ПЕРСПЕКТИВЫ ВНЕДРЕНИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА В ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВОСУДИЕ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

PROSPECTS FOR IMPLEMENTING ARTIFICIAL INTELLIGENCE IN CIVIL JUSTICE OF THE REPUBLIC OF BELARUS

Chernyavskaya Aleksandra Vyacheslavovna

Student, Academy of Public Administration under the President of the Republic of Belarus,

Belarus, Minsk

Soroko Veronika Sergeevna

Student, Academy of Public Administration under the President of the Republic of Belarus, Belarus, Minsk

Sharapa Inga Aleksandrovna

Scientific supervisor, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Department of Civil and Commercial Law, Academy of Public Administration under the President of the Republic of Belarus,

Belarus, Minsk

АННОТАЦИЯ

В тезисах анализируются правовые и организационные перспективы внедрения технологий искусственного интеллекта в гражданское судопроизводство Республики Беларусь с учётом последних изменений процессуального законодательства, вступивших в силу 1 января 2026 года. Рассматриваются возможности использования ИИ для оптимизации электронного правосудия, анализа электронных доказательств и вспомогательных функций судьи. Выявляются пределы автоматизации, обусловленные принципами состязательности и диспозитивности, а также риски внедрения систем распознавания эмоций.

ABSTRACT

The theses analyze the legal and organizational prospects for implementing artificial intelligence technologies in civil proceedings of the Republic of Belarus, taking into account the latest changes in procedural legislation that came into force on January 1, 2026. The possibilities of using AI to optimize e-justice, analyze electronic evidence and auxiliary functions of a judge are considered. The limits of automation due to the principles of adversarial and dispositive proceedings, as well as the risks of implementing emotion recognition systems, are identified.

Ключевые слова: искусственный интеллект, гражданское судопроизводство, Кодекс гражданского судопроизводства Республики Беларусь, электронные доказательства, цифровая трансформация правосудия, искусственный эмоциональный интеллект.

Keywords: artificial intelligence, civil proceedings, Code of Civil Procedure of the Republic of Belarus, electronic evidence, digital transformation of justice, artificial emotional intelligence.

Современное правосудие переживает этап глубокой цифровой трансформации, которая затрагивает не только организационные аспекты деятельности судов, но и саму сущность процессуальных отношений. Искусственный интеллект (далее – ИИ) рассматривается сегодня как один из наиболее перспективных инструментов повышения эффективности, транспарентности и доступности правосудия. Республика Беларусь, следуя общемировым тенденциям цифровизации государственного управления, сделала значительный шаг в этом направлении, приняв новый Кодекс гражданского судопроизводства Республики Беларусь (далее – КГС), который вступил в силу с 1 января 2026 года. Данный нормативный акт не только объединил ранее существовавшие Гражданский процессуальный кодекс и Хозяйственный процессуальный кодекс, но и закрепил ряд принципиально новых институтов, создающих технологическую основу для внедрения элементов ИИ.

Кодекс гражданского судопроизводства Республики Беларусь был принят 11 марта 2024 года № 359-З, а Законом Республики Беларусь от 30 декабря 2025 года № 126-З в него были внесены последние изменения и дополнения, вступившие в силу с 1 января 2026 года [1]. К числу ключевых новаций КГС, имеющих значение для внедрения технологий ИИ, относятся: легальное определение электронных доказательств и процедура их исследования (статьи 199-202 КГС) [1]; расширение сферы применения систем видеоконференцсвязи (статьи 108-109 КГС) [1]; новые способы судебных извещений, включая SMS-сообщения и электронную почту (часть 1 статьи 110 КГС) [1]; а также институты упрощенного производства (глава 30 КГС) и заочного производства (глава 29 КГС) [1].

