобрил строительные планы. Проект застопорился. Только 6 июля 2013 года совет Рейкьявика под руководством мэра Йона Гнарра одобрил строительство мечети размером 800 квадратных метров с ограничением высоты крыши в 9 метров, при этом участок был предоставлен бесплатно [20]. Это решение вызвало резкую отрицательную реакцию у населения города, а впоследствии и акции протеста. Так, в социальных сетях была создана петиция «Мы протестуем против строительства мечети в Исландии», участники которой постфактум разослали угрожающие листовки иммигрантам, в том числе и беженцам, по почтовым ящикам [21].

Важно отметить, что конфликт вокруг мечети Рейкьявика ознаменовал переломный момент: это была первая реализация исламофобии, которая возникла из местного исландского контекста [4, с. 60].

Впоследствии многие развивающиеся политические партии, например, Народная партия (Flokkur folksins) и Центральная партия (Miðflokkurinn), начали выступать за более жесткий контроль иммиграции. Кроме того, стали появляться лозунги против мультикультурализма, поскольку в понимании многих исландские ценности должны стоять в более приоритетном положении, чем остальные [17, с. 34].

В контрасте с политической мобилизацией антимусульманских настроений, исландские правоохранительные органы попытались предпринять проактивные меры. Столичная полиция запустила проект по мониторингу и предотвращению преступлений на почве ненависти, включающий встречи начальника инспекции с лидерами мусульманских организаций. Такого рода собрания привели к позитивным результатам: укреплению сотрудничества между полицией и мусульманским сообществом, уменьшению недопонимания и искоренению фобических предубеждений [7].

В 2015 году исландская ассоциация этических гуманистов (Siðmennt) добилась отмены наказания за нарушение статьи о богохульстве в Общем уголовном кодексе Исландии (Almenn hegningarlög, 125 gr. – Guðlast). Теперь каждый житель страны мог высказаться открыто по поводу церкви и религии государства [6].

Швеция

В Швеции около 6 % (примерно 600 000 человек) населения страны составляют мусульмане. Из них только 200 445 официально зарегистрированы в исламских общинах, что указывает на высокий уровень секуляризации даже среди лиц мусульманского происхождения. Шведский исследовательский совет (Vetenskapsrådet) выявил, что шведы, принадлежащие исламской вере, особенно иранского или боснийского происхождения, проявляют уровень секуляризма, сопоставимый с населением в целом [1].

Однако, официально мусульманские общины Швеции не признаны национальными меньшинствами, поскольку они не проживают в стране достаточно долго. В этой стране официально представлены пять национальных меньшинств — это объединения евреев, цыган, саамов, шведских финнов и торнедальцев. Политика в отношении мусульманских сообществ классифицируется как иммиграционная, а не политика в отношении национальностей. Мусульманские организации могут регистрироваться как «религиозные общины» с тем же правовым статусом, что и Церковь Швеции, но юридически это не обязательно [14].

Наблюдается рост популистской партии "Шведские демократы" (Sverigedemokraterna). Ныне это третья по численности фракция в риксдаге, радикально изменившая политический ландшафт. Партия систематически связывает мусульманскую иммиграцию с ростом преступности, нагрузкой на систему социального обеспечения и культурной угрозой светской шведской идентичности. Согласно опросам, 59 % избирателей Шведских демократов высказывают неблагоприятное мнение о мусульманах в стране. В 2023 году лидер партии Йимми Окессон предложил закрыть и снести мечети, распространяющие "антидемократическую, антишведскую, антисемитскую пропаганду", а в январе 2024 года член парламента Ричард Йомшоф предложил запретить исламский полумесяц и звезду [13].

Необходимо отметить, что Шведские демократы и подобные правопопулистские партии используют религию стратегически как маркер национальной идентичности при одновременном позиционировании себя в качестве защитников секуляризма. Они определяют ислам, прежде всего, как политическую идеологию, несовместимую со шведской демократией и культурой. Эта риторика опирается на парадокс постлютеранской секулярности, в которой протестантские нормы остаются глубоко укоренены в североевропейской идентичности, несмотря на отрицание религиозного аналога на поверхностном уровне [11, с. 430].

Финляндия

Финляндия является единственной североевропейской страной, где Евангелическо-лютеранская церковь (72 % населения) и Финская православная церковь признаны законодательством, а другие религиозные меньшинства имеют достаточно сложные системы регистрации. Однако наиболее острой проблемой Финляндии является использование религиозной идентичности в процедурах предоставления убежища [5].

С 2015 года финская Служба миграции (Migri) столкнулась с беспрецедентным числом религиозных обращений из ислама в христианство среди мусульманских мигрантов. Хотя это свидетельствует о стратегическом использовании религиозной идентичности в целях получения статуса беженца, более фундаментальная проблема состоит в системе «тестирования убеждений», которую Экуменический совет Финляндии (Suomen Ekumeeninen Neuvosto) характеризует как дискриминационную и нарушающую свободу совести [16, с. 85].

