Статья опубликована в рамках: XVIII Международной научно-практической конференции «В мире науки и искусства: вопросы филологии, искусствоведения и культурологии» (Россия, г. Новосибирск, 10 декабря 2012 г.)

Наука: Культурология

Секция: Теория и история культуры

Скачать книгу(-и): Сборник статей конференции, Сборник статей конференции часть II

Библиографическое описание:
Степанчук В.В. КАРНАВАЛЬНЫЕ ОБРАЗЫ КАК СИМВОЛЫ ИГРОВОЙ КУЛЬТУРЫ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЫ // В мире науки и искусства: вопросы филологии, искусствоведения и культурологии: сб. ст. по матер. XVIII междунар. науч.-практ. конф. Часть I. – Новосибирск: СибАК, 2012.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов
Статья опубликована в рамках:
 
 
Выходные данные сборника:

 

КАРНАВАЛЬНЫЕ ОБРАЗЫ КАК СИМВОЛЫ ИГРОВОЙ КУЛЬТУРЫ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЫ

Степанчук Виктория Викторовна

аспирант

Киевского национального университета культуры и исскуств,

 г. Киев

E-mail: Magda_Gorvat@mail.ru

 

Актуальность данной статьи обусловлена обострением интереса современного общества к зрелищным и развлекательно-игровым формам общения населения Средневековой Европы. Культуроло­гические исследования торжественной светской жизни Средневековой Европы, дают возможность проанализировать и понять специфику формирования базовых элементов современной игровой культуры, которая тянется из прошлих веков, где собственно и сформировался особый элемент мировоззрения народа ― карнавал. Цель статьи найти пути толкования исследовать феномен сложной символики игровых карнавальных образов, которые сопровождают все известные виды средневекового досуга.

Для правильного рассмотрения данной темы необходимо сконцентрировать внимание на светской культуре в ее целостности, включающей различные пласты и уровни общественного сознания, которые дифференцируются в зависимости от статуса того или иного общественного слоя. Также необходимо обратить внимание на ментальную среду, которая породила известные нам памятники средневековой культуры, включающие разноплановые достижения этого периода.

Карнавал ―праздник жизни. Именно это словосочетание для большинства является синонимом карнавала. Многие даже уверены, что «карнавал» в переводе означает именно «праздник» или «фестиваль». На самом же деле итальянское слово "саrnеvаlе" переводится со средневековой латыни как «прощай-мясо». Дело в том, что европейские карнавалы традиционно проводились перед Великим Постом, который подразумевал отказ от мясной пищи и плотских удовольствий. Зато карнавал позволял все: это было время ярких нарядов, веселого распутства, общего ликования и вседозволенности.

С незапамятных времен особенности развития культуры каждого народа сопровождались характерными формами и процессами ритуально-игрового характера. Элементыкультовой игры претерпели перевоплощения и совершенствования и обрели четкие черты традиционного характера, в ходе исторического формирования этнической, ментальной составляющей каждого народа. Первой сформировалась так называемая ритуальная игра, которая сопровож­далась сакральными представлениями. Впоследствии она получила еще несколько форм содержательного самовыражения, самая распространенная из них карнавальная культура, основная идея которой отчетливо проявлялась еще в римских Сатурналиях. Традиции сатурналий не прерывались и оживали в средневековом карнавале, который ярче и содержательнее других средневековых праздников отражал эту идею всемирного обновления.

Изучению праздничной культуры отдельных европейских стран (в основном по письменным источникам) посвящен ряд фундамент­тальных исследований историков литературы и театрального искусства. В 1801 г. была издана работа историка, литератора и художника Дж. Стратт «Физические упражнения и игры английского народа» [1], где рассмотрена автором актуальность вопросов практического использования спортивных элементов в ярмарочных играх и театрализованных соревнованиях. Следует подчеркнуть также важную роль трудов английского театроведа Е. Чемберза в исследовании общественного мировоззрения. Так в двухтомной монографии «The Mediaeval Stage» [2, с. 35], в которой автор детально проанализировал феномен средневекового театра, определяя особую роль в создании иронической гротескной атмосферы игрового зрелища центральными содержательными персонажами ярмарочного действа ― скоморохами и шутами.

