Статья опубликована в рамках: XV Международной научно-практической конференции «Современная психология и педагогика: проблемы и решения» (Россия, г. Новосибирск, 22 октября 2018 г.)

Наука: Психология

Секция: Общая психология и психология личности

Скачать книгу(-и): Сборник статей конференции

Библиографическое описание:
Галкин А.В. ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ РЕАГИРОВАНИЕ КАК ПРОИЗВОДНАЯ АФФЕКТИВНО-КОГНИТИВНЫХ СТРУКТУР // Современная психология и педагогика: проблемы и решения: сб. ст. по матер. XV междунар. науч.-практ. конф. № 10(14). – Новосибирск: СибАК, 2018. – С. 77-84.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ РЕАГИРОВАНИЕ КАК ПРОИЗВОДНАЯ АФФЕКТИВНО-КОГНИТИВНЫХ СТРУКТУР

Галкин Александр Владимирович

канд.техн.наук

РФ, г.Кривой Рог

АННОТАЦИЯ

Несмотря на значительный рост интереса психологов к эмоцио­нальной сфере в последние десятилетия, причины и источники эмоций остаются малоизученными. Внимание исследователей в основном направлено на минимизацию негативных последствий эмоциональных проявлений.

В статье рассматриваются представления об эмоции и мысли как производных некоего конструкта, основу которого составляет мотив, а наполненность — убеждение.

Предлагается подход к определению когнитивных и мотиваци­онных источников возникновения эмоций и способы переформирования конструктов, лежащих в основе этих эмоций, что позволяет изменить негативное эмоциональное реагирование на более приемлемое.

 

Ключевые слова: эмоция, мотивация, конструкты, аффективно-когнитивные структуры, эмоциональное переучивание.

 

Рост интересов исследователей к эмоциональной сфере психологии, наблюдаемый в последние десятилетия, объясняется несколькими причинами. В первую очередь, это перенос внимания психологов с патологических процессов психики к поискам способов улучшения жизни обычного человека, и эмоции имеют здесь определяющее значение. Качество нашей жизни зависит от качества наших эмоций. "Люди хотят быть счастливыми, и большинство из нас не желает испытывать страх, гнев, отвращение, печаль или горе" [1].

Вторая причина — обострение противоречий в обществе, нарастающий социальный и моральный кризис, "…настали такие времена, когда структура общества, видимо, расползается все быстрее, когда эгоизм, насилие и убожество духа, похоже, разрушают благо­получие нашей общественной жизни... Становится все более очевидным, что фундаментальные этические установки в жизни происходят от лежащих в основе эмоциональных способностей"[2].

В-третьих, выяснилось, что можно влиять на поведение человека, непосредственно воздействуя на эмоциональную сферу, минуя менталь­ную. Об этом свидетельствует не только резкий рост психологических исследований в области маркетинга и рекламы, но и поражающая эффективность откровенной пропаганды, как в традиционных медиа, так и в соцсетях.

В результате появились теории, проясняющие роль, место и значение эмоций. Наиболее значимыми, с нашей точки зрения, являются работы К. Изарда [3], Д. Гоулмана [2] и Л. Бартлетт [4]. Отдельно упомянем Дж. Келли [5], представления которого о когнитивных структурах, хотя и не связанные напрямую с изучением эмоций, нашли отражение в представлениях об аффективно-когнитивных структурах К. Изарда и послужили фундаментом теории конструирования эмоций Л. Бартлетт.

Консенсусное представление об эмоциях в современной психологии сводится к следующему:

  1. В современном представлении эмоция – это нечто, что переживается как чувство (feeling), которое мотивирует, организует и направляет восприятие, мышление и действия. Старое представление об эмоциях как эпифеноменальных, преходящих состояниях, не подле­жащих научному исследованию, уже неприемлемо. На смену ему пришел функциональный подход, который расширяет наши знания об эмоциях, побуждает к исследованию их характеристик и функций [3].
  2. Эмоция - один из компонентов психических процессов, тес­нейшим образом связанный с восприятием, мышлением и мотивацией. Эмоции - некоторая оценочная система, позволяющая максимально быстро отреагировать на изменение внешних или внутренних условий, часто до осмысления происходящего.
  3. Эмоции отражают наши устремления, желания и мотивы; именно через эмоции мы можем докопаться до потаенных глубин нашей души.
  4. Эмоции выражают состояние субъекта и его отношение к объекту [6].
  5. Эмоции представляют собой реакции на факторы, которые кажутся очень важными для нашего благополучия [1].