Ключевым достижением КГС с точки зрения цифровизации является институционализация электронных доказательств. Статья 199 КГС определяет в качестве электронных доказательств «электронные документы, текстовые, мультимедийные и голосовые сообщения, базы данных и иные данные в электронной (цифровой) форме, сведения, размещенные в глобальной компьютерной сети Интернет» [1]. Данная норма создает формально-юридическую основу для использования в судебном процессе массивов «больших данных» (Big Data), результатов анализа цифровых следов и иной информации, которая может быть обработана и проанализирована исключительно с применением технологий ИИ. Более того, часть 4 статьи 5 КГС закрепляет возможность подачи процессуальных документов в форме электронного документа в случаях, предусмотренных КГС или иными законодательными актами [1].

Однако было бы преждевременно утверждать, что КГС содержит прямое нормативное регулирование ИИ. Действующее законодательство, включая анализируемый Кодекс, исходит из антропологического подхода: носителем процессуальных прав и обязанностей, субъектом доказывания и лицом, принимающим решение, остается человек – судья, участник процесса, эксперт. ИИ, даже самый совершенный, не обладает процессуальной правоспособностью и дееспособностью (статья 56 КГС) [1] и не может быть участником гражданского судопроизводства (статья 55 КГС) [1]. Следовательно, речь может идти не о замене судьи алгоритмом, а о создании вспомогательных сервисов, работающих в режиме «цифрового ассистента». Тем не менее, потенциал для внедрения ИИ в рамках действующего КГС представляется значительным. Он может быть реализован по следующим направлениям: автоматизация рутинных процессуальных действий (проверка подсудности по статьям 47-54 КГС, расчет государственной пошлины по статьям 140-143 КГС, автоматическое формирование судебных уведомлений по статьям 110-113 КГС и определение процессуальных сроков по главе 14 КГС) [1]; интеллектуальная обработка электронных доказательств (создание систем, осуществляющих предварительный анализ электронных документов на предмет их относимости по статье 181 КГС и допустимости по статье 182 КГС, выявление логических противоречий в показаниях сторон, зафиксированных в цифровой форме) [1]; предиктивная аналитика (разработка алгоритмов, которые на основе анализа больших массивов судебных решений могут с определенной степенью вероятности прогнозировать исход дела по схожим фактическим обстоятельствам, что соответствует принципу процессуальной экономии, закрепленному в статье 23 КГС, но требует осторожности, так как может вступить в противоречие с независимостью судьи согласно статье 11 КГС) [1].

Особого внимания заслуживает перспектива внедрения в гражданское судопроизводство систем искусственного эмоционального интеллекта (далее – ИЭИ). Как отмечает доцент кафедры гражданского и хозяйственного права Академии управления при Президенте Республики Беларусь, кандидат юридических наук, доцент А.В. Сокол, современные технологии ИЭИ включают «многоуровневое распознавание речи с анализом интонационных паттернов, детальный анализ микромимики и невербальных жестов, семантический и контекстный анализ юридических текстов, применение высокоточных биометрических датчиков» [3, с. 1]. На первый взгляд, использование ИЭИ могло бы способствовать реализации принципа уважения чести и достоинства участников судопроизводства (статья 18 КГС) [1]. Анализ эмоционального состояния свидетеля или истца, например, помог бы судье точнее оценить достоверность их показаний, выявить зоны психологического дискомфорта или давления. Однако риски, сопряженные с внедрением ИЭИ, многократно превышают его потенциальные выгоды. Как подчеркивается в научной литературе, ИИ не обладает сознанием и не способен к подлинной эмпатии: приписывать эмпатию ИИ – значит принимать симуляцию за реальность [3, с. 2]. Существует опасность неявного манипулирования: алгоритм, обученный распознавать «слабость» или «неуверенность» участника процесса, может подтолкнуть его к невыгодному процессуальному решению, например, к заключению мирового соглашения на несправедливых условиях [3, с. 2]. Кроме того, применение технологий биометрического анализа в зале суда прямо затрагивает конституционные права на неприкосновенность частной жизни и личную тайну. Примечательно, что КГС в действующей редакции не содержит каких-либо норм, регламентирующих использование технологий распознавания эмоций. Более того, такие технологии с высокой долей вероятности могут быть признаны недопустимыми доказательствами (статья 182 КГС) [1], поскольку их достоверность (статья 183 КГС) является спорной, а процесс получения – нарушающим принцип добросовестности участников (статья 16 КГС) [1]. Таким образом, применение ИЭИ в гражданском судопроизводстве Республики Беларусь на современном этапе представляется преждевременным и этически опасным.

