Телефон: 8-800-350-22-65
WhatsApp: 8-800-350-22-65
Telegram: sibac
Прием заявок круглосуточно
График работы офиса: с 9.00 до 18.00 Нск (5.00 - 14.00 Мск)

Статья опубликована в рамках: LXIII Международной научно-практической конференции «В мире науки и искусства: вопросы филологии, искусствоведения и культурологии» (Россия, г. Новосибирск, 17 августа 2016 г.)

Наука: Искусствоведение

Секция: Изобразительное и декоративно- прикладное искусство и архитектура

Скачать книгу(-и): Сборник статей конференции

Библиографическое описание:
Елшина А.П., Сергеев Б.М. ФЕНОМЕН ЮРОДСТВА И ЕГО ИНТЕРПРЕТАЦИЯ В ИКОНОГРАФИИ // В мире науки и искусства: вопросы филологии, искусствоведения и культурологии: сб. ст. по матер. LXIII междунар. науч.-практ. конф. № 8(63). – Новосибирск: СибАК, 2016. – С. 5-11.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

ФЕНОМЕН ЮРОДСТВА И ЕГО ИНТЕРПРЕТАЦИЯ В ИКОНОГРАФИИ

Елшина Анна Павловна

магистрант кафедры рисунка Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена,

РФ, г. Санкт-Петербург

Сергеев Борис Михайлович

магистрант кафедры рисунка Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена,

РФ, г. Санкт-Петербург

FENOMEN OF “FOOLISHNESS FOR CHRIST” AND ITS INTERPRETATION IN ICONOGRAPHY

Anna Yelshina

magistrant of the Drawing department of the Russian State Pedagogical University named by A.I. Gerzen,

Russia, St. Petersburg

Boris Sergeev

docent of the Drawing department of the Russian State Pedagogical University named by A.I. Gerzen,

Russia, StPetersburg

 

АННОТАЦИЯ

Cтатья посвящена иконологическому исследованию феномена юродства, в частности, его интерпретации в изобразительном искусстве. В результате, выявляется неоднозначность оценки юродства как современниками, так и историками. Неустойчивый канон в изображениях юродивых, наполненный символизмом и не поддающийся точному прочтению, позволяет искать новые формы изображения святых подвижников.

ABSTRACT

The article is dedicated to the iconological research of the “foolishness for Christ” phenomenon, in particular to its interpretation in fine arts. As a result the ambiguity of the “foolishness for Christ” assessment is exposed both by the contemporaries and by historians. An unstable canon in “foolish” people images which are filled with pictorial symbolism and not subject to exact reading enables to look for the new forms in saint ascetics’ portrayal.

 

Ключевые слова: иконография святых; иконология; иконография; юродство; иконопись; древнерусское искусство.

Keywords: iconography of the saints; iconology; iconography; “foolishness for Christ”, icon-painting; the Old Russian art.

 

К изучению феномена юродства обращались ученые разных наук - богословия, культурологии, религиоведения. Исследования этой темы содержат множество противоречий, нет однозначного восприятия юродства. С христианской точки зрения духовная основа юродства остается неизменной, но внешнее его проявление меняется благодаря культурным переменам каждой эпохи. Иконописные изображения юродивых разных веков наглядно отображают смену культурных ценностей. Наша статья посвящена изучению восприятия феномена юродства в различных эпохах, в частности, его интерпретации в изобразительном искусстве.

Прежде чем перейти к исследованию, необходимо дать определение юродства. Святые Христа ради – юродивые – составляют особый чин святости (юродивый по ст.-слав. оуродъ, юродъ – «дурак, безумный»). Они избрали подвиг юродства, приняв облик безумия ради «поругания миру», отвергая тем самым мнимые мирские ценности. Христос и апостолы призывали изменить жизненные установки общества, которые признавались мудростью. Юродивые вняли евангельскому зову отречься от них, став «безумными» для «мира сего».