Важность эмоций в принятии решений трудно переоценить. Это связано не только с влиянием эмоционального состояния на умственную деятельность, но и с существованием задач, с которыми интеллект не в состоянии справиться в силу отсутствия сколько-нибудь внятного алгоритма решения, неопределенными входными данными и необхо­димостью прогноза на продолжительный период, такими, например, как выбор специальности, места жительства и спутника жизни. Тем не менее этот класс задач решается, как бы на интуитивном уровне, что и означает задействование эмоциональной системы.

Эмоции - один из аспектов проявления сложных когнитивно-аффективных структур, механизмов организации восприятия реаль­ности, филогенетическое формирование которых обуславливает нашу уникальность, выражающуюся, в том числе, и в способах и формах эмоционального реагирования.

И самое главное - эмоции определяют качество нашей жизни. Улучшение качества жизни напрямую связано с попытками совладать с эмоциями, подчинить их рассудку, в чем и состоит одна из основных задач психотерапии - "систематическое эмоциональное переучивание" [2].

Существующие подходы предполагают два варианта - полное подавление эмоции либо "сдерживание эмоциональной реакции на конкретные триггеры" [1].

Третий вариант - определить источник возникновения эмоции и попытаться воздействовать на него - даже не рассматривается.

Тем не менее, именно третий вариант представляется наиболее эффективным для повышения эмоционального статуса.

Поиск источника эмоций следует искать в механизмах конструи­рования эмоций.

С одной стороны, вряд ли можно говорить о существовании эмоции без мысли или мысли без эмоции. С другой, связь эмоций с мотивами и потребностями не подвергается сомнению. Выскажем предположение, что и эмоция, и мысль есть производные некоего конструкта (точнее, различные аспекты производной), основу которого составляет некий мотив, а наполненность — убеждение.

Понятие конструкта введено Дж.Келли, хотя и до него похожие идеи высказывал Узнадзе, используя термин "установка": "Человек смотрит на мир сквозь прозрачные трафареты или шаблоны, которые он сам создает, а затем пытается подогнать их по тем реалиям, из которых состоит этот мир. Будем называть эти шаблоны, примеряемые опытным путем к истинному положению вещей, конструктами. Конструкты суть способы истолкования мира" [5].

Таким образом, конструкт – устойчивое, находящееся вне критики убеждение (утверждение), ведущее к реализации скрытого, часто не осознаваемого, мотива, и механизм (алгоритм?) его оценки. С точки зрения нейрофизиологии конструкт — устойчивая нейронная цепь. Активирование конструкта приводит, с одной стороны, к появлению мыслей, а с другой — эмоций, поскольку конструкт включает не только когнитивный (ментальный), но и аффективный (эмоциональный) аспект.

Рассмотрим для примера конструкт «собака». Когнитивный аспект — домашнее животное, плацентарное млекопитающее отряда хищных семейства псовых, имеет онтогенетический характер, поскольку представители различных культур легко идентифицируют собаку, какой бы породы она не была. Аффективный аспект скорее филогене­тический, поскольку оценка конкретной собаки зависит исключительно от субъекта.

Оценка всегда имеет эмоциональную окраску. Эмоции пред­ставляют собой именно оценочную систему, систему индивидуальную, опирающуюся не только на культурный контекст и традиции ареала обитания, так сказать, но и на индивидуальный жизненный опыт. К примеру, отношение к собакам в Европе и Корее различается радикально, и различия в основном выражаются в эмоциональной картине, возникающей у корейца и европейца при виде собаки. Эти различия продиктованы особенностями культурной среды Европы и Кореи. Однако и у различных представителей европейской цивили­зации вид одной и той же собаки может вызвать совершенно разные эмоции в зависимости от переживаний прошлого — от специфики и особенностей конструкта. Если пятилетний малыш мечтал о собаке, долго уговаривал родителей и наконец получил бесценный подарок — пушистый комочек, не расставался с ним ни днем, ни ночью, и на протяжении десятка лет не было дружбы крепче, вид любой собаки у него, даже повзрослевшего, будет вызывать только положительные эмоции.

Если же малыша покусала собака, к страху и боли от нападения злобного пса добавился страх и боль от зашивания раны и уколов от столбняка и бешенства — такой травмирующий опыт надолго запечатлеется в сознании, и вид любой собаки пробудит отнюдь не положительные эмоции.

Активация конструкта, или триггер, по терминологии Экмана [1], мгновенно вызывает эмоциональную реакцию, состав и интенсивность которой определяется не столько триггером — активирующим собы­тием, сколько конструктом — ментально-эмоциональным шаблоном.

