Телефон: 8-800-350-22-65
WhatsApp: 8-800-350-22-65
Telegram: sibac
Прием заявок круглосуточно
График работы офиса: с 9.00 до 18.00 Нск (5.00 - 14.00 Мск)

Статья опубликована в рамках: VI Международной научно-практической конференции «Вопросы современной юриспруденции» (Россия, г. Новосибирск, 02 ноября 2011 г.)

Наука: Юриспруденция

Секция: Уголовное право

Скачать книгу(-и): Сборник статей конференции, Сборник статей конференции часть II

Библиографическое описание:
Кусов Г.В. ЛИНГВОПРАВОВОЕ ПРОСТРАНСТВО ЯЗЫКОВЫХ СРЕДСТВ КАК ОСОБЫЙ СПОСОБ КОДИРОВАНИЯ СМЫСЛОВ В СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНОЙ ПРАКТИКЕ // Вопросы современной юриспруденции: сб. ст. по матер. VI междунар. науч.-практ. конф. Часть II. – Новосибирск: СибАК, 2011.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

ЛИНГВОПРАВОВОЕ ПРОСТРАНСТВО ЯЗЫКОВЫХ СРЕДСТВ КАК ОСОБЫЙ СПОСОБ КОДИРОВАНИЯ СМЫСЛОВ В СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНОЙ ПРАКТИКЕ

 

Кусов Геннадий Владимирович

кандидат филологических наук,

старший преподаватель кафедры политологии и права

КубГТУ, г. Краснодар

E-mail:

 

Лингвистическая экспертиза правовых документов, создание рекомендаций по разработке текстов законов и иных нормативно-правовых актов, теоретические и практические исследования в области юридического перевода, криминалистические исследования в определении языковой стратегии: все это определяет понятие лингвоправовое пространство языковых средств в судебно –экспертной практике.

Как известно, проблема лингвистической экспертизы - основная проблема Российской юрислингвистики настоящего времени. Приведем пример исследований, когда в качестве одного из компонентов лингвистической экспертизы применяется коммуникативный функционально-деятельностный подход.

По одному из уголовных дел о разжигании межнациональной неприязни в качестве доказательства использовались провокационные листовки, текст которых позволял выявить коммуникативную цель и коммуникативную перспективу, позволяющую определить провокационную коммуникативную стратегию, когда провозглашаемые в тексте листовок цели и задачи –ложные или не первоочередные в смысловой основе сообщения. Для криминалистики коммуникативный подход в лингвистической экспертизе приобретает особое значение, потому что при лингвистическом анализе важность представляет как сам текст (объективная лингвистическая данность), так и его коммуникативные особенности, его автор и читатель, подразумевающиеся за текстом, коммуникативная стратегия и тактика, а также цели и перспективы текста вместе с особенностями речевой ситуации.

Согласно п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» от 28 июня 2011 г. «В необходимых случаях для определения целевой направленности информационных материалов (выделено автором) может быть назначено производство лингвистической экспертизы. К производству экспертизы могут привлекаться, помимо лингвистов, и специалисты соответствующей области знаний (психологи, историки, религиоведы, антропологи, философы, политологи и др.). В таком случае назначается производство комплексной экспертизы» [3].

По существу,лингвоправовое пространство языковых средств создает способы реализации информации и способы раскодирования субъекта речи, являясь показателем его установок, средством выражения его взглядов, намерений.

Отметим некоторые особенности(компоненты)лингвоправового пространства языковых средств с точки зрения его возможностей в кодировании смыслов в судебно-экспертной практике: смыслообразующий принцип создания лингвоправового пространства - коммуникативно-прагматическое использование иронии, насмешки, разоблачения, порицания, обличения с целью искажения социального образа лица - объекта высказывания; наличие единой модально-оценочной составляющей, содержащей негативные оценочные лексемы, ключевые слова и группирующиеся вокруг них парадигмы с целью опорочить объект высказывания; наличие коммуникативной стратегии и тактики для реализации концептосферы конфликтного дискурса.

Рассмотрим лингвистические и дискурсивные механизмы процесса юридизации языковых средств и использования их как особых способов кодирования смыслов в судебно-экспертной практике. При этом лингвоправовое пространство –это совокупность языковых и собственно дискурсивных средств, позволяющих реализовать цели высказывания. Основная, маргинальная и периферийная части этого лингвоправового пространства формируют совместно с невербальными способами смысловую структуру текста:  основная часть состоит из конвенциональных юридизируемых средств, влияющих на формирование и выражение концептуальных признаков речевого правонарушения (например, оскорбления), среди которых можно выделить доминирующие; маргинальная часть является промежуточной между основной и периферийной, в которой содержатся языковые средства, создающие вариантные смыслы, двусмысленность, а также языковые средства, маркирующие иные стили, например, просторечие, жаргон, арго, или лексемы с диффузным значением; периферийная часть создается из нерегулярных, окказиональных юридизируемых средств с наименьшей степенью юридизации. Это может быть внутренняя форма, оценка, мотив, некорректное мнение, намерение, заголовки и т. д.

