КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СИТУАЦИЙ НАСИЛЬСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЯ, СОВЕРШАЕМЫХ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИМИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В 2016-2026 ГГ

CRIMINOLOGICAL CHARACTERISTICS OF SITUATIONS INVOLVING VIOLENT CRIMES AGAINST LIFE AND HEALTH COMMITTED BY MINORS IN THE RUSSIAN FEDERATION (2016–2026)

Sonina Maria Sergeyevna

Postgraduate student, P.A. Stolypin MIIGU

Russia, Moscow

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена анализу уровня, структуры и динамики насильственных преступлений против жизни и здоровья, совершаемых несовершеннолетними по статьям 105, 111 и 112 УК РФ в Российской Федерации в 2016-2026 гг. Цель исследования – выявить особенности данного сегмента подростковой преступности и основные возрастные, семейные и социальные факторы риска. Эмпирическую основу составила выборка из 100 уголовных дел, рассмотренных судами различных регионов России, с использованием формализованного контент‑анализа, статистического и описательно‑криминологического методов. Показано, что преобладают деяния, связанные с причинением вреда здоровью различной тяжести, тогда как убийства и покушения на убийство сравнительно редки, но обладают наибольшей общественной опасностью. Пик криминальной активности приходится на возраст 14-15 лет. Ключевыми факторами риска являются неблагополучная и неполная семья, школьная дезадаптация и влияние группы сверстников. Отмечены изменения характера насилия в постпандемийный период, в том числе рост случаев школьного буллинга и групповых избиений. Сделан вывод о необходимости смещения акцентов профилактической работы на раннее выявление семейного неблагополучия, школьных конфликтов и групповой агрессии, а также учёта роли цифровой среды.

ABSTRACT

The article analyzes the level, structure and dynamics of violent crimes against life and health committed by minors under Articles 105, 111 and 112 of the Criminal Code of the Russian Federation in 2016–2026. The purpose of the study is to identify the specific features of this segment of juvenile delinquency and the main age‑related, family and social risk factors. The empirical basis consists of a sample of 100 criminal cases adjudicated by courts in various regions of Russia, using formalized content analysis, statistical and descriptive criminological methods. The study shows that offences involving the infliction of bodily harm of varying degrees of severity predominate, while murders and attempted murders are relatively rare but have the highest social danger. The peak of criminal activity falls at the age of 14–15; key risk factors include dysfunctional and single‑parent families, school maladaptation and peer group influence. Changes in the nature of violence in the post‑pandemic period are noted, including an increase in school bullying and group assaults. It is concluded that prevention efforts should be reoriented towards the early detection of family dysfunction, school conflicts and group aggression, as well as taking into account the role of the digital environment.

Ключевые слова: несовершеннолетние; насильственные преступления; ст. 105 УК РФ; ст. 111 УК РФ; ст. 112 УК РФ; подростковая преступность; профилактика.

Keywords: minors; violent crimes; Article 105 of the Criminal Code of the Russian Federation; Article 111 of the Criminal Code of the Russian Federation; Article 112 of the Criminal Code of the Russian Federation; juvenile delinquency; prevention.

Насильственные преступления против жизни и здоровья, совершаемые несовершеннолетними, представляют собой один из наиболее социально опасных и общественно резонансных видов подростковой преступности [1, с. 133-134]. Несмотря на относительно небольшую долю в общем массиве правонарушений, такие деяния сопряжены с тяжёлыми последствиями для потерпевших, их окружения, а также для самого несовершеннолетнего правонарушителя, зачастую формируя траекторию дальнейшей криминальной карьеры [2, с. 263-264].