Современная психотерапия наработала огромный арсенал методов, цель которых заключается в минимизации негативных последствий некоторых эмоциональных состояний, однако практически ничего не говорится о способах действительного эмоционального переучивания, целью которого является полное избавление от эмоций, признанных нежелательными.

Современные представления психотерапевтов о принципах работы с эмоциями проиллюстрированы Д.Гоулманом [2]. Позволим себе большую цитату:

«Представьте, что кто-то неожиданно подрезает вас на скоростной автостраде, пока вы в полном удовольствии рулите на своем автомобиле. Если первой вашей мыслью будет «Вот сукин сын!», это почти наверняка означает, что вскорости вами овладеет приступ ярости, независимо от того, последуют ли за ней другие мысли о насилии и мести вроде «Он же мог в меня врезаться! Вот сволочь, ты у меня получишь!». ...

Для сравнения рассмотрим иной процесс нарастания ярости с более милосердным отношением к водителю, который вас подрезал: «Может быть, он меня не заметил, или может быть, у него была какая-то веская причина ехать так неосторожно, к примеру, кому-то срочно потребовалась медицинская помощь». Такие мысли разбавляют гнев состраданием или по крайней мере заставляют отнестись к случивше­муся без предубеждения, препятствуя тем самым нарастанию ярости…

Первый способ обуздания гнева заключается в том, чтобы ухватить те мысли, которые вызывают волны гнева, и усомниться в их правильности, так как именно эта первоначальная оценка взаимо­действия и подкрепляет, и поддерживает первую вспышку гнева, а последующие новые оценки раздувают огонь. ...второй способ успокоения гнева, когда для охлаждения страстей в физиологическом смысле выброс адреналина пережидают в обстановке, где вероятнее всего не появятся дополнительные механизмы разжигания ярости.

...О стратегиях, которыми люди, по их словам, пользуются, чтобы смягчить свой гнев. Согласно одной достаточно эффективной стратегии, надо отойти от всех и вся и успокаиваться в полном одиночестве. Вероятно, более безопасной альтернативой было бы отправиться на длительную прогулку. Против гнева также очень помогает энергичная физзарядка. Не меньший эффект дают и разные методы релаксации, например, глубокое дыхание и мышечное рас­слабление, вероятно, по той причине, что они изменяют физиологию организма, переводя его из состояния сильного возбуждения в минуты гнева в состояние пониженного возбуждения, а возможно, еще и отвле­кают от всего, что вызвало гнев. Механизм успокоения с помощью активных физических упражнений, видимо, тот же самый: после сильной физиологической активации во время зарядки организм, как только вы ее прекращаете, возвращается на уровень низкой активации.

Однако ни один способ успокоения не сработает, если в это время одну за другой перебирать в голове мысли, провоцирующие гнев, потому что каждая такая мысль сама по себе есть малый спусковой крючок для последовательного включения раздражений. Положительная сторона развлечений в том, что они прерывают эту цепь раздра­жающих мыслей.»

Как можно заметить из приведенного отрывка, внимание автора направлено на компенсацию разрушительного действия негативных эмоций, в данном случае гнева, главным образом за счет мер, позволяющих снизить интенсивность эмоции. Конечно, это помогает минимизировать последствия эмоционального всплеска, однако не гарантирует от повторных проявлений тех же самых эмоциональных реакций в похожих ситуациях.

Однако эмоция возникает не на пустом месте, появление ее имеет причину, и причина эта отнюдь не в действиях подрезающего вас на автостраде. Внешние события, триггеры, активируют некие психологи­ческие структуры, аффективно-когнитивные конструкты, следствием чего и является эмоция.

В идентификации и преобразовании этих структур заключается задача психотерапевта, если цель его формулируется как эмоциональное переучивание, т. е. преобразование, трансформация эмоциональных реак­ций, а не только компенсация негативных последствий их проявления.

В вышеприведенном примере интроспективное исследование ситуации (гипотетическое, конечно, но эти результаты могут быть применены к большинству реальных пациентов), точнее, обнаружение и озвучивание сопровождающих ее мыслей, приводит к следующему:

«Своими действиями он («подрезающий» автомобилист) подвергает мою жизнь опасности», «Он должен смотреть, куда едет!», «Таких лихачей нужно изолировать», либо подобные (возможно, и не такие мягкие) высказывания. В их основе лежат некие убеждения, большей частью неосознаваемые, которые можно представить следующим образом:

  1. Моя жизнь ценнее. (Это следует из того, что в сложившейся ситуации «подрезающий» подвергает угрозе и свою жизнь, но это не принимается во внимание).
  2. Я лучше знаю, кто как должен двигаться по дороге.
  3. Я правильно оцениваю ситуацию (моя оценка ситуации единственно правильная).

