ПЕРСОНИФИКАЦИЯ СУДЬБЫ В БЕЛОРУССКОЙ СКАЗКЕ

THE PERSONIFICATION OF FATE IN A BELARUSIAN FAIRY TALE

Toporkova Natalia Leonidovna

postgraduate student, St. Petersburg State University, teacher, A.F.Mozhaisky Military Space Academy,

Russia, St. Petersburg

АННОТАЦИЯ

Доклад посвящён белорусской волшебной сказке «Богач и Доля», относящейся к уникальному для Беларуси сюжетному типу СУС 735**, в центре которого находится встреча человека с персонифицированной судьбой. Цель доклада – анализ образа Доли как мифологического персонажа и выявление особенности её функционирования в белорусской фольклорной традиции. На основе фольклорного текста рассматривается антропоморфный образ Доли, её связь с судьбой человека и её роль в развитии сюжета; анализируется структура сказочного повествования; делается вывод о том, что сюжет отражает характерное для белорусской традиции представление о судьбе как о персонифицированной силе, с которой человек может взаимодействовать,  и демонстрирует архаические элементы белорусской мифологической картины мира. Особое внимание уделяется конфликту главного героя с собственной Долей, что интерпретируется как нарушение сакрального порядка и разрыв связи с силой, дарующей удачу.

ABSTRACT

The report is dedicated to the Belarusian fairy tale «The Rich Man and the Fate», which belongs to the unique for Belarus plot type of the Comparative Index of plots 735**, and focuses on the meeting of a person with a personalized destiny. The purpose of the report is to analyze the image of «Dolya» (Fate) as a mythological character and identify the specifics of its functioning in the Belarusian folklore tradition. The anthropomorphic image of the Fate (Dolya) is based on the folklore text and connected with the fate of a man and its role in the development of the plot; the structure of the fairy tale narrative is also analyzed. The author makes a conclusion that the plot reflects the idea of fate, which is characteristic to the Belarusian tradition as a personified force a person can interact with, and demonstrates archaic elements of the Belarusian mythological worldview. Special attention is paid to the conflict of the protagonist with his Fate (Dolya), which is interpreted as a violation of the sacred order and a breaking connection with the force that gives good luck.

Ключевые слова: фольклор, белорусская волшебная сказка, доля, судьба.

Keywords: folklore, Belarusian fairy tale, Dolya, fate.

В народном миросозерцании доля является одной из важнейших бытийных категорий и ценностей, это индивидуальная или совокупная судьба, жизненное предопределение, назначенная участь, реализованная как удача и благополучие [2].

В восточнославянской народной традиции доля часто воспринимается как персонификация индивидуальной судьбы человека, сопровождающая его на протяжении жизни. И если в восточнославянской традиции преобладают поверия о доле, связанные с осмыслением судьбы как части некоторого количества блага, которым свыше наделяется человек при рождении и которое ему выдается из общего, принадлежащего социуму объема счастья (понимание судьбы, сравнимое с образом хлеба, разделённого на части), то в белорусской традиции оно воплотилось в конкретном мифологическом образе. Доля появляется у каждого человека при рождении и является его индивидуальным духом-спутником на протяжении всей жизни, определяя его счастье, благосостояние, а также характер занятий, приносящих человеку богатство [2].

Следует отметить, что с развитием религиозно-мифологических представлений образ Доли получает различные интерпретации.  С одной стороны, она продолжает восприниматься как то, что дается человеку высшими силами при рождении, с другой – понимается как абстрактная категория судьбы. Но вместе с тем происходит персонификация: Доля наделяется индивидуальными чертами в фольклорных произведениях и становится самостоятельным мифологическим персонажем, способным взаимодействовать с человеком и влиять на его жизненный путь.

В фокусе моего научного интереса оказался сюжет белорусской волшебной сказки «Богач и Доля» – сюжет СУС 735** (Богач и Доля: богач встречает в лесу свою Долю – голую девушку, избивает ее; Доля покидает богача, и он разоряется). Согласно «Сравнительному указателю сюжетов. Восточнославянская сказка» данный сюжет имеет локальное распространение и фиксируется именно в белорусских фольклорных записях [1]. Данный сюжет записан Е.Р.Романовым на территории белорусского Полесья в Гомельском уезде (информации о названии населённого пункта и рассказчике нет) и опубликован в четвёртом выпуске «Белорусского сборника» в 1891 году под названием «Богач и Доля» [4].

В центре повествования находится богатый человек по имени Мартын, который однажды отправляется в лес проведать своих пчёл. Подойдя к сосне, он видит обнажённую девушку, которая сидит на его плети и повторяет: «Как был Мартын богатый, так и будет». Не понимая происходящего, Мартын вырезает дубец и бьёт девушку. После чего она уходит в лес, горько плача, и произносит: «Как был Мартын богатый, так теперь не будет; пусть своей Доли не бьёт напрасно». Через год богатство героя исчезает, и он разоряется [4].

Ключевым образом в данной сказке является образ Доли, выступающей в качестве персонифицированного воплощения судьбы героя. Возможность непосредственной встречи человека со своей судьбой свидетельствует о сохранении в фольклоре архаических представлений, в которых судьба представляется самостоятельным существом. Н.И.Толстой отмечал своеобразие культуры Полесья: «Некоторые зоны, несмотря ни на что, сохраняли живую старину в достаточной полноте и разнообразии. К таким зонам относилось Полесье» [5].

