Телефон: +7 (383)-202-16-86

Статья опубликована в рамках: XLIII Международной научно-практической конференции «Актуальные вопросы общественных наук: социология, политология, философия, история» (Россия, г. Новосибирск, 24 ноября 2014 г.)

Наука: История

Секция: Этнология

Скачать книгу(-и): Сборник статей конференции

Библиографическое описание:
Багаев А.Б. ТРАДИЦИОННОСТЬ КОННОГО ВОЙСКА В ВОЕННОМ ДЕЛЕ ОСЕТИН // Актуальные вопросы общественных наук: социология, политология, философия, история: сб. ст. по матер. XLIII междунар. науч.-практ. конф. № 11(41). – Новосибирск: СибАК, 2014.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

 

ТРАДИЦИОННОСТЬ  КОННОГО  ВОЙСКА  В  ВОЕННОМ  ДЕЛЕ  ОСЕТИН

Багаев  Алан  Батырбекович

канд.  ист.  наук,  старший  научный  сотрудник  отдела  этнологии  ФГБУН  Северо-Осетинский  институт  гуманитарных  и  социальных  исследований  ВНЦ  РАН  и  РСО-А,  РФ,  г.  Владикавказ

E-mail:  soigsi.ru

 

TRADITIONAL  CHARACTER  OF  HORSE  TROOPS  IN  MILITARY  ART  OF  THE  OSSETIANS

Alan  Bagaev

candidate  of  Historical  Sciences,  Senior  Researcher  of  Ethnology  Department  Federal  State  Budget  Institution  of  Science  North  Ossetik  Institut  of  Humanities  and  Social  Studies  after  V.I.  Abaev  of  the  Vladikavkaz  Sciences  Centr  of  the  Russia  Sciences  Academy  and  the  Government  of  North  Ossetia-Alania,  Russia,  Vladikavkaz

 

АННОТАЦИЯ

Основной  целью  данной  работы  является  исследование  вопроса  традиционности  использования  конного  войска  у  осетин  с  древнейших  времен  до  начала  XX  века.  Посредством  историко-сравнительного  метода  определено  существование  связи  между  скифами,  сарматами,  аланами  и  осетинами  в  плане  использования  конницы  в  военном  деле.  Исследование  показало,  что  конница,  на  протяжении  всего  периода  истории  осетинского  народа,  являлась  у  них  традиционным  типом  войска.  Всадническая  культура,  отмеченная  у  осетин,  своими  корнями  уходит  в  скифо-сармато-аланский  мир. 

ABSTRACT

The  main  purpose  of  this  work  is  to  study  the  issue  of  traditional  character  of  the  use  of  horse  troops  among  the  Ossetians  from  the  ancient  times  to  the  beginning  of  XX  century.  By  using  the  historical-comparative  method,  the  existence  of  connection  between  the  Scythians,  Sarmatians,  Alans  and  Ossetians  was  determined  with  regard  to  the  use  of  horse  troops  in  military  art.  The  study  showed  that  the  cavalry,  throughout  the  whole  period  of  the  Ossetian  people’s  history,  was  a  traditional  type  of  troops.  The  equestrian  culture  observed  with  the  Ossetians  is  rooted  in  the  Scythian-Sarmatian-Alanian  world.

 

Ключевые  слова:  осетинская  конница;  конный  воин;  скифская  лошадь;  верховая  езда.

Keywords:  Ossetian  cavalry;  horse  soldier;  Scythian  horse;  riding.

 

С  древнейших  времен  до  первой  половины  XX  века  конница  была  одним  из  распространенных  родов  войск.  Первоначально  конное  войско  появилось  у  кочевых  племен,  обитавших  в  степных  просторах  Восточной  Европы  и  Центральной  Азии.  Позже  она  получила  дальнейшее  распространение  в  других  регионах  мира.  Среди  известных  в  истории  конных  народов  выдающееся  место  занимали  иранские  племена  евразийских  степей,  которые  по  свидетельствам  современников  являлись  превосходными  конными  воинами.

