К ВОПРОСУ ОБ ОБВИНИТЕЛЬНОМ УКЛОНЕ ПРИ КВАЛИФИКАЦИИ ДЕЙСТВИЙ, СОВЕРШЁННЫХ В СОСТОЯНИИ НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЫ

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается проблема обвинительного уклона при квалификации действий, совершённых в состоянии необходимой обороны. На основе анализа разъяснений Пленума Верховного Суда РФ и судебной практики показано, что обороняющийся в типичных случаях оказывается под уголовным преследованием. Сформулированы предложения по корректировке практики применения статьи 37 УК РФ.

Ключевые слова: необходимая оборона; превышение пределов; обвинительный уклон; статья 37 УК РФ; судебная практика.

Право лица на самостоятельную защиту своих прав, свобод и законных интересов относится к числу базовых конституционно-правовых гарантий, закреплённых в части 2 статьи 45 Конституции Российской Федерации [9] и конкретизированных в статье 37 Уголовного кодекса Российской Федерации. В формально-юридическом выражении указанная норма исходит из достаточно очевидного положения: причинение вреда посягающему лицу при наличии условий необходимой обороны не образует преступления. Вместе с тем анализ судебно-следственной практики показывает, что фактическая реализация данного института нередко сопровождается существенным смещением правоприменительной оценки в сторону обвинения. В результате лицо, действовавшее в условиях защиты от общественно опасного посягательства, в ряде случаев первоначально приобретает процессуальный статус обвиняемого, а вопрос о наличии необходимой обороны разрешается лишь на последующих стадиях уголовного судопроизводства [1].

В научной литературе подобное явление обозначается категорией обвинительного уклона. Л. А. Воскобитова характеризует обвинительный уклон как такую направленность уголовно-процессуальной деятельности, при которой первоначально формируется обвинительная версия, а последующее производство по делу фактически ориентируется на её подтверждение, а не на всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела [2, с. 138]. Применительно к делам о необходимой обороне данная проблема проявляется особенно отчётливо. Типичная правоприменительная ситуация складывается следующим образом: на месте происшествия обнаруживается лицо, которому причинён тяжкий вред здоровью либо смерть; объективно установлен факт причинения вреда со стороны оборонявшегося; уголовное дело первоначально квалифицируется по статьям 105 или 111 УК РФ как обычное умышленное преступление. При этом обстоятельства, свидетельствующие о предшествующем общественно опасном посягательстве, нередко получают надлежащую оценку значительно позднее — на стадии судебного разбирательства, апелляционного либо кассационного пересмотра.

Особое значение в данном контексте имеет соотношение общих составов преступлений, предусмотренных статьями 105 и 111 УК РФ, и привилегированных составов, закреплённых в статьях 108 и 114 УК РФ [1]. Последние специально предназначены для уголовно-правовой оценки случаев причинения вреда при превышении пределов необходимой обороны, что свидетельствует о признании законодателем сниженной степени общественной опасности таких деяний. Однако на практике органы предварительного расследования зачастую исходят из более строгой первоначальной квалификации, тогда как последующая переквалификация на статьи 108 или 114 УК РФ осуществляется уже судом. В результате формируется своеобразная модель компромиссного правоприменения, при которой оборонявшееся лицо не оправдывается полностью, но и не признаётся виновным в совершении наиболее тяжкого умышленного преступления.

Причины указанной модели связаны не только с особенностями уголовно-правовой конструкции необходимой обороны, но и с логикой первоначального восприятия события преступления. На раннем этапе расследования следователь, как правило, сталкивается прежде всего с наступившим последствием — смертью либо тяжким вредом здоровью потерпевшего. Обстоятельства же предшествующего посягательства, динамика конфликта, характер угрозы и психоэмоциональное состояние оборонявшегося устанавливаются позднее, посредством допросов, экспертных исследований, анализа видеозаписей и иных доказательств. К моменту их установления первоначальная обвинительная квалификация уже приобретает определённую инерцию, преодоление которой требует признания неполноты либо ошибочности исходной версии расследования.

Косвенным подтверждением устойчивости обвинительной направленности уголовного судопроизводства выступают данные судебной статистики. Согласно сведениям Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, в 2023 году доля оправдательных приговоров составила лишь 0,25 % от общего числа осуждённых [3]. Хотя указанная статистика характеризует уголовное судопроизводство в целом, применительно к делам о необходимой обороне её значение усиливается тем, что сам факт причинения вреда оборонявшимся, как правило, не оспаривается. Следовательно, для вынесения оправдательного решения суду необходимо признать не отсутствие события как такового, а правомерность поведения лица, причинившего вред в условиях защиты.