Славянские же народные праздники сохранили более выраженную составляющую языческого прошлого, Формируя наслоения доисторических знаний и представлений, что доказано Е.В. Аничковым в труде «Язычество и древняя Русь» [3, с. 109], Б.А. Рыбаковым в монографии «Язычество древних славян» [4, с. 87] и другими выдающимися русскими и советскими учеными в их исследованиях. Они показали, что в славянской среде обряды официального христианства «причудливо переплелись» с элементами магического мышления. М.М. Бахтин в работе «Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса» [5, с. 123] доказывает, что средневековые празднования карнавального типа были ограниченными в тех или иных соотношениях и воплощали идею карнавала в менее полном и чистом виде, да и в них формах она присутствовала и чувствовалась как временный выход за пределы бытового, привычного (официального) стиля жизни. Но наибольшее распространение и развитие народные карнавалы, фестивали и рыцарские турниры, как подчеркивает в своих монографиях В.П. Даркевич, получили именно во времена средневековья в Европе, когда религия позиционировала человека как «чашу греха», а все человеческое связывала с греховностью и нечистивистью. Католической церковью запрещалось и преследовалось распрос­транение игровых проявлений массовой народной культуры карнавального типа и связанные с ними смеховые представления и обряды. Кроме карнавалов в собственном их ярком проявлении с многодневными и сложными ярмарочными и уличными действиями и шествиями, устраивались также праздники дураков (festa stultorum) и праздники осла [5, с. 308]. Да и почти каждыйцерковный праздник, сопровождался обязательной ярмарочной фестивальной состав­ляющей. Такими были к примеру храмовые праздники, которые обычно сопровождались ярмарками с их сложной и разнообразной системой зрелищных действ. Карнавальной игровой атмосферой характеризуются так же сельскохозяйственные праздники, к примеру: сбор урожая, в частности винограда. Игровой характер присутствовал обычно и в семейно-бытовых ритуальных традициях, не был исключением также и в помпезныхвоенных (рыцарских) церемониалах.

Игра и смеховая бравада сопровождали, даже события торжественного характера (награждение победителей, приемы иностранных уважаемых послов, посвящение в рыцари и т. д.), поскольку шуты и карлики присутствовали на всех торжествах и живо дублировали и высмеивали как различные моменты, так и участников торжественных церемоний [2, с. 75].

В данной ситуации, уместно вспомнить высказывание М.М. Бахтина: «В карнавале сама жизнь играет, а игра на время становится собственно жизнью. В этом специфическая природа карнавала, особая сущность его бытия» [6, с. 7].

А вот А.Я. Гуревич выводит игровые формы из обычных ежедневных занятий людей, которые наполняли всю их жизнь. Ученый считает, что карнавал, предвидя, переосмысление официальной культуры в ее игровой форме, исходит именно из нее: превращая ― утверждает ее [7, с. 45].

Особенно важное значение имела в народной карнавальной культуре отмена всех иерархических отношений во время самой мистерии. На официальных же праздниках иерархия в социуме умышленно подчеркнуто демонстрировалась, на ней чрезмерно акцентировалось внимание. На таких мероприятиях необходимо было появляться независимо от статуса при всех необходимых регалиях в соответствии с рангом или чином, особенно эта ритуальная необходимость касалась, можно сказать, что она строилась на основном образе председательствующей центральной фигуры, лидера празника ― короля, или другого вельможи или, священ­нослужителя высокого ранга. Таким образом, праздник освещал общественное неравенство. В противоположность этому, на народном карнавале все присутствующие считались одинаковыми по статусу. Данное, временное упрощение иерархических отношений между людьми, создавало на карнавальной площади особый тип общения, который был невозможен в обычной жизни ― открытый и свободный от церемониальных норм, этикета и моральности. Основными носителями центрального легкого и иронически-смехового образа в карнавале или маскараде были скоморохи.