Концентрация юридизируемых языковых средств, невербальных в том числе, в составе лингвоправового пространства создает определенную степень интенсификации процесса выражения смысла в интерпретации автора. Все средства, работая на выражение ведущей идеи  (сценария), связаны функционально и взаимодействуют, уточняя друг друга, дополняя, конкретизируя. При этом большая степень юридизации поглощает меньшую, и это в целом интенсифицирует процесс юридизации, повышая значимость текста. Здесь можно отметить подвижность границ между уровнями лингвоправового пространства.

Кроме того, необходимо указать на так называемый фон юридизации, который создается такими дискурсивными средствами, как цитаты, комментирующие, оценочные, дополняющие метавставки, анализ фактов, двойное кодирование, указание на источник информации, смешивание дискурсов –все это не может подвергаться юридизации, однако может быть использовано для создания концептуально значимого смысла с целью интеллектуального и эмоционального воздействия.

Как видим, лингвоправовое пространство языковых средств имеет свойства многомерности, подвижности, изменчивости, его структура неоднозначна. Все же с некоторой долей условности обозначим сферы лингвоправового пространства, связанные с нашим предметом исследования - особым способом кодирования смыслов в судебно-экспертной практике: речевая сфера некоторой конфликтной ситуации (например, конфликтный текст), границы которой зависят от конкретного дискурса и параметров определенной речевой ситуации; оценочная сфера лингвоправового пространства как система оценок каждого из участников данного коммуникативного акта, взаимодействие которых в этой сфере может происходить непосредственно (межличностное общение) или опосредованно (например, через СМИ); когнитивная сфера лингвоправового пространства, представляющая собой систему ключевых концептов (например, оскорбление), характеризующих определенный конфликтный акт (например, спор, брань).

Итак, лингвоправовое пространство – это особая разновидность коммуникативного пространства, где всегда имеется потенциальная возможность возникновения конфликта, а юридизация языковых средств происходит непосредственно в границах лингвоправового пространства дискурса. Если расматривать публицистический дискурс, то основа его лингвоправового пространства –юридизированные единицы, представляющие знания о мире через когнитивные структуры ценностной составляющей картины мира и отображающие восприятие мира человеком, а именно, этнокультурные метафоры, прототипические образы русского культурного пространства, стереотипные оценки явлений, событий, индивидов [5, с. 265].

Автор полагает, что под юридизацией языковых средств представляется процесс приобретения языком (языковыми или речевыми единицами) способности коррелировать с признаками состава преступления и становиться объектами правовой интерпретации. Н.Д. Голев, кроме того, отмечает, что «юридизация естественного языка осуществляется в двух аспектах: в аспекте изучения языка как объекта правового регулирования и в аспекте изучения языка как средства осуществления правовой деятельности» [4, с. 8].

Обратим внимание на то, что юридизации могут подвергаться как языковые средства, маркирующие правонарушения (концептуализируются в правовых документах), так и языковые средства, которые актуализируют признаки правонарушений или сигнализируют о них в определенном дискурсе - в коммуникативной ситуации. Юридизация может происходить в виде коммуникативного развития знака в лингвоправовом пространстве дискурса, при этом его содержание расширяется, углубляется, приобретает большую многогранность, чем в системе языка. Юридизированность это способность языкового знака к созданию юридической рефлексии в сознании носителей языка. Ситуация юридизации языковых средств (ситуация возможности осмысления языкового средства в тексте как вызывающего правовую рефлексию) может возникать и в связи с внешними, и в связи с внутренними факторами. Природная конфликтогенность публицистического (и газетного) дискурса, социальный контекст (конкретная конфликтная денотативная ситуация), референция на отрицательные социальные явления и объекты, детерминирующая приобретение языковыми средствами новых коннотаций – все это следует отнести к внешним факторам ситуации юридизации.

Отметим, что процесс юридизации обусловливают следующие факторы: воспринимающий субъект (читатель); воздействующий субъект (автор); естественные противоречия в языке; прагматические заголовки – объект и механизм юридизации.

С фактором адресата(читателя) соотносится следующее: имена собственные, перифразы, названия фирм, компаний и других объектов собственности того или иного лица, социальный статус индивида, фоновые знания, мораль социума, субкультура, жизненные установки, стилистический жанр, ссылки, в том числе и документы, включённые в текст, идеологически значимые оппозиции.