Дополнительную сложность создаёт оценочный характер статьи 37 УК РФ. Законодатель связывает превышение пределов необходимой обороны с явным несоответствием защиты характеру и опасности посягательства. Между тем критерии такого несоответствия не имеют абсолютно определённого содержания и требуют судебной оценки с учётом конкретных обстоятельств дела. В. С. Капица справедливо указывает, что оценочность правил, которыми должен руководствоваться обороняющийся, объективно повышает риск ошибок при квалификации соответствующих действий [4, с. 64]. При этом необходимо учитывать, что лицо, подвергшееся нападению, действует в условиях внезапности, эмоционального напряжения и ограниченного времени для принятия решения, тогда как последующая оценка его поведения производится правоприменителем ретроспективно, вне экстремальной ситуации.

Определённым средством компенсации данной проблемы выступает часть 2.1 статьи 37 УК РФ [1], согласно которой действия обороняющегося не признаются превышением пределов необходимой обороны, если он вследствие неожиданности посягательства не мог объективно оценить степень и характер опасности нападения. Данная норма отражает стремление законодателя учесть субъективно-ситуационный фактор обороны. Однако в судебной практике её применение не всегда является последовательным. В отдельных случаях сам факт предшествующего словесного конфликта или кратковременного взаимодействия между участниками происшествия используется судами как основание для вывода об отсутствии неожиданности нападения. Такое толкование существенно сужает защитный потенциал части 2.1 статьи 37 УК РФ и фактически ослабляет её гарантийное значение.

Значимую роль в преодолении обозначенных проблем призваны играть разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации. В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. № 19 прямо указано, что бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих о наличии превышения пределов необходимой обороны, лежит на стороне обвинения, а все неустранимые сомнения подлежат толкованию в пользу подсудимого [5]. Последующие изменения, внесённые в 2022 году, дополнительно расширили возможности правомерной защиты, в том числе за счёт признания допустимости упреждающей обороны при наличии реальной угрозы нападения и включения незаконного проникновения в жилище в круг посягательств, создающих повышенную опасность. Вместе с тем данные разъяснения не устраняют проблему полностью, поскольку их практическая реализация зависит от добросовестности и последовательности нижестоящих судов.

Особое значение имеет вопрос о защите жилища. Незаконное проникновение в жилое помещение, особенно совершённое в ночное время, объективно создаёт для обороняющегося ситуацию повышенной неопределённости и потенциальной угрозы жизни либо здоровью. Лицо, обнаружившее постороннего в жилище, не всегда способно в момент происшествия достоверно определить, ограничивается ли посягательство имущественным интересом либо сопряжено с угрозой насилия. Пленум Верховного Суда РФ фактически признал повышенную опасность таких ситуаций, однако соответствующее положение прямо не закреплено в статье 37 УК РФ. В связи с этим представляется обоснованным рассмотреть возможность законодательного закрепления специальной презумпции опасности при незаконном ночном проникновении в жилище [5].

Практика Верховного Суда Российской Федерации подтверждает, что ошибки в применении норм о необходимой обороне имеют не единичный, а повторяющийся характер. Например, в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 за 2023 год приведено определение № 228-УД23-1-К10, в котором нижестоящие суды не дали надлежащей оценки обстоятельствам, свидетельствующим о нахождении лица в состоянии необходимой обороны. В результате судебные акты были отменены, а производство по делу прекращено за отсутствием состава преступления [6]. Само включение данного дела в обзор свидетельствует о том, что Верховный Суд РФ рассматривает подобные ошибки как значимые для формирования единообразной судебной практики.

Аналогичные правовые позиции выражены Верховным Судом Российской Федерации и в иных кассационных определениях, в которых отменялись обвинительные приговоры по делам о превышении пределов необходимой обороны на том основании, что нижестоящие суды не учитывали реальной угрозы для жизни обороняющегося. В условиях такой угрозы пределов необходимой обороны не существует, что прямо следует из части 1 статьи 37 УК РФ. Подобные решения наглядно демонстрируют, что нижестоящие суды при разрешении дел о необходимой обороне нередко применяют закон вопреки его буквальному содержанию, и для устранения соответствующих ошибок требуется вмешательство высшей судебной инстанции [6].

Вопрос о путях преодоления обвинительного уклона по делам о необходимой обороне требует взвешенного подхода. Полная отмена пределов необходимой обороны не представляется обоснованной, поскольку может привести к трансформации данного института в форму неправомерной саморасправы [4, с. 65]. В то же время и радикальное изменение статьи 37 УК РФ само по себе не способно устранить проблему, поскольку любая новая формулировка неизбежно сохранит определённый оценочный элемент. Поэтому более продуктивным представляется не разрушение действующей модели необходимой обороны, а её точечная нормативная и процессуальная корректировка.

Первым направлением такой корректировки может стать уточнение пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 19 [5]. В действующей редакции указано, что неустранимые сомнения толкуются в пользу подсудимого, однако не раскрыто, каким именно процессуально-правовым последствием должно сопровождаться такое толкование. В целях устранения неоднозначности целесообразно прямо закрепить, что при наличии неустранимых сомнений относительно превышения пределов необходимой обороны действия лица должны квалифицироваться как правомерная необходимая оборона, а не как преступление, предусмотренное статьями 108 или 114 УК РФ. Это позволило бы ограничить практику компромиссных обвинительных решений.