Самый известный юродивый Византийской эпохи – подвижник VI векa Симеон Эмесский. Житие святого сообщает, что он подвизался в пустыне отшельником в течение 29 лет, после чего вернулся в мир, в город Эмес, где, притворившись безумным, обличал жителей, призывая их оставить прежнюю греховную жизнь. Юродство святого Симеона проявлялось ярко и порою даже провокационно. Если взглянуть на это явление как на культурологический феномен, то причину такого поведения святого можно заключить, прежде всего, в нравственном состоянии самого общества той эпохи. Христианская религия в Византийской империи к этому времени приобрела статус государственной религии, и потому юродство святого Симеона уже воспринимается как протест против обмирщения Церкви.

Культурный уровень византийского общества и материальное благосостояние страны к VI веку достигают наибольших высот. Это время Вселенских соборов: во всех слоях общества ведутся богословские споры. И именно в это время юродивый Симеон выступает с обличением ложного благочестия византийцев, используя, на первый взгляд, свое столь бессмысленное поведение. По свидетельству Леонтия из Неаполя Критского, многие жители города обратились к истинной вере и покаянию под влиянием этого святого. Житие Симеона, по мнению известного богослова Каллиста (Уэра), епископа Диоклийского, запечатлело «наиболее характерные для православной традиции представления о юродивом Христа ради» [4].

Сохранились фрески с изображением святого Симеона. Характерный для того времени византийский канон не предполагал изображения каких-либо телесных недостатков, нарушающих гармонию и красоту. Поэтому нищий юродивый, при жизни терпевший побои и ходивший в грязных лохмотьях, предстает перед нами благочестивым мужем в красивом воинском облачении. Он обращен к зрителю с жестом раскрытых ладоней, что символизирует принятие благодати. На фреске мы не видим обезображенного суровой жизнью тела. Лик святого не содержит и тени преходящих эмоций. Почему юродивый изображен в воинском облачении? Для ответа на этот вопрос стоит обратиться к языку иконографии византийского времени. В символическом отношении воинское облачение святого является знаком того, что подвижник выступает праведным воином с темными силами духовного мира, то есть воином Христовым, заступником всех христиан. Через символическое художественное изображение неизвестный византийский мастер отражает как почитание подвига этого святого, так и его признание в народе.

Историки-исследователи феномена юродства отмечают, что в Византии оно было менее развито, чем впоследствии на Руси. До X века известны только шесть византийских подвижников Христа ради юродивых – Исидор, Серапион Синдонит, Виссарион Египтянин, палестинский монах Симеон, Фома [6].

Как мы отметили выше, юродство прочно входит в традицию духовной и народной культуры Древней Руси. Об одном из первых русских юродивых – святом Исаакии Печерском – сообщает Киево-Печерский патерик. В дальнейшем источники не упоминают о юродивых вплоть до XIV века. Расцвет русского юродства приходится на XV – первую половину XVII века. В числе канонизированных русских юродивых значимые в церковной и светской истории фигуры: святые Авраамий Смоленский, Прокопий Устюжский, Василий Блаженный Московский, Никола Псковский Салос, Михаил Клопский [6].

Самый известный среди русских юродивых Василий Блаженный (1469–1552 гг.). Житие сообщает, что после шестнадцати лет и до самой смерти святой совершал свой подвиг без крова и одежды, подвергая себя великим лишениям. Современники отмечали, что его боялся даже сам царь Иван Грозный. Блаженный Василий непрерывно совершал безумные с точки зрения житейской морали поступки, которые вместе с тем проникнуты глубинным символическим смыслом. В поведении святого выразилась, прежде всего, театральность средневековой культуры, способной в ярких доступных образах выражать полную свободу духа, презрение к телесной смерти и бесстрашие по отношению к власти придержащим.