Традиционно исследование подростковой преступности опирается на количественные показатели её уровня и структуры [2, с. 265; 5, с. 268-269]. Вместе с тем качественный анализ личности несовершеннолетних правонарушителей и потерпевших, а также конкретных жизненных ситуаций, в которых реализуется насилие, остаётся сравнительно менее разработанным направлением [1, с. 134-136]. Между тем именно сочетание личностных особенностей, семейного и школьного окружения, группового влияния и ситуативных факторов во многом определяет, перерастёт ли конфликт в тяжёлое насильственное преступление [3, с. 82-83].

В этих условиях особую значимость приобретает обращение к материалам реальных уголовных дел и судебных актов, позволяющее реконструировать социально‑демографический и психологический портрет несовершеннолетних, вовлечённых в насилие, и типологию ситуаций, в которых совершаются преступления против жизни и здоровья.

Эмпирической основой исследования стала сводная таблица анализа 100 уголовных дел по насильственным преступлениям против жизни и здоровья, совершённым несовершеннолетними по ст. 105, 111 и 112 УК РФ. В выборку включены дела, рассмотренные судами различных регионов Российской Федерации в период с 2016 по 2026 гг. Подобный подход – опора на массив конкретных судебных решений – соответствует тенденциям развития эмпирической криминологии несовершеннолетних [1, с. 134-136; 2, с. 264-265].

География дел охватывает как мегаполисы (Москва, Санкт‑Петербург), так и крупные и средние города, индустриальные и периферийные регионы. Это позволяет учесть влияние различных типов урбанизированной и полуурбанизированной среды на характер подросткового насилия [5, с. 270-271].

Ключевыми критериями отбора выступали:

1. возраст обвиняемого на момент совершения преступления – от 14 до 17 лет включительно;
2. квалификация деяний по ст. 105, 111, 112 УК РФ, включая покушения на убийство по совокупности со ст. 30 УК РФ;
3. статус несовершеннолетнего как лица, совершившего преступление, в том числе в составе группы;
4. наличие в материалах дела и судебных актах достаточного объёма сведений о личности правонарушителя и потерпевшего, характеристике семьи, обстоятельствах и мотивах.

По каждому делу фиксировались: год и регион рассмотрения, возраст несовершеннолетнего, факт постановки на учёт в ПДН, статус семьи (благополучная/неблагополучная, полная/неполная), наличие либо отсутствие предшествующей судимости и её характер, статья УК РФ, краткое описание ситуации (драка, буллинг, бытовой конфликт, уличное избиение, применение оружия и т.п.).

Такой способ исследования позволяет сочетать количественный и качественный анализ, сопоставляя профиль правонарушителей и потерпевших с типологией ситуаций насилия [1, с. 135-136; 3, с. 77-79].

Социально‑демографический портрет несовершеннолетних правонарушителей

Возраст и пол

Распределение дел по возрасту показывает, что пик криминальной агрессии приходится на возраст 14-15 лет, к этой категории относится более половины всех эпизодов. Вторая по значимости группа – подростки 16-17 лет. Данная конфигурация соответствует общим выводам о максимальной концентрации подростковой преступности в раннем и среднем подростковом возрасте [2, с. 266; 5, с. 270].

По полу подавляющее большинство правонарушителей – юноши. Случаи участия девушек единичны и чаще связаны с групповыми избиениями, буллингом или провоцированием конфликтов. Это согласуется с данными о гендерной асимметрии насильственных и корыстно‑насильственных преступлений несовершеннолетних [1, с. 136-137; 5, с. 270-271].

Место жительства и образовательный статус

Большинство несовершеннолетних проживают в городах, поэтому значительная часть происшествий происходит в крупных и средних городах, что коррелирует с общей концентрацией подростковой преступности в урбанизированной среде [5, с. 270-271]. Сельская местность представлена реже, но и там фиксируются тяжёлые насильственные конфликты, преимущественно на бытовой почве.