Согласно восточнославянским представлениям доля представляется двойником человека, судьбу которого она олицетворяет. Однако белорусы представляют долю в виде красивой нагой девушки, всюду сопровождающей человека [2]. Для полесской традиции характерны уникальные фольклорные тексты, включающие специфические мифологические сюжеты. Их относительно устойчивое сочетание формирует культурный комплекс, который отличает полесскую традицию от других славянских регионов.

В экспозиции сказки «Богач и Доля» главный герой представляется богатым человеком, обладающим хозяйством и пчёлами. Далее он встречает свою Долю.  Немаловажным является место расположения Доли – она сидит на плети героя. Этот предмет можно не только воспринимать как орудие сельского хозяйства, но и интерпретировать символически. В тексте сказки плеть служит орудием, с помощью которого герой собирается подняться на дерево, следовательно, плеть выполняет функцию средства движения вверх, что соотноситься с представлениями о росте, возвышении и увеличении благосостояния. Присутствие Доли именно на этом предмете подчёркивает её связь с благополучием героя и как бы указывает на то, что его богатство и хозяйственный успех непосредственно зависят от его судьбы.

Доля может предсказывать человеку перемены в его судьбе, показываясь перед каким-либо событием [2]. В сказке Доля произносит пророческие слова, утверждающие сохранение богатства героя: «Как был Мартын богатый, так и будет».

Чтобы жить счастливо и быть богатым, человек должен найти свою долю и спросить у нее, каково его призвание, в каком деле он найдёт удачу. Поступив так, как советует ему доля, человек обретает своё счастье. Если у человека ленивая доля, он так же должен разыскать ее и побить – тогда доля начнет работать и помогать своему хозяину [2]. Но Мартын бьёт свою Долю не потому, что она ленивая. Рассказчик не объясняет мотив поступка героя, отмечая только, что «лихо его знает, что ударило ему в голову». Данная формулировка может представлять как устойчивое разговорное выражение, объясняющее внезапный импульс, так и иметь дополнительную мифологическую коннотацию. В восточнославянской традиции Лихо – персонифицированное воплощение злой доли героя [3], поэтому фраза может быть интерпретирована не только как иррациональное объяснение импульсивного поступка, но и как косвенное указание враждебной силы. В таком случае поступок Мартына был бы обусловлен вмешательством «злой доли», что характерно для противопоставления «хорошей» и «тяжёлой» судьбы. Однако в сказке «Богач и Доля» Лихо не является полноценным мифологическим персонажем, поэтому слово «лихо» воспринимается как разговорная формула.

Увидев на своей плети неизвестную обнажённую девушку, герой воспринимает её как постороннее и, вероятно, вредоносное существо, поэтому и применяет к ней силу. Однако в логике фольклорного повествования данный поступок приобретает иной смысл: акт насилия оказывается направленным против собственной судьбы. И если Доля мыслится как дух-спутник человека, обеспечивающий его благосостояние и хозяйственный успех, то агрессия по отношению к Доле означает нарушение сакрального порядка, фактический разрыв связи между человеком и той силой, которая помогает ему и определяет его жизненное благополучие. Именно этим объясняется дальнейшее развитие сюжета: покидая героя, Доля изменяет пророчество. Она произносит слова, предвещающие утрату богатства: «Как был Мартын богатый, так теперь не будет; пусть своей Доли не бьёт напрасно». Сказка демонстрирует характерную для традиционной культуры модель: благополучие человека зависит от гармоничных отношений с определяющими его судьбу силами, а нарушение этого порядка влечёт за собой негативные последствия. 

В эпизоде ухода Доля не вступает в конфликт с героем, не причиняет ему прямого вреда, а покидает его, что оказывается достаточным для разрушения благополучия.

В традиционной славянской культуре судьба человека неразрывно связана с наличием у него «хорошей» или «тяжёлой» доли, которая обуславливала его успех, благосостояние и социальный статус. Вследствие неправильного поведения человека, неуважительного отношения к сверхъестественным силам Доля уходит от человека. Следовательно, человек теряет поддерживающую силу.

Почему Доля уходит именно в лес? Лес часто воспринимается как сакральное «чужое» пространство, принадлежащее нечеловеческому миру, сверхъестественной силе. Поэтому уход Доли из мира героя в мифологическое пространство символизирует утрату той силы, которая обеспечивала его благополучие.

Таким образом, данный сюжет белорусской сказки демонстрирует архаическую модель взаимоотношений человека со своей судьбой, в которой считалось, что благополучие человека зависело от гармонии между человеком и его судьбой, нарушение которой неизбежно приводило к несчастью.  Именно поэтому белорусская сказка «Богач и Доля» важна для изучения народных представлений о судьбе.

Список литературы:

1. Бараг Л.Г., Березовский И.П., Кабашников К.П., Новиков Н.В. Сравнительный указатель сюжетов. Восточнославянская сказка. Ленинград: Наука, 1979. С.182.
2. Левкиевская Е.Е. Доля // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: в 5т. / под общ.ред. Н.И.Толстого. М.: Институт славяноведения РАН, 1999. С. 114-116.
3. Иванов В.В., Топоров В.Н. Лихо // Мифологический словарь / гл.ред. Е.М. Мелетинский. М.: Советская энциклопедия, 1990. С.314.
4. Романов Е.Р. Белорусский сборник. Выпуск 4. Витебск: Типо-Литография Г.А.Малкина, 1891. – С.48.
5. Толстой Н.И. Язык и культура // Славянская этнолингвистика: вопросы теории / под ред. Н.И. Толстого, С.М.Толстой – М.: Институт славяноведения РАН, 2013. – С. 13.