Скоморохи, шуты были также непременными участниками пиров и трапез, которые формируются на основе языческих обычаев массовой трапезы после жертвоприношения. Поэтому церковь подвергала строгому осуждению праздничные трапезы и пиры. Ведь они были непосредственно связаны с язычеством: «Почти каждое моление, каждая жертва, каждое празднования того или иного праздника или просто обряда ― все это было связано с пиршеством, принесением богатой жертвы [8, с 89].

Принятие скоморохов как умельцев на все руки, представителей бесовских забав, которые играют на бесовских музыкальных инструментах, скоморохов как рабов дьявола и исчадий ада, обреченных в будущей жизни на вечный плач и вечные страдания в аду, придает даннымобразам характер бесовской силыколдовства, волшебства, ведовства. Зафиксированы также факты, когда игровые традиции шутливого характера сопровождали погребальные церемонии, причем наличие данных игровых форм присутствует в народных культурах народов Европы и сегодня [9, с. 234].

Следует подчеркнуть, что игровой символ ―«Маска» как один из основных атрибутов карнавала оказывается наследством ранних форм религии, символически отражает наслоения разных эпох. В первобытные времена в рамках тотемистического видения мира господствовала вера в полное родство человека с животным, вплоть до полного отождествления их. Многие рассказы о вурдалаках и других оборотнях бытуют в селах до сих пор. В связи с этим интересно обратиться к маске как к языческому символу с чрезвычайно глубокими корнями.

На праздниках аграрного календаря «животное ряжание» было связано с культами богов плодородия, которые умирают и воскресают вновь: возвращаются к предметному миру, преодолевая смерть и принося людям жизнь (урожай). Целью таких праздников было гарантирование сельскому хозяйству покровительства со стороны высших сил. Замаскированных людей считали зооморфными воплощениями аграрных божеств: духов хлеба и растительного мира. Во время этих праздников происходило обрядовое игровое убийство данных образов, после которого они снова оживали, имитируя тем самым процессы круговорота года, а также выступая жертвами, которые должны умереть и вновь возродиться для блага человечества [10, с. 110].

Образы, маски и ритуальные куклы ―магические символы тотемного животного мира, в основном овцы и козы присутствовали почти во всех календарных праздниках и ритуальних обычаях славянской народной традиции [4, с. 112]. И в современности эти ритуально-игровые образы сопровождают большинство календар­ных праздников в фольклорном наследии европейских народов.

Одним из старейших образов был образ быка, распространенный среди европейских народов, в том числе и среди славян. У славян вождения по селу парня, переодетого быком, согласно верованиям, обеспечивало богатый урожай и благополучие на весь год [11, с. 208]. Другим популярным образом был вепрь ―символ боевой мощи и плодородия, одна из персонификаций божества, на каждом народном гулянии, относительно традиции, должна публично умереть, что бы снова переродится. Переодевание же в волчьи шкуры связывалось с покосами, где волк (собака) фигурировали как духи растительности. Но к «волчьим праздникам», как и ко всем остальным игровым маскарадам и ритуалам, которые по крайней мере частично сохранили элемент переодевания, церковь относилась негативно, поскольку видела в них сатанинские козни. Дьявола называли «волком ада», и поэтому на это животное было перенесено образ универсального зла. Волк и в современности остается одним из самых негативных сказочных персонажей, но это вовсе не делает данный образ менее популярным, ведь до сих пор существуют маскарады.

Языческой составляющей образов животного мира пока не предоставляется достаточно большого ритуально-культового значения. Животные не символизируют жертвенность, не выступают спасителями человечества, не несут символическое значение, а остаются лишь частью карнавала ―некой игровой декоративно-стилизованной составляющей. Оставив (даже усовершенствовав) свои формы, почти все актуальные в прошлом, маски-образы в современной игровой культуре почти полностью потеряли свою содержательно-смысловую нагрузку.