В газетном дискурсе адресат-персонаж (воспринимающий субъект) снабжен особыми маркерами. Кроме фамилии, имени, отчества, указываются должность, социальный статус и др. Заметная роль принадлежитмаркерам адресата-персонажа в виде перифраз: Владимир Жириновский в широких народных массах известен как  «Сын юриста» или «Либералиссимус всея Руси». Первый заместитель губернатора Красноярского края А. Кузнецов за феноменальную память и быстроту мышления –Пентиум, Г. Зюганов - Геннадий Обкомович.

Являясь маркерами адресной направленности, перифразы дают оценку адресату-персонажу.При выборе жанра, включении в текст документов фактор адресата влияет на процесс юридизации, так как здесь нужно учитывать мораль социума, фоновые знания, субкультуру, мировоззрение, жизненные установки... Такие жанры,  как журналистское расследование, коллективное письмо в редакцию, фельетон, сказка усиливают воздействие на читателя.

Соответственно с фактором автора в конфликтном дискурсе связано следующее: концепция, речевые стратегии и тактики, композиция, коммуникативные установки, виды коммуникативного воздействия, актуализация эмотивного пространства автора, сентенции, метавставки, «авторская семантика», ссылки как способ реализации намерений, функционально –прагматический, психолингвистический, когнитивно-модальный аспекты текста, культурные коды, окказиональные мотивационные связи в тексте, этнокультурный контекст, завуалированные способы передачи информации... Речевые жанры и здесь имеют важную роль в осмыслении позиции автора. В формировании фактора адресанта (автора) важнейшее значение приобретают концепция автора и коммуникативные установки, выраженные посредством речевых сценариев. Это такие аспекты, как событийный, эмоциональный, идейный, обычно имеющие место в публицистических статьях. Например, в газетной статье «Ложь как состояние души» [1] идейный аспект объясняется так: негативная информация и негативная оценка адресата-персонажа даются с целью дискредитации и умаления его деловой репутации.

Контекст, кроме юридизациии языковых средств, может содержать и деюридизацию юридических терминов, когда автор использует юридические термины, в тексте подвергающиеся процессу деюридизации. Пример.Нам осталось назвать шесть преступлений власти перед народам за последние двадцать лет. Преступление первое. Потеря огромных территорий, разрушение исторически сложившегося сообщества народов, утрата Россией статуса великой мировой державы. Преступление второе. Уничтожение промышленности и сельского хозяйства, превращение страны в сырьевой придаток. Преступление третье. Целенаправленное разрушение обороноспособности державы под видом «военной реформы». Преступление четвертое. Сознательное уничтожение лучшей в мире системы образования, отказ от великих культурных традиций, погружение страны в трясину духовного ширпотреба, примитивизма и аморальности. Преступление пятое. Ликвидация уникальных социальных завоеваний, ограбление государством малоимущего населения, насаждение одной из самых отсталых, неэффективных и жестоких социальных систем современности. Преступление шестое. Вымирание России, потеря 15 миллионов человек, порождение ситуации, когда детей семи лет в два раза меньше, чем восемнадцатилетних (Советская Россия № 72 от 05.07.2011) [2].

Говоря о естественных противоречиях языка, автор отмечает такие его проявления, как отклонения от нормы (явления двусмысленности, смешение стилей, употребление просторечной, грубой лексики, нарушение лексической, семантической, грамматической, смысловой сочетаемости слов), влияние контекста, имплицитность высказываний и др. Двусмысленность, понимаясь по-разному в различных контекстах, создает подтексты, препятствующие коммуникативному намерению. Использование просторечных и жаргонных слов приводит к созданию отрицательной эмоциональной настроенности в отношении объекта высказывания (например, сценарий дискредитации). Такой прием, как языковая игра (деформированное столкновение языковых форм и значений), приводит к появлению нового, обычно комического, смысла, например: «особо приближённый ко двору депутат». Определенную отрицательную коннотацию несут построенные на звуковом сходстве с социально сниженными понятиями обидные номинации политиков. Например, о мэре одного из российских городов по фамилии Павленко в газетном тексте написано:  «Подленко продал душу и город». По этому поводу заметим, чтобы произвести интерпретационный анализ слова и правильно определить лингвистические признаки оскорбления, важно учитывать дискурс.

Далее, имплицитная форма высказывания способствует реализации сценария насмешки и издевки, характеризует высокомерную позицию собеседников, усугубляя конфликтные отношения, что типично для бытового дискурса. Однако для публицистического дискурса имплицитность высказывания служит прикрытием (защитой) автору текста, так как информация, преподнесенная читателю, дается в скрытой, подтекстовой  (пресуппозитивной) форме, например, подзаголовок «Неужели и детский отдых стал кормушкой?» предполагает оценочное утверждение в подтекстовой форме о том, что некто использует детский отдых в корыстных интересах. Как можно заметить, заглавия в публицистическом дискурсе выполняют функцию объекта и механизма юридизации одновременно, полностью отражая интенцию автора в рамках избранной стратегии, в том числе конфликтной [6].

