УЧЕТ РЕПРОДУКТИВНЫХ ФАКТОРОВ И ОБЩИЕ НАЧАЛА НАЗНАЧЕНИЯ УГОЛОВНОГО НАКАЗАНИЯ

ACCOUNTING FOR REPRODUCTIVE FACTORS AND GENERAL PRINCIPLES OF CRIMINAL PUNISHMENT

Nikitin Andrey Sergeevich

Student, Vladivostok State University,

Russia, Vladivostok

АННОТАЦИЯ

В уголовном законодательстве предусматриваются нормы, касающиеся защиты прав и интересов осужденных, которые предполагают учет репродуктивных факторов. Проведен анализ на предмет соответствия регулирования общим началам назначения наказания. Рассмотрены зарубежные модели правового регулирования, предусматривающие специальные льготы в связи с особым учетом репродуктивных факторов. Разработаны предложения, которые призваны сбалансировать цели уголовного наказания и интересы женщин и ребенка, привести к повышению эффективности уголовно-правовой политики. 

ABSTRACT

Criminal legislation provides for rules regarding the protection of the rights and interests of convicts, which take into account reproductive factors. The article examines foreign models of legal regulation that provide for special benefits in connection with the special consideration of reproductive factors. It analyzes the existing regulation in terms of its compliance with the general principles of sentencing. Based on the analysis experience, proposals have been developed to balance the goals of criminal punishment and the interests of women and children.

Ключевые слова: отсрочка отбывания наказания; смягчающие обстоятельства; цели уголовного наказания; исполнение наказания; репродуктивные факторы.

 Keywords: postponement of serving a sentence; mitigating circumstances; goals of criminal punishment; execution of punishment; reproductive factors.

Под учетом репродуктивных факторов при назначении и исполнении уголовного наказания предполагается учет особых обстоятельств, связанных с репродуктивной функцией, беременностью, материнством, отцовством в аспекте исполнения семейных обязанностей и наличием малолетних детей, состоянием репродуктивного здоровья и иными обстоятельствами, которые влияют на гуманизацию ответственности и достижение целей наказания.

В рамках гуманистического подхода отмечается необходимость всемерной защиты прав и интересов женщин, детей и иных нуждающихся в особой заботе представителей социальных групп. В.И. Зубкова аргументировала необходимость особой заботы в отношении женщин, и, в особенности, детей, при исполнении уголовного наказания [5, с. 122]. Е.В. Кунц также рассматривала назначение и исполнение наказаний в отношении женщин через двуединство гуманизма к данным лицам и необходимости достижения целей уголовного законодательства [7, с. 386]. Автор сводила особенности не к репродуктивным, а к гендерным, полагая, что половая принадлежность может выступать достаточным условием для гуманизации назначения и исполнения наказания.

В основе подхода лежит принцип гуманизма, а также нормы, которые содержатся в международных стандартах обращения с заключенными. Например, принципы, получившие закрепление в Бангкокских правилах ООН; а также в Минимальных стандартных правилах ООН в отношении обращения с заключенными (Правила Нельсона Манделы). Принятые Резолюцией ГА ООН 65/229 от 21 декабря 2010 г. Правила ООН, касающиеся обращения с женщинами-заключенными и мер наказания для женщин-правонарушителей, не связанных с лишением свободы (Бангкокские правила), рекомендуют отдавать предпочтение наказанию беременных женщин и женщин с детьми на иждивении, не связанному с лишением свободы.

Еще один подход может рассматриваться как формально-правовой. Репродуктивные состояния подлежат учету исключительно в рамках существующей правовой базы и не должны сами по себе, в отрыве от общих начала назначения наказаний и правовой базы в целом, ввести к смягчению наказания. Само наличие детей не может уменьшать общественную опасность преступления (Л.Д. Гаухман, А.И. Рарог).

Гендерно-критический подход связан с идеей о том, что уголовное право нацелено на учет репродуктивных факторов, в связи с чем, оно благоприятствует интересам женщин, но не учитывает в должной степени интересы отцов, что становится причиной дискриминационных практик [2, с. 45]. С данным тезисом также сложно не согласиться.

С точки зрения представителей виктимологического и социального подхода, учет репродуктивных состояний преследует цель, связанную с защитой семьи и ребенка. Среди представителей такого подхода можно назвать Г.М. Миньковского и В.Н. Кудрявцева. 