По  мнению  ряда  исследователей,  конницу  как  тип  войска  первыми  начали  использовать  скифы.  В  основном  они  применяли  тактику  дистанционного  боя  с  массовым  использованием  лука  и  стрел.  Древнегреческий  историк  Геродот,  оставивший  основательное  описание  быта  европейских  скифов,  отмечал,  что  «все  они  –  конные  стрелки  из  луков»  [9,  с.  34].

О  хороших  военных  качествах  скифского  войска  свидетельствует  их  победа  над,  вторгшимися  в  513  г.  до  н.  э.  в  Скифию,  персидскими  войсками.  Существенно  уступая  персам  в  количественном  отношении,  скифы  вынуждены  были  вести  партизанскую  войну,  однако  в  столкновениях  конных  масс  персидская  кавалерия  не  выдерживала  ударов  скифской  конницы,  и  вынуждена  была  всегда  оставлять  поле  боя  и  бежать  под  защиту  своей  пехоты,  что  спасало  ее  от  полного  разгрома  [9,  с.  43].

Согласно  сообщениям  античных  авторов  скифские  лошади  были  малорослыми,  отличались  довольно  хорошей  приспособленностью  к  природно-климатическим  условиям  степных  просторов  Юго-Восточной  Европы,  в  особенности  к  суровым  зимам.  Несмотря  на  низкий  рост,  они  были  довольно  резвые  и  неутомимые  при  совершении  значительных  переходов,  а  также  неприхотливые  в  плане  корма  и  содержания.

Описывая  обычаи  и  образ  жизни  скифских  племен,  Псевдо-Гиппократ  отмечает,  что  скифские  мужчины  много  времени  проводят  верхом  на  лошадях  [9,  с.  29].  Такой  образ  жизни  способствовал  тому,  что  скифы  превосходно  чувствовали  себя  в  седле.  Кроме  того,  это  способствовало  развитию  высокой  степени  взаимопонимания  между  всадником  и  его  лошадью.  Четкое  взаимодействие  коня  и  всадника  в  положительную  сторону  отражалась  и  на  качестве  конного  войска  скифов.  Высокие  военные  характеристики  скифского  войска,  в  значительной  мере  находились  в  зависимости  от  качества  боевых  верховых  лошадей.  Сведения  Гая  Плиния  Секунда,  о  том  «что  скифская  конница  славится  своими  конями»,  позволяют  говорить  о  высоких  военных  качествах  скифской  лошади  [9,  с.  34].  Способность  их  к  военной  выучке  и  преданность  ее  своему  хозяину  была  феноменальной.  Показательно  в  этом  отношении  сообщение  Страбона  о  боевом  коне  одного  скифского  правителя.  После  того  как  он  погиб  в  единоборстве,  победитель  поединка  приблизился  к  трупу  поверженного,  чтобы  снять  с  него  доспехи.  Однако  тут  в  дело  вступил  боевой  конь  скифа,  который  не  только  не  подпустил  врага  к  телу  своего  хозяина,  но  в  отчаянной  схватке  лишил  его  жизни  [9,  с.  34].

Военные  традиции  скифов  продолжили  сарматы,  которые  в  III  в.  до  н.  э.  завоевали  скифские  земли.  Сарматы  обладали  значительными  контингентами  конных  войск.  Так,  по  свидетельству  Страбона,  сиракский  царь  Абеак  мог  выставить  20  000  тысяч  конных  воинов,  аорский  царь  Спадин  —  200  000  тысяч,  а  верхние  аорсы,  господствовавшие  над  северным  побережьем  Каспийского  моря,  и  того  больше  [9,  с.  34].  Безусловно,  к  сведениям  о  большом  количестве  конницы  у  различных  групп  сарматских  племенных  союзов  следует  подходить  критически,  но  то  что  сарматы  обладали  значительными  конными  силами,  не  вызывает  сомнений.