Вторым направлением является введение в статью 37 УК РФ опровержимых нормативных презумпций. А. В. Никуленко и М. А. Смирнов предлагают использовать перечневый подход, при котором в законе прямо указываются ситуации, допускающие причинение любого вреда посягающему лицу [7, с. 138]. Данная идея заслуживает поддержки при условии сохранения возможности её опровержения стороной обвинения. Например, при незаконном ночном проникновении в жилище должно предполагаться, что обороняющийся воспринимал ситуацию как опасную для жизни и здоровья. Если обвинение считает иначе, именно оно должно представить убедительные доказательства обратного.

Третьим направлением выступает процессуальное усиление гарантий обороняющегося. Статья 73 УПК РФ [8] определяет обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу. По делам, в которых сторона защиты ссылается на необходимую оборону, предмет доказывания должен включать не только факт причинения вреда и его последствия, но и характер общественно опасного посягательства, обстановку нападения, временные и пространственные условия конфликта, внезапность угрозы, а также психоэмоциональное состояние оборонявшегося. Неполное исследование данных обстоятельств должно расцениваться как существенный недостаток предварительного расследования и судебного рассмотрения дела.

Таким образом, обвинительный уклон по делам о необходимой обороне обусловлен совокупностью факторов: оценочным характером статьи 37 УК РФ, институциональной инерцией уголовного преследования, статистической ориентированностью деятельности правоохранительных органов и недостаточной процессуальной детализацией обстоятельств, подлежащих доказыванию. Преодоление данной проблемы невозможно исключительно посредством декларативного расширения права на защиту. Необходима системная донастройка правового механизма, включающая уточнение разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, введение опровержимых презумпций в пользу обороняющегося и расширение предмета доказывания по соответствующим категориям уголовных дел.

Главный вывод заключается в том, что до тех пор, пока лицо, причинившее вред в условиях защиты, фактически рассматривается прежде всего как потенциальный обвиняемый, конституционная гарантия самостоятельной защиты прав и свобод сохраняет во многом декларативный характер. Назначение института необходимой обороны состоит не в последующем поиске оснований для уголовной ответственности обороняющегося, а в обеспечении реальной правовой защиты лица, вынужденного отражать общественно опасное посягательство. Поэтому дальнейшее развитие статьи 37 УК РФ должно быть связано не с радикальной перестройкой института, а с укреплением его гарантийного содержания, повышением требований к доказыванию и формированием устойчивой судебной практики, ориентированной на приоритет правомерной защиты.

Список литературы:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации: федеральный закон от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (ред. от 17.11.2025) // СПС «КонсультантПлюс». — Текст: электронный. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/  (дата обращения: 09.05.2026).
2. Воскобитова Л. А. Обвинительный уклон в деятельности субъектов, ведущих уголовный процесс, как фактор, способствующий появлению ошибок в уголовном судопроизводстве / Л. А. Воскобитова // Актуальные проблемы российского права. — 2018. — № 6 (91). — С. 134–144. — Текст: электронный. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/obvinitelnyy-uklon-v-deyatelnosti-subektov-veduschih-ugolovnyy-protsess-kak-faktor-sposobstvuyuschiy-poyavleniyu-oshibok-v-ugolovnom  (дата обращения: 09.05.2026).
3. Обзор судебной статистики о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2023 году / Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. — Москва, 2024. — Текст: электронный. — URL: https://cdep.ru/userimages/Obzor__sudebnoy_statistiki_SOYU___2023_na_sayte.pdf  (дата обращения: 09.05.2026).
4. Капица В. С. Необходимая оборона: проблемы её законодательного установления и практического применения / В. С. Капица // Общество и право. — 2022. — № 3 (81). — С. 60–66. — Текст: электронный. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/neobhodimaya-oborona-problemy-ee-zakonodatelnogo-ustanovleniya-i-prakticheskogo-primeneniya  (дата обращения: 09.05.2026).
5. О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 г. № 19 (ред. от 31.05.2022) // СПС «КонсультантПлюс». — Текст: электронный. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_135861/  (дата обращения: 09.05.2026).
6. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2023): утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15 ноября 2023 г. // СПС «КонсультантПлюс». — Текст: электронный. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_461853/  (дата обращения: 09.05.2026).
7. Никуленко А. В. Необходимая оборона и превышение её пределов: возможности законодательного совершенствования / А. В. Никуленко, М. А. Смирнов // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. — 2020. — № 4 (88). — С. 134–143. — Текст: электронный. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/neobhodimaya-oborona-i-prevyshenie-eyo-predelov-vozmozhnosti-zakonodatelnogo-sovershenstvovaniya  (дата обращения: 09.05.2026).
8. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: федеральный закон от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 17.11.2025) // СПС «КонсультантПлюс». — Текст: электронный. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481/  (дата обращения: 09.05.2026).
9. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 года — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_28399/  (дата обращения: 09.05.2026).