В уголовном законодательстве России предусмотрено множество норм, в которых содержатся льготы и изъятия в связи с репродуктивными факторами.

В числе подобных норм:

• ограничения относительно назначения обязательных, исправительных и принудительных работ (данные виды наказания не назначаются беременным женщинам и женщинам, имеющим детей в возрасте до трех лет, также принудительные работы не назначаются женщинам, достигшим 55 лет);
• запрет назначения наказания в виде ареста для беременных женщин и женщин, имеющих детей в возрасте до 14 лет (ч. 2 ст. 54 УК РФ);
• невозможность назначения пожизненного лишения свободы и смертной казни женщинам в целом (ч. 2 ст. 57, ч. 2 ст. 59 УК РФ);
• право на отсрочку отбывания наказания беременным женщинам, женщинам с ребёнком до 14 лет, мужчинам, имеющим ребенка в возрасте до четырнадцати лет и являющемуся единственным родителем;
• специальные правила в части режима отбывания наказания, предполагающие особое положение женщин в пенитенциарных учреждениях, в особенности, в случае их нахождения в состоянии беременности и после рождения ребенка в местах лишения свободы.

Ст. 82 УК РФ, допуская отсрочку отбывания наказания с учетом наличия ребенка возрастом младше 14 лет, не препятствуют достижению такой цели наказания, как исправление осужденного, поскольку исправление возможно и без изоляции от общества в условиях занятости воспитанием своего ребенка и при наличии правомерного поведения таких лиц в период отсрочки от отбывания наказания. Сам факт исполнения родительских обязанностей может служить условием для реализации цели по исправлению осужденных. Подчеркивается и то, что при отсрочке от отбывания наказания достигается и такая цель наказания, как предупреждение преступлений. В частности, в соответствии с ч. 5 ст. 82 УК РФ, если в период отсрочки отбывания наказания осужденный совершает новое преступление, суд назначает ему наказание по правилам, предусмотренным ст. 70 УК РФ.

Правовая возможность предоставить отсрочку отбывания наказания женщинам с детьми до 14-летнего возраста закреплена в ст. 82 УК РФ. Претендовать на отсрочку могут не только женщины (как находящиеся в состоянии беременности, так и имеющие ребенка в возрасте до 14 лет), но и мужчина, однако в том единственном случае, когда он является единственным родителем ребенка, но данное право прекращается, а отсрочка отменяется, если субъект произвел отказ от ребенка или продолжил после предупреждения уклоняться от выполнения обязанностей по его воспитанию.

В правоприменительной практике указывается, что, «решая при постановлении приговора вопрос о применении отсрочки отбывания наказания к указанным в ч. 1 ст. 82 УК РФ лицам, суд должен учитывать характеристику и иные данные о личности, условия жизни лица и его семьи, сведения о наличии у него жилья и условий для проживания с ребенком и другие данные. Суд должен располагать документом о наличии ребенка либо медицинским заключением о беременности женщины, а также иными документами».

Однако в силу п. 3 ст. 82 УК РФ, по истечении времени отсрочки, суд освобождает осужденного от отбывания наказания или оставшейся части наказания со снятием судимости либо заменяет оставшуюся часть наказания более мягким и чаще всего субъекту удается избежать наказание. Исходя из этого, некоторыми учеными сделан вывод о том, что такое регулирование вступает в противоречие с целями уголовного наказания, которые в указанном случае не достигаются. Женщины, в отношении которых принимается решение об отсрочке наказания, не претерпевают лишения, в связи с чем, цель наказания не реализуется, а уголовно-правовая превенция не осуществляется [1, с. 23].

На взгляд автора, это не позволяет рассматривать восстановление социальной справедливости. В то время как женщины, не имеющие детей или имеющие детей в возрасте от четырнадцати лет, обязаны содержаться в исправительных учреждениях, женщины, которым предоставляется отсрочка, не изолируются от общества.

Встречаются разнообразные суждения по вопросу об обоснованности, законности и целесообразности установления уголовно-правовых принципов при назначении наказания лицам с учетом репродуктивных факторов. Некоторые исследователи видят противоречие в закреплении более мягкого правового регулирования, прежде всего, для лиц слабого пола [6, с. 136].

Противники сложившегося регулирования приводят и аргументы по поводу того, что существующие правила назначения наказания с учетом репродуктивных факторов не просто противоречат базовым уголовно-правовым принципам, но и никак не помогают самим осужденным [3, с. 43].