Римский  историк  К.  Тацит  характеризует  сарматов  как  никчемных  пехотинцев  и  превосходных  конников.  Он  пишет  об  их  поразительной  слабости  в  пешем  сражении  и  большой  силе  в  конном  бою  [9,  с.  50].  В  отличие  от  скифов,  сарматы  дистанционному  лучному  бою  предпочитали  рукопашную  схватку,  с  использованием  длинных  кавалерийских  пик  и  мечей.  Так,  по  свидетельству  К.  Тацита,  в  35  г.  н.  э.  в  сражении  с  другим  известным  конным  народом  —  парфянами,  славившимися  своими  конными  лучниками,  сарматы  решили  исход  сражения  в  рукопашной  схватке,  действуя  копьями  и  мечами  [9,  с.  50].

Античные  авторы  сообщают  о  частых  набегах  сарматов  на  дунайские  провинции  Римской  империи.  Отмечая  при  этом  хорошую  приспособленность  сарматских  лошадей  к  форсированию  Дуная.  Вероятно,  при  подготовке  боевой  лошади  сарматы  обязательно  обучали  ее  преодолевать  водные  преграды.  Это  способствовало  рождению  в  античной  литературе  образа  сарматских  конников  пересекающих  Дунай  [1,  с.  46].

Если  у  скифов  только  мужчины  занимались  верховой  ездой,  то  у  сарматов  военное  дело  и  воинские  упражнения  практиковали  и  женщины,  особенно  незамужние  девушки.  Они  ездили  верхом,  стреляли  из  луков  и  метали  дротики,  сидя  верхом  на  лошадях. 

В  I  в.  н.  э.  из  скифо-сарматского  мира  на  историческую  арену  вышли  аланы.  Они  унаследовали  многое  из  военной  культуры  скифов  и  сарматов.  Аланы,  как  и  их  предшественники,  являлись  конными  воинами.  Так,  Дионисий  Периегет  называет  их  отважным  и  многоконным  народом  [1,  с.  134]. 

У  многих  авторов  древности  и  средневековья  есть  сведения  об  особом  отношении  алан  к  лошади.  Так,  Аммиан  Марцеллин  отмечал,  что  из  домашних  животных,  которыми  владеют  аланы,  больше  всего  забот  они  уделяют  своим  лошадям  [1,  с.  71].  Вероятно,  по  причине  того,  что  конь  не  только  в  военном  деле,  но  и  в  повседневном  быту  алан  играл  большую  роль. 

Существовавшее  у  алан  представление  о  том,  что  мужскому  населению,  а  в  особенности  молодежи,  не  подобает  ходить  пешком,  способствовало  развитию  и  сохранению  на  высоком  уровне  навыков  верховой  езды.  Хорошие  боевые  качества  конника  аланы  развивали  и  поддерживали  посредством  разнообразных  упражнений  [1,  с.  72].

В  военных  предприятиях  аланами,  как  впрочем,  и  всеми  конными  народами,  использовались  лошади,  способные  к  продолжительным  переходам.  О  выносливости  аланских  боевых  верховых  лошадей  говорят  качества  скакуна,  захваченного  римлянами  Марка  Аврелия  Проба.  Этот  конь  не  отличался  рослостью  и  красотой  экстерьера,  но  обладал  поразительной  выносливостью.  Он  способен  был  в  течение  восьми  или  десяти  дней,  ежедневно  преодолевать  расстояние  в  сто  римских  миль  (примерно  148  км)  [1,  с.  52].  Такой  значительной  выносливости  лошадь  достигала  с  помощью  специального  тренинга. 

Развитое  коневодство  у  средневековых  алан  позволяло  им  иметь  значительное  количество  высокопородных  верховых  лошадей.  В  источниках  этого  периода  северокавказская  Алания  представлена  как  страна,  в  которой  много  «благородных  коней»  [5,  с.  76]. 