Сохранившиеся иконы Василия Блаженного имеют иную иконографию, отличную от изображений византийских юродивых, в частности от иконографии святого Симеона Эмесского. На ранних иконах святой Василий изображался полностью нагим, что достаточно редко и нехарактерно для иконографии христианских святых. Отчего же столь нетерпимое к изображению обнаженного тела христианское общество вдруг принимает данный тип изображения? Достаточно убедительно на этот вопрос отвечает исследователь феномена юродства С.Е. Юрков: «Юродская нагота – это раздвинутый занавес, открывающий тело как театральную сцену. Обычно тело юрода – покрытое слоем грязи, струпьями, язвами, вызывающее отвращение. Нагое тело в средневековье – «бесовство», соблазн и грех, но юрод демонстрирует плоть уязвленную, пораженное тело, становящееся полем прочтения нанесенных на него знаков. Для непосвященных оно – соблазн, для праведника — символ возвышенного над плотью духа. Как в активной форме (орудие жестикуляции), так и в пассивной (носитель знаков), юродское тело превращается в часть театрального действа. Обнажение, таким образом, является семантическим элементом языка подвижника, побуждающим к поиску тайного смысла» [7].

На иконе XVI века блаженный изображен в молитвенном обращении к Богу. Он как бы возвышается над физическим плотным миром и находится в общении с миром горним. Обнаженное тело святого – это не нагота плоти в буквальном понимании этого слова, а как бы символическое изображение чистоты и освобожденности его духа от мирской суеты. Таким образом, подвиг юродства по-новому осмысливается в иконописных изображениях русских святых.

В Новое время, уже начиная с периода церковного раскола, отношение к юродству меняется. В Петровскую эпоху на юродивых было объявлено гонение. Об этом подробно повествует исследователь А.М. Панченко в труде, посвященном феномену юродства, «Древнерусское юродство» [6]. В дальнейшем форма юродства видоизменяется, оно перестает быть театральным действом, играющим роль социального обличения. По мнению некоторых авторов, в частности С.И. Иванова, с 18 века юродство перестает существовать как культурный феномен, так как перестает быть театральным действом, играющим роль социального обличения, т. е. исчезает активная форма его проявления [3, с. 81].

Тем не менее, история сохранила имена некоторых юродивых и более позднего времени. Так, одной из самых почитаемых русских святых Нового времени является Ксения Блаженная. Документальные сведения о ее жизни отсутствуют, но первые публикации народных преданий о ней относятся к 1840-м годам. Согласно этим рассказам, блаженная Ксения была женой придворного певчего Андрея Федоровича Петрова, имевшего чин полковника. После внезапной кончины мужа двадцатишестилетняя Ксения избрала тяжелый путь юродства. Она пожертвовала свое имение для прихода Матвеевского храма на Петроградской стороне, облачилась в одежды мужа, отзывалась только на его имя и говорила, что он жив, а Ксения умерла.

Почитание блаженной Ксении Петербуржской началось еще в XVIII веке, вскоре после ее кончины. Со всей России стекались люди для поклонения могиле святой. Прославление и канонизация блаженной Ксении Петербургской состоялась гораздо позже. Тогда же появились и ее первые изображения – иконы. Как отмечает исследователь Н.С. Кутейникова, прижизненные изображения блаженной Ксении не сохранились. Известны три рисунка более позднего времени. Первый находится в ГРМ и датируется концом XIX века [5, с. 84]. На нем блаженная изображена уже глубокой старицей, в рост, с посохом в руке, одетая в цветные ризы. Два других изображения близки первому по композиции. Но ценность одного из них состоит в том, что, как считается, оно сделано с прижизненного рисунка, принадлежавшего святому праведному Иоанну Кронштадскому. Современные иконописцы для создания иконографии юродивой Ксении используют, в основном, эти изображения. Поэтому и впоследствии она предстает перед нами как историческое лицо, почти всегда в одеждах, соответствующих ее житию – то есть красной кофте и зеленой юбке или наоборот. В зарубежной церкви существует даже изображение Ксении Блаженной в одеждах ее мужа – кафтане полковника и армейских штанах, что еще более приближает ее изображение к историческим реалиям.