Приблизительно так выглядит ментальный аспект аффективно-когнитивной структуры, продуцирующей гнев в вышеприведенном примере. До тех пор, пока эта структура не прекратит существование, не будет замещена другой, ситуации, подобные описанной выше, будут инициировать гнев.

Экзистенциальный фундамент подобных структур — эгоцент­ричность. Значение имеет только то, что связано со мной — моя безопасность, мои чувства. Мысли, чувства и, в общем, положение «подрезающего контрагента» во внимание не принимаются, более того, они как бы и не существуют. Тем не менее метод снижения интенсивности эмоций, упоминаемый Д. Гоулменом [2] в контексте «более милосердного отношения...», как раз и подразумевает попытку посмотреть на инцидент «с другой стороны». И в самом деле, мы же ничего не знаем о виновнике аварийной ситуации. Может быть, он объезжал внезапно возникшее препятствие. Может быть, с ним слу­чился сердечный приступ. Может быть, отказала система управления автомобилем. Многое могло случиться. Главное — у него была причина так поступить. Мы об этой причине ничего не знаем (и не хотим знать), поэтому в нашем представлении у него был единственный мотив — помешать нам.

Попытка не то чтобы встать на точку зрения другого, а только предположить ее (точки зрения) наличие, посмотреть на ситуацию с другой стороны сразу снижает интенсивность гнева, что отмечает Д. Гоулман.

Это не есть стремление оправдать что бы то ни было. Это понимание того, что каждый человек в каждую секунду своей жизни делает лучшее из того, на что он способен при его уровне развития сознания. Это понимание того, что каждый человек имеет право думать, говорить и делать все, что пожелает. Это уважение права другого человека поступать в соответствии со своими представлениями, даже если его поступки кажутся нам ошибочными.

Так формируется ментальное наполнение нового конструкта, новые убеждения, замещающие описанные в пп.1-3.

Закрепляются убеждения путем многократных повторений, и особенно в ситуациях, вызывающих эмоции злости или гнева. Таким образом образуются и закрепляются новые нейронные связи, что с точки зрения нейрофизиологии и означает создание новых конструктов.

Эти выводы далеко не очевидны, кроме того, наверняка вызовут некоторое сопротивление эгоцентрированного сознания, тем не менее признание того факта, что именно эти конструкции инициируют гнев, триггером которого стала ситуация на дороге, есть первый и необхо­димый шаг эмоционального переучивания.

Таков алгоритм избавления от негативной эмоции (в данном случае гнева), алгоритм эмоционального переучивания, который может быть положен в основу психотерапевтической практики, практики обнару­жения и преобразования аффективно-когнитивных конструктов.

Второй метод модификации конструкта - определение фунда­ментальных мотивов и потребностей, образующих его основание, и их трансформация - более сложен, поскольку требует более глубокой интроспекции (как пациента, так и психотерапевта), тем не менее, как показывает практика, возможен.

В рассматриваемом случае определяющие мотивы — признание и уважение, признание своего права поступать в соответствии со своими представлениями о мире и отказ в таком праве окружающим, попытки которых поступать в соответствии со своими представлениям воспринимаются как нарушение прав, проявление неуважения, и вызывают гнев.

Осознание ключевых для рассматриваемого примера мотивов - признания и уважения - должно сопровождаться оценкой значимости этих мотивов для развития личности. Компетенции в анализе мотивов и потребностей с прицелом на продвижение по пирамиде Маслоу приобретаются с гораздо большими усилиями, нежели ментальные рефлексии в предыдущих абзацах.

Работа с мотивами и потребностями, гораздо более сложная и неочевидная, выходит за пределы вопросов, рассматриваемых в данной статье, и, надеюсь, вдохновит грядущие исследования.

 

Список литературы:

  1. Экман П. Психология эмоций. - СПб: Питер, 2017. – 336 с.
  2. Гоулман Д. Эмоциональный интеллект. - М.: ACT, 2009. - 478 с.
  3. Изард К.Э. Психология эмоций. - Спб.: Питер, 1999. - 464 с.
  4. Лиза Фельдман Барретт Как рождаются эмоции. - М: Манн, Иванов и Фербер: 2016. – 432 с.
  5. Келли Дж. Психология личности. Теория личных конструктов - Спб.: Речь, 2000. – 249 с.
  6. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии - Спб.: Питер, 2016. – 720 с.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

Оставить комментарий