Автор  первой  половины  X  века  Абуль-Хасан-Али-аль-Масуди  говорит  о  могуществе  аланского  царя  и  о  его  войске,  состоящем  из  30  000  всадников.  Такое  количество  конницы  свидетельствует  о  том,  что  в  этот  период,  традиции  использования  конного  войска  у  алан,  не  только  сохранялись,  но  и  развивались  [9,  с.  77]. 

Военные  качества  алан,  как  конных  воинов,  даже  после  монгольского  нашествия,  продолжали  сохраняться  на  высоком  уровне.  Аланские  конные  отряды,  по-прежнему,  считались  лучшими  на  Востоке  [1,  с.  400].

После  погрома,  учиненного  на  Кавказе  эмиром  Тимуром,  потомки  алан  —  осетины,  оказались  запертыми  в  горных  ущельях.  Однако  и  в  этих  сложных  географических  условиях  они  продолжали  оставаться  конным  народом.  Так,  Н.К.  Дубровин  отмечает,  что  участвовавшие  в  войнах  феодальной  Грузии  осетины,  всегда  выставляли  конников  [9,  с.  185]. 

Любопытное  свидетельство  об  отношении  к  верховой  езде  мы  обнаружили  у  К.  Коха,  который  отметил,  что  у  осетин  ходить  пешком  разрешается  только  самым  бедным  людям,  в  то  время  как  даже  те,  кто  имеет  хотя  бы  одну  лошадь,  даже  самую  маленькую  поездку  совершает  только  верхом  [6,  с.  234].  На  наш  взгляд,  это  свидетельство  полностью  перекликается  с  сообщением  Аммиана  Марцеллина  о  том,  что  аланы  так  сроднились  с  верховой  ездой,  что  ходить  пешком  для  мужчины  считается  позором  [1,  с.  72].

После  вхождения  Осетии  в  состав  Российской  империи  осетины  принимали  участие  во  всех  войнах,  которые  она  вела.  Осетинские  конные  сотни  принимали  участие  в  сражениях  с  турками  во  время  Восточной  войны  1853—1856  гг.  Воспоминания  об  этом  сохранились  в  мемуарах  участников  этой  войны.  Так,  по  свидетельству  Н.Н.  Муравьева,  участвовавшая  в  штурме  турецкого  города  Ардагана  в  1855  году  осетинская  конная  милиция,  которая  состояла  из  южных  осетин,  была  замечательна  по  исправности  своей  и  храбрости  [8,  с.  55].

Значительный  материал  об  осетинских  всадниках,  имеющий  большое  значение  для  освещения  рассматриваемой  проблемы,  есть  в  воспоминаниях  российских  офицеров  и  военных  корреспондентов,  участвовавших  в  русско-турецкой  войне  1877—1878  гг. 

Один  из  известных  военных  корреспондентов  этой  войны,  лично  участвовавший  боях  В.К.  Крестовский,  отмечал,  что  каждый  осетинский  доброволец  желавший  ехать  на  войну  с  турками  в  1877  году  отправлялся  на  театр  военных  действий  на  собственной  лошади,  обмундированный  и  одетый  за  свой  счет  [7,  с.  28]. 

В.К.  Крестовский  так  же  оставил  любопытные  сведения  о  верховых  лошадях  осетин  и  способах  их  содержания.  В  его  описании  мы  видим  неприхотливых,  в  плане  содержания  и  корма,  лошадей.  Они  способны  были  находиться  под  открытым  небом  даже  в  зимний  период  и  питаться  подножным  кормом,  что,  однако  не  снижало  их  рабочих  качеств.  В.К.  Крестовский  восхищался  осетинскими  лошадями  и  считал  их  превосходными  по  своим  боевым  качествам  [7,  с.  33].