Очевидно взаимодействие всех факторов юридизации, что часто не дает возможности рассматривать их изолированно при анализе текста. Эти факторы являются дискурсивными, так как проявляют они себя именно в дискурсе. Лингвоправовое пространство, являясь совокупностью юридизированных языковых средств, моделируется с помощью дискурсивных факторов юридизации языковых средств: внутренняя форма слова, высказывания, текста; денотативная ситуация; инвективизация (категория «неприличность»); стратегия и тактика агрессивного речевого поведения; сфера функционирования базового концепта «словесное оскорбление».

Рассматривая фактор внутренней формы слова, высказывания, текста, нужно иметь в виду глубинный уровень концепта «словесное оскорбление», так как внутренняя форма одновременно отображает этот уровень и механизм перехода с этого уровня на языковой код.

Внутренняя формаслов, высказываний конфликтного текста, коррелируя с глубинным уровнем концепта «словесное оскорбление», является важным фактором юридизации, а выявление этой внутренней формы дает возможность понять коммуникативное намерение автора (адресанта), поскольку внутренняя форма становится репрезентантом языкового и внеязыкового знания и маркирует многие компоненты концепта «словесное оскорбление»: интерпретационный (в том числе этнокультурный), иллокутивный, локутивный, прагматический (в том числе и оценочный), интуитивный (уровень рефлексии).

Фактор, в основе которого находится некоторое событие, а именно, конфликт (от лат. conflictus –столкновение) из–за разногласия интересов, целей, взглядов, когда одна сторона действует против другой физически или вербально, а другая сторона предпринимает ответные действия - это факторденотативной ситуации [8, с. 127].

Анализируя различные типы конфликтных ситуаций, нельзя не заметить, что при переходе инвективной лексемы из одного типа конфликта (денотативной ситуации) в другой –смысловой образ концепта «словесное оскорбление» меняется. Механизм юридизации здесь в связи с денотативной ситуацией - затушёвывание одних  тем и актуализация других.

Далее – о факторе инвективизации, который подразумевает такжекатегорию неприличности и неприличной формы. Одним из аспектов определения юридизации является форма реализации негативной информации, что обусловлено определением этого вида правонарушения в УК РФ как оскорбления. Неприличность здесь рассматривается как текстовая категория конфликтного дискурса, в которую входит нецензурная лексика или потенциально конфликтогенная, то есть слова, имеющие стилистические и социальные пометы (презрительные, вульгарные, бранные, пренебрежительные, жаргонные, грубые, просторечно-бранные), с присущим им оскорбительным потенциалом. Конфликтный дискурс предполагает использование таких свойств языка, как вариативность, контекст, асимметричность, воздействующих на все аспекты языковых единиц, определяя их юридизацию или деюридизацию.

Таким образом, определяя признаки приличной - неприличной формы,необходимо учитывать все аспекты языковой единицы. По значению различаются прямая инвектива (недопустимые независимо от ситуации общения слова), обладающие конфликтогенным потенциалом слова, социально маркированные слова (жаргон, арго, просторечно-грубые), слова, ориентированные на интенции говорящего, направленные на понижение социального статуса индивида. Вместе с тем, по форме высказывания следует различать утверждение, мнение, оценочное суждение, учитывая, что мнение также может быть неприличным, некорректным, а утверждение – иметь завуалированную форму [7].

 

Список литературы:

  1. Газета «Пинежье» от 27.08.2008, № 43.
  2. Газета «Советская Россия» от 05.07.2011, № 72.
  3. Постановление Пленума Верховного Суда «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» от 28 июня 2011 г. // Российская газета. Федеральный выпуск от 04 июля 2011, № 5518.
  4. Голев Н.Д. Юридизация естественного языка как лингвистическая проблема // Юрислингвистика-2. Русский язык в его естественном и юридическом бытии. – Барнаул, 2000. – С. 8-40.
  5. Карасик В.И. Языковые ключи [Текст]. – М.: Гнозис, 2009. – 406 с
  6. Комаров Е.Н. Ценностные ориентиры в заголовках французских и российских средств массовой информации: Дис. ... канд. филол. наук: 10.02.20. – Волгоград, 2003. – 210 с.
  7. Сидорова Т.А., Егорова Е.Н. Неприличность как ведущий фактор инвективизации речи // Право как дискурс, текст и слово [электронный ресурс] – Режим доступа. – URL: http: konference.siberia-expert.com/publ/doklad (дата обращения 03.09.2011).
  8. Третьякова В.С. Конфликт глазами лингвиста // Юрислингвистика-2: Русский язык в его естественном и юридическом бытии. – Барнаул, 2000. – С. 127-140.
Проголосовать за статью
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

Оставить комментарий

Форма обратной связи о взаимодействии с сайтом