Преобладающее большинство подростков на момент совершения преступления обучались в общеобразовательных организациях. В характеристиках многих из них отмечаются неуспеваемость, пропуски занятий, конфликты с педагогами и сверстниками – признаки школьной дезадаптации, традиционно рассматриваемые в качестве криминогенных факторов [3, с. 80-81; 5, с. 269-270]. Отчисленные из образовательных организаций или формально не обучающиеся подростки встречаются реже, но среди них выше доля лиц с предшествующими правонарушениями и учётом в ПДН.

Семейная среда

Семейная среда значительной части несовершеннолетних правонарушителей характеризуется как неблагополучная. Для таких семей типичны злоупотребление алкоголем, низкий уровень материального обеспечения, хронические конфликты и эпизоды внутрисемейного насилия, отсутствие устойчивого контроля и позитивного эмоционального контакта [3, с. 82-83; 4, с. 118-119]. По составу семей доминируют неполные семьи, что согласуется с данными исследований о повышенном риске делинквентного поведения у подростков, воспитывающихся одним родителем [3, с. 83-84].

Наряду с этим существенная доля правонарушителей происходит из внешне благополучных семей, с формально полным составом, стабильным доходом и отсутствием явной криминальной нагрузки. В подобных случаях источником проблем выступают дефицит внимания, авторитарный или попустительский стиль воспитания, эмоциональное отчуждение. Исследования семейного неблагополучия и виктимизации детей подтверждают, что внешнее соответствие социальным нормам не гарантирует отсутствия скрытых проблем и конфликтов в семейных отношениях [3, с. 82-84; 4, с. 119-120].

Учёт в ПДН и предшествующие правонарушения

По материалам дел около половины несовершеннолетних правонарушителей ранее не состояли на учёте в ПДН. Среди состоящих на учёте типичны сведения о пропусках занятий, конфликтах с одноклассниками, мелких кражах и иных асоциальных проявлениях. Это согласуется с выводами о том, что значительная часть подростков, совершающих тяжкие преступления, ранее уже имела опыт девиантного поведения, но не всегда попадала в поле зрения системы профилактики [1, с. 138-139; 2, с. 267-268].

Часть правонарушителей имела предшествующую судимость, чаще всего за имущественные преступления (кражи, грабежи), реже – за незаконный оборот наркотиков или причинение лёгкого вреда здоровью. Такая последовательность демонстрирует эскалацию противоправной активности от менее тяжких деяний к насильственным преступлениям против личности [1, с. 138-139].

Характеристика потерпевших

В подавляющем большинстве дел потерпевшими от насильственных действий несовершеннолетних являются их сверстники: одноклассники, учащиеся параллельных классов, знакомые по двору или подростковой компании. Это соответствует данным исследований о преобладании внутригруппового насилия в подростковой среде [4, с. 119-120; 5, с. 270-271].

В делах о тяжком вреде здоровью и убийствах круг потерпевших шире и включает родственников, знакомых по месту жительства и совместному досугу, а также случайных лиц, с которыми конфликт возник в состоянии опьянения. В таких ситуациях насилие чаще разворачивается на фоне бытовых конфликтов и тесных межличностных отношений, что перекликается с данными о высокой доле семейно‑бытовых и квази‑бытовых эпизодов в структуре насильственной преступности несовершеннолетних [4, с. 119-120].

По социальному статусу большинство потерпевших – учащиеся. Работающие потерпевшие встречаются реже и, как правило, вовлечены в конфликты вне школьной среды. В ряде дел прослеживаются элементы виктимного поведения: длительные конфликты, участие в травле, провокационные высказывания, совместное употребление алкоголя. Это согласуется с виктимологическими наблюдениями о взаимной детерминации ролей «жертвы» и «агрессора» в подростковой среде [4, с. 119-121; 3, с. 83-84].

Обстоятельства и способы совершения преступлений

Индивидуальные и групповые формы

Существенная часть преступлений совершена группой лиц, нередко по предварительному сговору. Это характерно прежде всего для эпизодов буллинга, уличных избиений и разборок между подростковыми компаниями. Такие данные перекликаются с выводами о высокой распространённости групповой преступности несовершеннолетних и её особой общественной опасности [2, с. 266-267; 5, с. 270-271].