Другой  военный  корреспондент  князь  Л.В.  Шаховской,  свидетель  действий  осетинских  конных  отрядов,  с  восхищением  отмечал,  что  невзрачная  на  вид,  осетинская  конница  навела  панический  страх  на  турецкую  кавалерию  с  тех  пор  как  появилась  за  Видом.  По  его  словам,  после  первых  же  стычек  с  черкесами  и  регулярной  кавалерией,  осетинская  конница  достигла  того,  что  ни  один  турецкий  всадник  не  осмеливался  отъехать  за  версту  в  сторону  Софийского  шоссе.  Интересно  в  плане  осетино-сарматских  параллелей  в  воинских  традициях  и  свидетельство  Л.В.  Шаховского  о  предпочтении  осетинами  рукопашной  схватки  дистанционному  бою.  Он  писал,  что  осетины  ружейную  перестрелку  считают  ни  к  чему  не  ведущей  забавой,  а  настоящим  сражением  признают  шашечную  рубку  [10,  с.  85—86].

Полковник  А.А.  Берс  так  же  отмечал  превосходные  качества  осетинских  конников.  Описывая  движение  осетинских  всадников  к  передовой  линии,  он  сообщает,  что  осетины  скакали  на  своих  неказистых,  но  шустрых  лошадях,  привыкших  на  Кавказе  карабкаться  по  скалам;  их  ничто  не  стесняло:  ни  канавы,  ни  овраги,  ни  кусты,  ни  камни.  По  сообщению  А.А.  Берса  не  было  такой  горы,  на  которую  не  мог  бы  взобраться  со  своей  лошадкой  осетин  [2,  с.  40].  Свидетельство  А.А.  Берса  показывает  высокий  уровень  осетинских  всадников,  ибо  передвижение  по  местности  со  сложным  рельефом,  плохо  обученных  всадников  всегда  приводило  к  ушибам  и  даже  гибели,  как  лошадей,  так  и  верховых.

Генерал-майор  А.В.  Верещагин  о  всадниках  осетинского  конного  дивизиона,  писал:  «какой  все  видный  народ  осетины,  молодец  к  молодцу,  точно  на  подбор!  Весь  дивизион  состоял  из  охотников.  Лошади  их  и  оружие  были  гораздо  богаче,  чем  у  казаков.  У  некоторых  всадников  полное  снаряжение  с  лошадью  стоило  700—800  руб.,  и  даже  1000  руб.  Каждый  осетин  имел  походку  точно  князь  какой:  выступал  важно,  степенно,  с  чувством  собственного  достоинства,  причем  левую  руку  держал  на  поясе,  а  правую  на  рукоятке  кинжала.  Ходят  и  ездят  все  они  только  в  чевяках,  так  как,  по  их  мнению,  в  чевяках  и  ноге  легче,  и  ездить  удобнее,  нога  в  стремени  не  так  скользит  [3,  с.  206—207].

Генерал-адъютант  П.Д.  Паренсов,  в  своих  мемуарах  говоря  о  всадниках  осетинского  конного  дивизиона,  называет  осетин  образцовым  типом  воинов,  не  теряющихся  ни  при  какой  обстановке  [9,  с.  301].

Отправляясь  на  войну,  осетины  возносили  молитву,  обращенную  к  Уастырджи  —  покровителю  воинов,  путников,  и  вообще  всех  мужчин,  а  также  их  лошадей.  В  молитве  они  просили,  чтобы  Уастырджи  содействовал  им  и  сберег  как  их,  так  и  их  лошадей  в  предстоящих  сражениях.  Свидетельство  об  этом  оставил  В.М.  Гайдуков  при  описании  осетин,  отправлявшихся  на  первую  мировую  войну.  Он  с  восхищением  писал  об  осетинских  конниках,  даже  сравнивал  их  с  кентаврами,  составляющими  со  своим  лошадьми  одно  целое.  В.М.  Гайдуков  отметил  то  чуткое  отношение,  которое  выказывал  осетин  своей  лошади,  результатом  чего  являлось  прекрасное  взаимопонимание  между  всадником  и  его  скакуном  [4,  с.  24]. 