Режим в исправительных колониях для всех женщин также отличается в сторону послаблений, но число таковых увеличивается в отношении женщин в состоянии беременности и женщин, с которыми находятся их дети. В силу ч. 5 ст. 88 УИК РФ не действует ограничение на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости за счет продуктов на лицевых счетах. Ст. 100 УИК РФ посвящена вопросам материально-бытового обеспечения осужденных беременных, женщин с детьми, кормящих матерей. В исправительных учреждениях, в которых отбывают наказание осужденные женщины, имеющие детей, могут организовываться дома ребенка.

Будь отец хоть единственным родителем малолетнего ребенка, не имей никаких других родственников, претендовать на совместное проживание с ребенком в рамках исполнения наказания он не вправе, что рассматривается в науке как очевидное проявление гендерной дискриминации [6, с. 10]. Проблема неравенства осужденных родителей в отношении малолетнего ребенка исходит из сложившегося российского менталитета, где общепринято, что мать обладает большей связью с ребенком, нежели отец.

Большой интерес в этой части вызывает определение Конституционного Суда РФ от 29 мая 2007 г. № 415-О-О. Гражданин К., отбывающий в колонии строгого режима наказание в виде лишения свободы на срок 25 лет, просит признать противоречащей Конституции РФ ч. 1 ст. 90 УИК РФ как не обеспечивающую равные права осужденных к лишению свободы, независимо от их пола и возраста, а также от вида исправительного учреждения, на получение посылок, передач и бандеролей. В ответ на обращение Конституционный Суд Российской Федерации определил, что «установление при этом более льготных условий для осужденных женщин и несовершеннолетних является проявлением гуманизма и не может расцениваться как нарушение конституционных прав иных категорий осужденных, включая заявителя».

По мнению автора, и уголовно-исполнительное законодательство должно исходить из принципа гендерного равенства – порядок содержания осужденных мужчин и женщин должен быть одинаковым. Вопреки этому, некоторые нормы предусматривают учет половых особенностей, предоставляя лицам женского пола особые льготы и привилегии по сравнению с осужденными мужчинами.

Если проанализировать зарубежный опыт в вопросе учета репродуктивных состояний, то сразу же обращает внимание то обстоятельство, насколько разные модели законодательного регулирования предусматриваются в различных странах. Например, в Казахстане условия предоставления отсрочки являются более конкретными. В силу ч. 1 ст. 72 УК Казахстана, отсрочка может быть предоставлена осужденным женщинам с малолетними детьми и одиноким мужчинам, самостоятельно реализующим семейные обязанности. Однако закон конкретизирует сроки отсрочки, которые не должны превышать пяти лет, в то время как возраст ребенка, когда осужденные могут претендовать на отсрочку, не может быть старше 14 лет [4, с. 45].

Близкое регулирование предусмотрено в законодательстве Беларуси, где в силу ч. 2 ст. 93 УК РБ условия для применения отсрочки являются более обширными [4, с. 45]. Во-первых, правом на отсрочку не обладают мужчины. Во-вторых, данный институт применяется только к осужденным, имеющим семью и (или) родственников, давших согласие на совместное проживание в период действия отсрочки, или в том случае, когда осужденная обладает необходимыми ресурсами для обеспечения достойных условий проживания с ребенком. Такое требование представляется автору обоснованным, поскольку достижение цели защиты и охраны интересов ребенка рассматривается как приоритетное.

Оригинальным представляется нормативное регулирование института отсрочки ввиду репродуктивных состояний по законодательству ФРГ. Само наличие ребенка не рассматривается как условие, достаточное для предоставления отсрочки. В большей степени учитываются интересы только женщин, находящихся в состоянии беременности или недавно родивших ребёнка, так как в подобном случае они отбывают наказание на особом режиме, получают определенные льготы [9, с. 90].

В ФРГ существует практика, в соответствие с которой в ряде земель созданы и работают девять учреждений совместного пребывания матерей с детьми. Однако приоритет в части реального исполнения наказания приводит к тому, что практика отсрочки исполнения наказания носит экстраординарный характер, к ней прибегают лишь в том случае, когда учреждение исполнения наказания не имеет достаточных ресурсов к тому, чтобы предоставить нужные условия матери и ребенку. Для этого в уголовном законодательстве ФРГ существует институт временной отсрочки исполнения наказания, продолжительность которого не должна превышать четыре месяца в силу норм параграфа 456 УИК ФРГ.