Индивидуальные преступления чаще встречаются в делах о тяжком вреде здоровью и убийствах, когда конфликт развивается стихийно – в ходе ссоры, бытового скандала, внезапной драки. В этих случаях личностные особенности правонарушителя и ситуативные факторы (опьянение, оскорбления, чувство унижения) играют решающую роль [1, с. 136-138].

Места, время, способы насилия и состояние опьянения

Типичными местами совершения насильственных преступлений являются дворы и придомовые территории, парки, школьные помещения и прилегающая территория, места досуга подростков, а также жилые помещения при семейных и квази‑семейных конфликтах [5, с. 270-271]. Большинство эпизодов происходит в дневное и вечернее время, ночные часы более характерны для преступлений в состоянии опьянения.

Основным способом причинения вреда выступает физическое насилие – удары руками и ногами. Однако значительная часть дел связана с использованием предметов, применяемых в качестве оружия (ножей, бит, металлических прутьев, бутылок, камней). В этих случаях в приговорах нередко указываются квалифицирующие признаки причинения вреда с применением оружия или совершения преступления группой лиц [1, с. 136-138].

Алкогольное опьянение распространено прежде всего в эпизодах бытовых конфликтов и уличных драк, что согласуется с общеизвестной ролью алкоголя как фактора, снижающего самоконтроль и повышающего вероятность применения насилия [1, с. 137-138; 5, с. 271-272]. В делах о школьном буллинге опьянение встречается значительно реже, ведущую роль играют мотивы самоутверждения и демонстративности.

Для иллюстрации выделенных тенденций представляется целесообразным кратко охарактеризовать несколько обобщённых типичных ситуаций, выявленных по материалам выборки.

Групповое избиение сверстника в школьной среде (буллинг).

Несколько учеников 8-9 классов, ранее участвовавших в систематической травле одноклассника, организуют «разговор» после уроков на школьном дворе. Потерпевший оказывается в окружении группы, ему наносятся удары руками и ногами, один из участников использует ремень или иной подручный предмет. Происходящее нередко фиксируется на мобильный телефон, а затем распространяется в чате класса или в социальных сетях. Потерпевший получает вред здоровью средней тяжести; мотивами выступают хулиганские побуждения, стремление к самоутверждению и поддержанию статуса внутри группы.

Спонтанная драка в состоянии опьянения со тяжкими последствиями.

Компания подростков 16-17 лет, проживающих в одном дворе, совместно употребляет алкоголь в квартире или во дворе. На фоне давнего личного конфликта, ревности или взаимных оскорблений между двумя участниками вспыхивает ссора, перерастающая в драку. В ходе конфликта один из подростков использует нож или иной предмет, применяемый в качестве оружия, нанося оппоненту ранение, квалифицируемое как тяжкий вред здоровью либо убийство. В подобных ситуациях сочетаются бытовой мотив, алкогольное опьянение и низкий уровень самоконтроля.

Разборки между подростковыми компаниями.

Две неформальные дворовые группы подростков длительное время конфликтуют друг с другом из‑за соперничества за территорию, статус, личные обиды отдельных участников. Стороны договариваются о встрече («стрелке»), на которую приходят заранее подготовленными: часть подростков берёт с собой ножи, арматуру, биты. В ходе массовой драки одному из участников причиняется тяжкий вред здоровью. В этих случаях насилие выполняет функцию поддержания «репутации» группы и демонстрации силы.

Бытовой конфликт в семье или узком кругу знакомых.

Подросток, проживающий в неблагополучной или конфликтной семье, на фоне затяжных ссор с отчимом, старшим братом или иным родственником в очередной раз вступает в спор, перерастающий в физическое столкновение. В состоянии сильного эмоционального напряжения, нередко в сочетании с алкоголем, он наносит потерпевшему удары, в том числе с использованием ножа или другого предмета. Данные дела демонстрируют тесную связь между внутрисемейным насилием, виктимизацией подростка и его последующей агрессией.