При  исследовании  данной  проблемы  мы  заметили  преемственность  в  использовании  конницы  у  скифов,  сарматов,  алан  и  осетин,  начиная  с  древнейших  времен  и  до  начала  XX  века.  Процесс  этот  не  прекратился  даже  в  тот  период,  когда  физико-географические  условия  обитания  осетинского  этноса,  этому  не  благоприятствовали. 

На  наш  взгляд  это  явление  объясняется  существованием  устойчивого  взгляда  на  конницу,  как  на  наиболее  сильный,  надежный  и,  что  немаловажно,  привычный  тип  войска.  Этот  стереотип  сложился  у  осетин,  конечно  же,  не  в  горах,  потому  что  для  горцев  удобнее  воевать  пешим  строем.  Образ  же  воина  в  виде  всадника  характерен  был  для  степных  народов,  обладавших  большим  количеством  лошадей,  и  проводившим  значительное  время  в  седле.  Как  известно,  именно  такими  народами  были  ираноязычные  народы  евразийских  степей.  Многовековая  военная  практика  этих  народов  создала  специальные  способы  и  методы  подготовки  конного  воина.  Со  временем  они  стали  неотъемлемой  частью  не  только  военной,  но  и  всей  их  традиционной  культуры.  То,  что  осетины  не  утратили  после  оттеснения  их  в  горы  традиции  воевать  верхом,  является  свидетельством  об  устойчивости  всаднической  культуры  в  их  военном  деле.

Таким  образом,  мы  можем  утверждать,  что  конница  являлась  традиционным  родом  войск  у  осетин  на  протяжении  всей  их  истории.  Проведенное  исследование  позволяет  говорить  о  непрерывности  традиции  воевать  конным  строем  у  осетин  с  древнейших  времен  до  начала  XX  в. 

 

Список литературы:

  1. Алемань  А.  Аланы  в  древних  и  средневековых  письменных  источниках.  М.:  Менеджер,  2003.  —  608  с.
  2. Берс  А.А.  Воспоминания  о  походе  в  Турцию  в  1877—1878  гг.  СПб.:  типография  и.в.  Леонтьева.  1913.  —  75  с.
  3. Верещагин  А.В.  Дома  и  на  войне.  1853—1881  гг.  Воспоминания  и  рассказы.  СПб.:  Типография  Н.А.  Лебедева,  1886.  —  572  с.
  4. Гайдуков  В.М.  О  казаках,  осетинах  и  дагестанцах.  Рязань:  Тип.  Н.В.  Любомудрова,  1914.  —  45  с.
  5. История  Анонимного  повествователя  Псевдо  Шапух  Багратуни.  Ереван:  Издательство  АН  Арм.  ССР,  1971.  —  294  с.
  6. Кох  К.  Путешествие  через  Россию  к  Кавказскому  перешейку  в  1837  и  1838  гг.  //  Осетины  глазами  русских  и  иностранных  путешественников.  Орджоникидзе:  Сев.-Ос.  кн.  издательство,  1967.  —  222—274  с.
  7. Крестовский  В.К.  Двенадцать  месяцев  в  действующей  армии  1877—1878.  Т.  II.  СПб.:  1878.  —  233  с.
  8. Муравьев  Н.Н.  Война  на  Кавказе  в  1855  году.  Т.  I.  СПб.,  1877.  —  235  с.
  9. Хрестоматия  по  истории  осетинского  народа.  Т.  I.  /  Сост.  М.П.  Санакоев.  Цхинвал:  Ирыстон,  1993.  —  411  с.
  10. Шаховской  Л.В.  С  театра  войны  1877—1878.  Два  похода  за  Балканы  М:  Университетская  типография.  1878.  —  318  с.

 

Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

Оставить комментарий