Органы власти требуют, чтобы новые верующие продемонстрировали полный разрыв с предыдущей религией и могли ответить на богословские вопросы, которые многие коренные финские верующие не смогли бы правильно интерпретировать. Это создает систему, в которой решение об убежище приобретает религиозно-политический характер, противоречащий международным стандартам определения статуса беженца [16, с. 87].

Дискуссия

Запреты на хиджабы и паранджу распространились по большей части территории Северной Европы, включая Данию (2018), Норвегию (c 2018 года в школах и детских учреждениях) и Швецию (с исключениями для религиозной практики, что является политически противоречивым). Эти законы часто оправдываются соображениями безопасности и идентификации. С другой стороны, они направлены на культурную конформность и отражают растущий дискомфорт секулярного общества с видимой религиозностью [22].

Ключевой особенностью политического дискурса в Северной Европе является стратегическое использование секуляризма в качестве маркера национальной идентичности. Нерелигиозные финны проявляют более отрицательное отношение к религиозным меньшинствам, несмотря на общую либерализацию. Этот парадокс объясняется тем, что «индивидуализм» в образе жизни рассматривается как совместимое понятие с секулярностью, тогда как коллективная религиозная идентичность воспринимается как угроза [15, с. 5].

Партия Шведских демократов (Sverigedemokreterna), партия Истинных финнов (Perussuomalaiset) и другие популистские партии используют религию в качестве идеологического оружия против мусульманской иммиграции, одновременно позиционируя себя как защитников «христианского наследия» и светского порядка [11, с. 434].

Исландское законодательство защищает свободу совести и верования, но его защита от религиозной дискриминации более слаба, чем может быть предоставлена в других демократических странах. Закон запрещает дискриминацию на основе религии «во всех сферах общества». Однако, необходимо отметить, что само государство может применять дискриминацию по религиозному признаку при условии, что данная дискриминация защищает государственную церковь и сохраняет ее идентичность и аутентичность [8, с. 3]. И здесь дело касается не только мусульманского населения, но и других верований. Например, официально признанная в Исландии как религиозное общество Организация исландской религиозной общины неоязычников (неопаган) (Ásatrúarfélagið). Община не раз вступала в конфронтации с правительством по поводу финансирования на равном уровне с национальной церковью, ссылаясь на нарушении прав по статье 14 Европейской конвенции о правах человека (равенство и недискриминация религиозных общин). Также выражались недовольства и со стороны религиозного общества по поводу поддержки Общины неконсервативных ценностей, в частности семейных. Кроме того, широкий резонанс вызвало строительство храма для Ásatrúarfélagið, что впоследствии привело к решению сделать строение менее открытым, чем планировалось ранее.

Радикальные правые партии стратегически используют гендерное равенство для делегитимизации мусульманской иммиграции, утверждая, что ислам несовместим с ценностями гендерного равенства, которые определяют Северную Европу. Это создает сложный дискурс, в котором либеральные ценности используются для исключающей политики [11, с. 431].

Заключение

Северная Европа находится в состоянии преобразования своей базовой политико-правовой логики. С одной стороны, конституционные и правовые гарантии в области свободы совести и защиты от дискриминации остаются среди наиболее развитых в мире. С другой стороны, практическая реализация этих принципов в отношении мусульманских и других религиозных меньшинств все более проблематична.

Дания демонстрирует процесс постепенного демонтажа интеграционной политики в пользу временности и сегрегации. Норвегия официально признает проблему антимусульманского расизма и ищет пути ее решения, но более чем у половины мусульманского населения есть свежий опыт дискриминации. Правительство Исландии, несмотря на законы, защищающие религиозную свободу все же придерживается протестантской религии, показывая ее значимость через средства массовой информации. Швеция сталкивается с возникновением правопопулистской партии третьего размера, которая перестраивает политический дискурс вокруг культурной угрозы. Финляндия использует религиозную веру как критерий убежища, что создает парадоксальную систему, в которой органы власти становятся арбитрами аутентичности веры.

Скандинавская модель трансформируется в таком направлении политики, в которой секуляризм используется как орудие против видимой религиозности меньшинств. Это требует глубокого переосмысления того, как правовые системы и государственная политика соотносятся с многоконфессиональностью и правами человека в условиях глубокой секуляризации и политизации религиозной идентичности.

Список литературы:

1. 2023 Report on international Religious Freedom: Sweden  [Электронный ресурс] – Режим доступа : https://www.state.gov/reports/2023-report-on-international-religious-freedom/sweden/ (Дата обращения: 11.01.2026).
2. Action plan to combat Anti-Muslim racism/ Norwegian Ministry of Culture and Equality [Электронный ресурс] – Режим доступа : https://www.regjeringen.no/contentassets/fd16a9e7ebc9441183a2b901a4b93edf/en-gb/pdfs/action-plan-to-combat-anti-muslim-racism-2025-2030.pdf (Дата обращения: 08.01.2026).
3. Denmark’s Turn to Temporary Protection Has Made It a Pioneer in Restrictive Immigration Policies / Migration Policy. – 2025 – [сайт] – Режим доступа: https://www.migrationpolicy.org/article/denmark-migration-profile-pioneer (Дата обращения: 07.01.2026).
4. Eleventh OIC observatory report on islamophobia. July 2017 – April 2018. Dhaka, People’s Republic of Bangladesh. 2018 – 152 p.  [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://www.oic-oci.org/upload/islamophobia/2018/11th_Annual_Report_on_Islamophobia_English.pdf
5. Finland/ Minority Rights Group [сайт] – Режим доступа: https://minorityrights.org/country/finland/ (Дата обращения: 12.01.2026).
6. Gunnarsson S.H. The status of religion and religious life in Iceland today/ Sidmennt – 24.07.2006 [сайт] – Режим доступа:  https://www.sidmennt.is/um-sidmennt/frettir/the-status-of-religion-and-religious-life-in-iceland-today/ (Дата обращения: 10.01.2026).
7. Iceland 2023 International religious freedom report. [Электронный ресурс] – Режим доступа :  https://www.state.gov/wp-content/uploads/2024/03/547499-ICELAND-2023-INTERNATIONAL-RELIGIOUS-FREEDOM-REPORT.pdf (Дата обращения: 10.01.2026).
8. Iceland / U.S. Department of State. Diplomacy in action [сайт] – Режим доступа:  https://2009-2017.state.gov/documents/organization/171699.pdf
9. Kapitsyn V.M., Magomedov A.K., Shaparov A. E.  Immigration policy and integration of migrants in the Kingdom of Denmark at the beginning of the XXI century // The Baltic Region – 2022 – Vol. 14, № 2. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://journals.kantiana.ru/eng/baltic_region/5138/36823/ (Дата обращения: 07.01.2026).
10. New action plan to combat racism and discrimination against Muslims/ Government.no – N 77/24 – 13.12.2024 – [сайт] – Режим доступа: https://www.regjeringen.no/en/whats-new/new-action-plan-to-combat-racism-and-discrimination-against-muslims/id3078937/ (Дата обращения: 08.01.2026).
11. Norocel O.C., Pettersson K. Imbrications of gender and religion in Nordic radical right populism // Routledge. Taylor and Francis Group – 2022 – Vol. 29, № 4, 429-446 p. – [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/1070289X.2021.1990542 (Дата обращения: 13.01.2026).
12. Norway / Humanists International. The Freedom of Thought Report. – 2025 – [сайт] – Режим доступа: https://fot.humanists.international/countries/europe-northern-europe/norway/ (Дата обращения: 08.01.2026).
13. Sweden Democrat leader calls for mosques to be demolished [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://www.thelocal.se/20231127/sweden-democrat-leader-calls-for-mosques-to-be-demolished (Дата обращения: 11.01.2026).
14. Sweden: Religion and Belief Minorities. Interactive Infographics [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://atlasminorityrights.org/countries/Sweden.php (Дата обращения: 11.01.2026).
15. Taira T., Ketola K., Sohlberg J. Normalisation of nonreligious identity in Finland// Routledge. Taylor and Francis Group – 2023 – Vol. 38, № 1, 1-19 p. – [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/13537903.2022.2138020 (Дата обращения: 13.01.2026).
16. Talalaeva E.Yu., Pronina T.S. Ethnic and religious aspects of immigration processes in Finland // Baltic Region, Society – 2025 – P. 82-98. [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://balticregion.kantiana.ru/en/jour/15843/83821/ (Дата обращения: 12.01.2026).
17. Tamimi N.K. Right-Wing Extremism in Iceland. Analyzing the influence of UK and US rhetoric on Icelandic discourse. Дис. - 1-56 p. [Электронный ресурс] – Режим доступа : https://skemman.is/bitstream/1946/46699/1/Lokaritger%C3%B0.pdf (Дата обращения: 10.01.2026).
18. Ventura M. State and churches in northern europe: achieving freedom and equality through establishment / Law. Search. Engine – 07.11.2015 - [сайт] – Режим доступа: https://lawexplores.com/states-and-churches-in-northern-europe-achieving-freedom-and-equality-through-establishment/ (Дата обращения: 07.01.2026).
19. Атамали К.Е. Мусульманское сообщество Исландии на современном этапе // Россия и мусульманский мир: научно-информационный журнал. – 2025 – № 4 (338) – С.36-48.  [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/musulmanskoe-soobschestvo-islandii-na-sovremennom-etape/viewer (Дата обращения: 09.01.2026).
20. В Исландии начинается строительство первой мечети / Седмица.RU: Церковно-Научный Центр «Православная Энциклопедия – 01.10.2013 - [сайт] – Режим доступа: https://sedmitza.ru/text/4112364.html (Дата обращения: 10.01.2026).
21. Мусульман Исландии пытаются лишить мечети/ Islam News: Информационное агентство России – 06.06.2014 – [сайт] – Режим доступа: https://islamnews.ru/Musulman-Islandii-pytajutsja-lishit-mecheti (Дата обращения: 10.01.2026).
22. Норвегия запретила ношение паранджи и никаба в учебных заведениях/ Immigrant.Today [сайт] – Режим доступа: https://immigrant.today/norway/13475-norvegija-zapretila-noshenie-parandzhi-i-nikaba-v-uchebnykh-zavedenijakh.htm (Дата обращения: 13.01.2026).