Одна из первых икон блаженной Ксении, написанная к моменту прославления святой, имеет и исторический фон – подробно прописанное Смоленское кладбище, храм Смоленской иконы Богоматери, рядом с которым теперь находится ее часовня, построенная на месте ее погребения. Кроме ярких цветных риз и изображения места суровых подвигов святой, о ее юродстве напоминают нам выбившаяся из-под платка седая прядь волос блаженной Ксении и особенно жест правой руки – жест смирения.

Кроме описанного нами образа блаженной Ксении, наиболее распространенной иконографии, существуют иконы святой, близкие древним памятникам. Так, не редко, блаженная изображается в профиль с молитвенно воздетой десницей, устремленная к Богу. Подобные образы святой близки древнерусским изображениям юродивых, в частности, упомянутой выше иконой XVI века Василия Блаженного. Нередки так же иконы святой Ксении, изображающие ее босой и юной, напоминающей некую пустынницу. Фон таких образов не имеет архитектурных атрибутов, повествующих об исторических реалиях, связанных с жизнью святой (например, икона, находящаяся в храме святой великомученицы Екатерины в Академии Художеств в Санкт-Петербурге). Эта икона отсылает нас к древнейшим памятникам, где святые поистине предстоят за нас в вечности, в Горнем мире, не связанные земными узами и реалиями. Молодой, юный лик святой также напоминает нам о том новом, нетленном, преображенном теле, которое обретает воскресшая душа человека.

Завершая краткий обзор изучения феномена юродства в культуре и искусстве, подведем некоторые итоги. С древнейших времен это загадочное явление не имело однозначной оценки, как у современников, так и у историков. Эта неопределенность сказалась и в изобразительном искусстве. Как отмечалось выше, ни в византийском, ни в древнерусском искусстве не было некоего устойчивого канона в изображении юродивых. Сами их изображения полны символизма и не поддаются окончательному, точному и однозначному прочтению. Благодаря этому, и в настоящее время иконография юродивых продолжает формироваться, обретая новые решения и новые формы.

Мы не можем согласиться и с тем, что феномен юродства исчез. Даже в XX веке православная церковь продолжает прославлять новых святых юродивых. Так совсем недавно были прославлены Дивеевские блаженные – Пелагия, Параскева и Мария [2]. Их изображения еще ждут своего изучения. В то же время, многие блаженные еще остаются неизвестными и непрославленными, оставляя богатый материал для будущих исследователей феномена юродства [1].

 

Список литературы:

  1. Данилушкин М.Б. Блаженные Санкт-Петербурга от святой блаженной Ксении Петербуржской до Любушки Сусанинской. СПб.: Воскресенье, 2007.
  2. Жития преподобных Александры, Марфы и Елены Дивеевских. Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский монастырь, 2006.
  3. Иванов С.А. Византийское юродство. – М.: Международные отношения, 1994.
  4. Каллист (Уэр), епископ Диоклийский «Юродивый как пророк и апостол». / – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL: http://azbyka.ru/tserkov/duhovnaya_zhizn/osnovy/kallist_vnutrennee_tsarstvo_12-all.shtml (Дата обращения: 07.08.16).
  5. Кутейникова Н.С. Иконописание России второй половины 20 века. СПб.: Знаки, 2005.
  6. Панченко А.М. Древнерусское юродство // Лихачев Д., Панченко А., Понырко Н. Смех в Древней Руси. – Л.: Наука, 1984. С. 72–153. / – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL: http://ec-dejavu.ru/j/Jurod_Panchenko.html (Дата обращения: 08.08.16).
  7. Юрков С.Е. Православное юродство как антиповедение. / – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL: http://ec-dejavu.ru/j/Jurod_Jurkov.html (Дата обращения: 08.08.16).
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

Оставить комментарий

Форма обратной связи о взаимодействии с сайтом