Эти примеры не исчерпывают всего многообразия ситуаций, но позволяют наглядно показать, как совокупность возрастных, семейных, групповых и ситуативных факторов приводит к эскалации конфликта до тяжкого насилия.

Выводы

Проведённый анализ 100 уголовных дел по насильственным преступлениям против жизни и здоровья, совершённым несовершеннолетними, позволяет сделать ряд обобщающих выводов.

Во‑первых, не находит подтверждения стереотип о «патологичности» подростков‑насильников. В большинстве случаев это социально типичные подростки 14-17 лет, чьё насильственное поведение детерминировано сочетанием возрастных особенностей, семейной и школьной дезадаптации, влияния группы и конкретной конфликтной ситуации [1, с. 139-140; 3, с. 82-84].

Во‑вторых, подтверждается ключевая роль семейного и школьного контекста. Значительная часть правонарушителей воспитывается в неблагополучных и неполных семьях, растёт и доля выходцев из внешне благополучных семей, вовлечённых в буллинг и групповое насилие [3, с. 82–84; 4, с. 118–120]. Это требует расширения целевой аудитории профилактики за пределы традиционно понимаемого круга социального риска.

В‑третьих, выявлены устойчивые портреты правонарушителей и типичные ситуации насилия: групповые избиения сверстников, спонтанные драки, бытовые конфликты в состоянии опьянения, противостояния между подростковыми группами. Эти примеры во многом совпадают с описанными в современных исследованиях по преступности несовершеннолетних и девиантному поведению [1, с. 136-139; 2, с. 265-267; 5, с. 270-272].

В‑четвёртых, существенная доля несовершеннолетних, ранее не состоявших на учёте в ПДН и не имевших судимости, указывает на ограниченность существующей системы раннего выявления рисков и реактивный характер профилактики [2, с. 267-268; 5, с. 271-272]. Необходим переход к более проактивным моделям, ориентированным на раннюю диагностику семейного неблагополучия, школьной дезадаптации и групповой агрессии.

В‑пятых, влияние цифровой среды и подростковых субкультур (видеосъёмка насилия, его демонстрация в социальных сетях, формирование «зрительской аудитории») становится важным фактором нормализации и тиражирования насилия среди несовершеннолетних [4, с. 120-121; 5, с. 271-272]. Это требует включения анализа медиапространства в криминологический мониторинг и профилактические программы.

В совокупности результаты исследования подчёркивают необходимость комплексного подхода к предупреждению насильственных преступлений несовершеннолетних, сочетающего работу с семейной и школьной средой, групповыми формами подростковой активности и цифровым пространством их общения.

Список литературы:

1. Алтухова Н.М., Елизаров Д.М. Насильственные преступления несовершеннолетних: специфика и основные криминологические показатели // Наука. Общество. Государство. – 2020. – Т. 8. – № 1 (29). – С. 133–145.
2. Чередниченко О.В. Некоторые аспекты криминологической характеристики преступности несовершеннолетних // Пробелы в российском законодательстве. – 2022. – Т. 15. – № 5. – С. 263–268.
3. Лифанова М.В. Семейное неблагополучие: криминологический анализ // Вестник Института права Башкирского государственного университета. – 2022. – Т. 8. – № 4. – С. 77–88.
4. Алтынова Н.М. Несовершеннолетние жертвы семейного насилия // Социальное управление. – 2024. – Т. 6. – № 3. – С. 112–124.
5. Петрова Е.С. Современное состояние преступности несовершеннолетних в России // Молодой учёный. – 2022. – № 7 (395). – С. 268–272.
6. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 года N 63-ФЗ — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/  (Дата обращения 13.07.2026).