ПОЧЕМУ ТРУДНО БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ?

WHY IS IT HARD TO BE A HUMAN?

Sitnova Maria Alekseevna

Student, Department of Philosophy and Cultural Studies, Ufa University of Science and Technology,

Russia, Ufa

Zilya Nailovna Khabibullina

Scientific supervisor, Doctor of Philosophy, Assoc. Professor, Ufa University of Science and Technology,

Russia, Ufa

АННОТАЦИЯ

В данной статье рассматривается проблемное поле современной философской антропологии, затрагиваются основные рефлексивные направления, требующие пристального внимания: от биологической недостаточности до проблем свободы и идентичности. Потенциал современных технологий привносит в изучение человека новые возможности исследования.

ABSTRACT

This article examines the problematic field of modern philosophical anthropology and touches upon the main areas of reflection that require close attention, from biological insufficiency to the issues of freedom and identity. The potential of modern technologies brings new research opportunities to the study of human beings.

Ключевые слова: антропология, социум, свобода, идентичность, смысл.

Keywords: anthropology, society, freedom, identity, meaning.

Введение

Современная философская антропология рассматривает вопрос о трудности человеческого бытия не как субъективное переживание, а как объективную характеристику способа существования человека. В отличие от животных, у которых жизнь предзадана инстинктами, люди вынуждены постоянно определять себя заново. Именно эта фундаментальная «незаданность» и делает его существование проблематичным.

Цель данной статьи — выявить основные антропологические структуры, порождающие эту трудность, опираясь на работы классиков философской антропологии (М. Шелера, Х. Плеснера, А. Гелена, Ж.-П. Сартра) и других современных исследователей. Этот этап формирования знания о человеке можно характеризовать как «множественность вариаций рассмотрения человека, которая варьируется от метафизики до анатомии человека» [9, с. 31].

1. Биологическая недостаточность как основа открытости миру

Ключевой тезис философской антропологии, сформулированный Арнольдом Геленом, гласит: человек — это «недостаточное существо». В отличие от животных, человек биологически не оснащён мощными инстинктами, которые гарантировали бы его выживание. У него нет ни естественного оружия, ни надёжной защиты от холода, ни врождённых поведенческих программ, жёстко привязанных к ситуации. Однако, эта биологическая недостаточность оборачивается фундаментальным преимуществом — открытостью миру.

Современный исследователь А.В. Марков пишет, что «именно недостаточность человеческой инстинктивной базы создаёт тот «избыток» свободы, который позволяет человеку не приспосабливаться к среде, а преобразовывать её. Но платой за эту свободу становится хроническая тревога, отсутствие онтологической уверенности, присущей животному в его среде» [4, с. 64]. Животное живёт в среде, где каждый стимул жёстко связан с инстинктивной реакцией. Человек же, по словам Макса Шелера, открыт миру— бесконечному горизонту возможностей. Эта открытость означает, что человек не может действовать автоматически: каждое его действие требует выбора, оценки, решения. Уже на биологическом уровне быть человеком трудно, потому что природа не дала ему готовой программы жизни.

 2. Эксцентрическая позициональность: напряжение между телом и рефлексией

Х. Плеснер, классик философской антропологии, вводит понятие «эксцентрической позициональности». Человек не просто находится в своём теле, а способен выйти за его пределы, посмотреть на себя со стороны. Это означает, что человек живёт и одновременно наблюдает за своей жизнью, анализирует свои чувства и чувствует, осознаёт свою смерть и умирает. «Человек есть жизнь, которая ведёт себя по отношению к себе самой так, что она знает о себе и своей границе и тем самым вынесена за собственные пределы» [5, с. 309].

Эта эксцентричность делает невозможным полное слияние человека с каким-либо состоянием. Он никогда не находится «внутри» полностью, всегда чуть в стороне от самого себя. Е.Н. Князева отмечает, что «эксцентрическая позиция — антропологическая основа одиночества, которое не является патологией, а встроено в структуру человеческого бытия. Человек не может расслабиться окончательно, потому что даже в моменты наслаждения он способен спросить себя: “А точно ли я наслаждаюсь?”» [2, с. 34].

Таким образом, вторая трудность быть человеком — это хроническое внутреннее напряжение между погружённостью в жизнь и дистанцией от неё. Человек не может стать «просто животным», как бы он ни стремился к этому, но и полностью уйти в чистую рефлексию он тоже не может, потому что он всё равно телесен и смертен.

 3. Осознание смерти как экзистенциальная нагрузка

Способность осознавать свою конечность — уникальная черта человеческого существования. Мартин Хайдеггер в «Бытии и времени» показал, что подлинное существование определяется именно отношением к смерти. Животное просто умирает, не зная о смерти, а человек знает, что умрёт, и это знание пронизывает всю его деятельность. Однако трудность заключается не только в страхе перед смертью. Проблема глубже: осознание смерти обесценивает многие усилия («всё равно все умрут»), но именно оно заставляет искать смысл в моменте. По Хайдеггеру, большинство людей выбирают «неподлинное существование» — бегство в повседневность, лишь бы не сталкиваться лицом к лицу со смертностью. [10, с. 207]. Следовательно, третья трудность парадоксальна: человек не может постоянно думать о смерти, так как это разрушает возможность действовать, но и полностью забыть о ней не может. Быть человеком — значит балансировать между этими двумя невозможностями.