Что касается масок-образов, которые связаны с перевоплощением божеств, символизирующих природные стихии и космические тела, то важно отметить большую сакральную роль огня, как в народной традиционной так и в карнавально-игровой культуре. В народном мировоззрении огонь выступает как хорошая (конструктивная) и недобрая (деструктивная) сила, которая является посредником между небом и землей. Огонь происходит от Солнца, которое посылает на землю свои огненние лучи. Поэтому огонь является земным проявлением Солнца. Наши предки в X―XI вв, считали огонь Богом, молились ему как Богу Неба и Солнца Сварогу, как Богу небесного огня, а земные огни называли Сварожичами [4, с. 137]. Поэтому огонь считали ближе живому и телесному, чем небесному, потому что он «очищает от грехов и всего телесного, преподносит добро и уничтожает зло». При этом его считали почти живым, святым и могучим. Поэтому к нему относились с уважением, как к Солнцу и другим звездам.

Исходя из вышесказанного можно сделать вывод, что по своей специфике, гротескно-чувственному характеру и наличию сильно выраженного игрового элемента перевоплощения, умышленного преувеличения ― все выше указанные образы-маски близки по выразительности и характерным чертам к театрально-зрелищными художественно-образным формам известных нам в исторических театрализованных современных балах-маскарадах и народных карнавалах. Интересен также и тот факт, что официальные праздники исторического типа и церковные празники унаследовали официальную церемониальную традицию, сами по себе они проходили по сценарию, которыйв свою очередь формировался десятилетиями и изменялся в порядке исключения, нежели закономерности, не давая шанса на импровизацию. В народной же карнавально-фестивальной культуре в противовес светской торжественной культуре ― импровизация не просто имела место быть, она становилась главной игровой основой праздника, давала возможности для необходимого элемента отдыха и нейтрализовала социально-иерархические разграничения в обществе, создавая ощущение иной жизни, свободной от предубеждений, социальной ответственности и существующего государственного устройства. Это был настоящий праздник времени, становления, изменений и обновлений, выступающий как протест против взгляда в прошлое и консервативной традиционности. Но поскольку, эмоциональный центр в карнавальной культуре не формируется как театрально-зрелищное действо, поэтому и стилистически карнавал не относится к искусству, ведь он находится на грани игровой культурыи самой жизни.

Следует отметить, что в основе ментальных потребностей современного человека возникает желание разнообразить общение в социуме, дополняя его образно-игровой составляющей, которая, как исторически сложившаяся тенденция с ментально-этническими чертами, наблюдается в тяготении современного общества к карнавально-игровым формам коммуникации как символическим, творческим вариантам общения.

 

Список литературы:

  1. Аничков Е.В. Язычество и Древняя Русь. — М.: Индрик, 2003.— 440 с. 
  2. Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. — М.: Худож. лит., 1990. — 543 с.
  3. Воропай О.О. Обычаи нашего народа. К.: Оберег, 1991. — 384 с.
  4. Гуревич А.Я. Проблемы средневековой народной культуры. — М.: Искусство, 1981. — 358 с.
  5. Дмитриева Л.С. Теоретические проблемы праздничной культуры в работах М.М. Бахтина. — СПб.: Алетейя, 1995. — 370 с. 
  6. Даркевич В.П. Народная культура средневековья. Светская праздничная жизнь в искусстве XI―XVI вв. — М.: Индрик, 2006. — 518 с.
  7. Даркевич В.П. Средневековые маскарады Древности славян и Руси. М.: Наука, 1988. — 216 с.
  8. Мечковская Н.Б. Язык и религия. — М.: Фаир, 1998. — 352 с.
  9. Попович М.В. Мировоззрение древних славян. К.: Наукова думка, 1985. — 167 с.
  10. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. — М.: Наука, 1981.—153 с.
  11. Chambers E.K. The Mediaeval Stage. — London : Oxford, 1952. — 113 p .
  12. Strutt J. Sports and Pastimes of the People of England. — London: Oxford, 1830. — 152 p.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

Оставить комментарий