Обратная проблема связана с ситуациями, когда ребенок не размещается совместно с матерью, а передается под опеку ближайшим родственникам. В таком случае разделение матери и ребенка имеет последствия в части депривации привязанности обоих сторон друг к другу. В любом случае, это огромный стресс как для ребенка, так и для матери. Немецкое уголовно-исполнительное законодательстве предусматривает оригинальный институт, который в переводе на русский звучит как «выход домохозяек» [9, с. 90]. «Выход домохозяек» предусматривает исполнение наказания осужденной матери вблизи места ее проживания. Основная проблема, однако, вызвана тем, что осужденные матери после пребывания дома обязаны вернуться в учреждение, а значит, чтобы не допустить помещение ребенка в детские дома или аналогичные учреждения, нужен ответственный и готовый взрослый, который может оформить опеку.

Рассуждая об эффективности отсрочки исполнения наказания, можно прийти к выводу о том, что подобная практика может явиться неплохой альтернативой отсрочки исполнения наказания. Осужденная находится на свободе и имеет возможность уделять максимальное количество внимания и заботы своему ребенку. «Выход домохозяек» имеет еще одно преимущество, которое состоит в том, что максимальный допустимый возраст ребенка в данном случае не ограничен, в то время как размещение ребенка вместе с матерью в отделения матери и ребенка в учреждении исполнения наказаний ограничивается возрастом шести лет. Поэтому следует дать профильную оценку по вопросу перспектив заимствования института, аналогичного «выходу домохозяек».

Таким образом, в уголовном законодательстве России предусмотрено множество норм, в которых содержатся дополнительные льготы и изъятия в связи с репродуктивными факторами. Ряд из них касаются лиц женского пола, другие – требуют прямой связи с нахождением женщины в состоянии беременности или в связи с несением ею обязанности по уходу и воспитанию за ребенком. Представляется перспективным заимствование практики выхода женщин на свободу на определённый ограниченный промежуток времени для заботы и воспитания за малолетним ребенком при условии ее последующего возвращения в места лишения свободы для отбывания наказания. Это позволит сбалансировать цели уголовного наказания и ключевую цель защиты интересов ребенка, который, вполне очевидно, не заинтересован в нахождении в местах лишения свободы в рамках совместного пребывания с матерью – осужденной.

Список литературы:

1. Андрейко, А.С. Актуальные вопросы предоставления отсрочки отбывания наказания женщинам, имеющим ребенка в возрасте до четырнадцати лет // Новый юридический вестник. 2020. № 1 (15). С. 23-25. — URL: https://moluch.ru/th/9/archive/151/4772. (Дата обращения 29.05.2026).
2. Барышева, К.А., Мамедова, Ф.Ф. Ограничения прав отцов в уголовном законодательстве // Право. Журнал ВШЭ. 2023. № 5. С. 45.
3. Дядюн, К.В. Назначение наказания женщинам с точки зрения принципов равенства граждан перед законом, гуманизма и справедливости // Ленинградский юридический журнал. 2017. № 4. С. 43-49.
4. Дядюн, К.В. Основания предоставления отсрочки отбывания наказания: сравнительно-правовой анализ уголовного законодательства стран СНГ // Новый университет. Серия «Экономика и право». 2015. № 6. С. 45.
5. Зубкова, В.И. Уголовное наказание и его социальная роль : Законодательство, теория и практика : диссертация ... докт. юрид. наук. — Рязань, 2002. С. 122.
6. Караманукян Д.Т. Законодательные предпосылки гендерной дискриминации в Российской Федерации // Вестник Омской юридической академии. 2019. N 1. С. 6 - 12.
7. Кунц Е. В., Латышева Л. А. Гуманизм в процессе назначения и исполнения наказаний в отношении женщин // Пенитенциарная наука. 2024. Т. 18. № 4 (68). С. 385–390.
8. Храмков Р.П. Понятие и признаки отсрочки отбывания наказания // Современное право. 2024. № 11. С. 136 - 139.
9. Шишигина, С.Н. Вопросы применения «выхода домохозяев» в пенитенциарной практике Германии // Журнал прикладных исследований. 2021. № 3. С. 90.
10. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 года N 63-ФЗ — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/  (Дата обращения 29.05.2026).
11. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации от 08.01.1997 N 1-ФЗ — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_12940/  (Дата обращения 29.05.2026).