4. Свобода как бремя и феномен самообмана

Свобода традиционно считается высшей ценностью гуманизма. Однако экзистенциалистская философская антропология (Ж.-П. Сартр, А. Камю) показывает её оборотную сторону: свобода — это тяжёлое бремя, от которого человек не может отказаться. Сартровский тезис «человек обречён быть свободным» означает, что даже отказ от выбора является выбором, даже бездействие имеет значение. «Если существование предшествует сущности, то человек ответствен за всё, что он делает. Он не может ссылаться ни на человеческую природу, ни на внешние обстоятельства, чтобы оправдать свои поступки. И именно эта тотальная ответственность порождает тревогу» [8, с. 56].

Эта тревога настолько тяжела, что человек постоянно ищет способы от неё уклониться. Сартр называет это «самообманом»— попыткой представить себя вещью, определяющейся внешними силами: «У меня такой характер», «Так сложились обстоятельства». Но самообман никогда не бывает полным, и человек в глубине души знает, что он врёт себе.

Современный исследователь В.П. Рожков замечает, что «цифровая эпоха создаёт новые, технологически усиленные формы самообмана: алгоритмы рекомендаций, социальные рейтинги, персонализированные новостные ленты создают иллюзию предопределённости, позволяя человеку чувствовать себя управляемым извне и тем самым временно снимая бремя выбора. Но это лишь отсрочка, а не решение антропологической проблемы» [7, с. 203].

Четвёртая трудность, таким образом, заключается в том, что человек не может не быть свободным, но свобода для него невыносима. Он мечется между полной ответственностью и самообманом, не имея возможности остановится ни на одном, ни на другом.

5. Незавершимость идентичности как антропологическая константа

Последняя трудность быть человеком — это невозможность окончательно ответить на вопрос «кто я?». В отличие от животного, идентичность которого жёстко задана инстинктами, человек существует в режиме постоянного самоопределения. Поль Рикёр в своей концепции нарративной идентичности показал, что «я» — это не субстанция, а рассказ, который человек постоянно переписывает. «Самость не есть нечто, что можно было бы однажды обнаружить как неподвижную вещь. Она конституируется в актах обещания, свидетельства, прощения — и каждый новый поступок переписывает прошлое и открывает будущее. Отсюда фундаментальная неустойчивость человеческой идентичности» [6, с. 178].

В современных условиях большого количества социальных ролей и цифровых возможностей эта неустойчивость усиливается. Как пишет О.Н. Бушмакина, «перформативная идентичность современного человека — не патология, но норма. Однако эта норма переживается как кризис, потому что антропологическая потребность в целостности сталкивается с реальностью фрагментации» [1, с. 88].

Следовательно, пятая трудность заключается в том, что человек вынужден постоянно строить себя, не имея возможности однажды построить себя окончательно. Любая фиксация идентичности оборачивается насилием над временем и изменчивостью, а отказ от всякой фиксации ведёт к рассеяности и утрате ориентиров.

Заключение

Итак, философская антропология показывает, что трудность человеческого бытия имеет не случайные, а сущностные причины. Человеку трудно быть собой, потому что: 1) он биологически незавершён; 2) он эксцентричен по своей позиции (между телом и рефлексией); 3) он осознаёт свою смертность; 4) он обречён на свободу, которую не может сбросить; 5) его идентичность никогда не завершена.

Значит ли это, что человеческое существование — проклятие? Философская антропология отвечает отрицательно. Как замечает В.А. Лекторский, «человек — единственное существо, которое может не соглашаться с собственной природой, преодолевать её, выходить за собственные пределы. Именно эта трансцендирующая способность делает возможными мораль, творчество, любовь, науку — всё то, что составляет достоинство человека» [3, с. 15]. Трудность быть человеком — это обратная сторона способности быть больше, чем просто биологическим существом. Лёгкость — это удел автоматов. Человек начинается там, где легкость кончается.

Список литературы:

1. Бушмакина О.Н. Идентичность в эпоху постмодерна: между нарративом и перформансом // Философский журнал. 2022. Т. 15. № 3. С. 80–94.
2. Князева Е.Н. Эксцентрическая позиция человека: философско-антропологический анализ // Человек. 2020. № 5. С. 28–42.
3. Лекторский В.А. Философская антропология сегодня: возможности и границы // Вопросы философии. 2021. № 8. С. 5–18.
4. Марков А.В. Человек как Mängelwesen: актуальность антропологии Арнольда Гелена // Философские науки. 2021. № 3. С. 58–72.
5. Плеснер Х. Ступени органического и человек / пер. с нем. А.Ф. Филиппова. М.: РОССПЭН, 2020. 512 с.
6. Рикёр П. Путь признания / пер. с фр. И.И. Блауберг. М.: РОССПЭН, 2021. 320 с.
7. Рожков В.П. Алгоритмическая суггестия и антропологический кризис свободы // Философия и цифровая цивилизация: сборник статей международной конференции. М.: ИФ РАН, 2022. С. 200–207.
8. Сартр Ж.-П. Экзистенциализм — это гуманизм / пер. с фр. М.И. Левиной. М.: Республика, 2019. 128 с.
9. Хабибуллина З. Н. Философские проблемы социально-гуманитарных наук: монография / З.Н. Хабибуллина. – Уфа: РИЦ УУНиТ, 2023. – 166 с.
10. Хайдеггер М. Бытие и время. М.: Издательство «Республика». 1993. -448 с.