Любая дискуссия о внедрении ИИ в правосудие должна учитывать фундаментальные ограничения, которые налагают на этот процесс сами принципы гражданского судопроизводства. Как справедливо отмечает кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник отдела правоведения Института научной информации по общественным наукам Российской академии наук Н.В. Кравчук, ключевым препятствием для полной автоматизации является «необходимость учета наилучших интересов уязвимых участников процесса» [2, с. 1]. В семейных спорах, делах о защите прав потребителей, трудовых и жилищных делах на первый план выходят не формально-юридические аспекты, а справедливость, разумность и индивидуальный подход, которые алгоритм обеспечить не способен. Принцип диспозитивности (статья 15 КГС) [1] означает, что движение процесса зависит от волеизъявления его участников. Они могут изменить иск, отказаться от иска, заключить мировое соглашение – и все эти действия, часто совершаемые под влиянием эмоций и не всегда рационально, непредсказуемы для алгоритма. Принцип состязательности (статья 14 КГС) [1] предполагает активную роль сторон в доказывании. ИИ не может «соревноваться» в представлении доказательств – он может лишь обрабатывать то, что ему предоставили. Наконец, принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению (статья 24 КГС) [1] является «ахиллесовой пятой» для любых попыток алгоритмизации правосудия. Судья, руководствуясь законом и совестью, оценивает доказательства не по формальным критериям, а в их совокупности, с учетом всей сложности человеческих отношений. Следовательно, ИИ может быть полезен для анализа фактических данных (например, объема товарооборота или хронологии событий), но не для их правовой оценки и, тем более, для принятия решения по существу спора.

Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы. Во-первых, Кодекс гражданского судопроизводства Республики Беларусь 2024/2026 годов создал необходимую технологическую и правовую инфраструктуру для цифровой трансформации правосудия, однако прямое регулирование ИИ в нем отсутствует. Во-вторых, наиболее перспективными и наименее конфликтогенными направлениями внедрения ИИ в гражданское судопроизводство являются вспомогательные функции: автоматизация рутинных процессов (расчеты, уведомления, контроль сроков) и интеллектуальная обработка структурированных электронных доказательств. В-третьих, использование систем искусственного эмоционального интеллекта и полная автоматизация принятия судебных решений противоречат основополагающим принципам гражданского процесса (диспозитивности, состязательности, оценки доказательств, по внутреннему убеждению) и сопряжены с высокими этическими рисками, что делает их неприемлемыми на современном этапе. Исходя из этого, представляется целесообразным дальнейшее развитие законодательства в направлении легализации статуса ИИ как «цифрового ассистента» судьи, чьи рекомендации носят сугубо информационный и вспомогательный характер и не могут подменять собой судейское усмотрение. Необходима разработка этических правил использования ИИ в правосудии, закрепляющих принцип «человек в контуре принятия решения» и исключающих возможность автоматизированного вынесения судебных постановлений по спорам, затрагивающим личные неимущественные права граждан. Только такой подход позволит реализовать потенциал цифровых технологий, не разрушая при этом гуманистическую сущность правосудия.

Список литературы:

1. Кодекс гражданского судопроизводства Республики Беларусь : по состоянию на 1 янв. 2026 г. – Минск : Национальный центр законодательства и правовой информации Республики Беларусь, 2026. – 464 с.
2. Кравчук Н.В. Искусственный интеллект в разрешении семейно-правовых споров: пределы использования / Н.В. Кравчук. – М.: Институт научной информации по общественным наукам РАН, 2022 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://etalonline.by/document/?regnum=u02301207b&q_id=617807 (дата обращения: 14.06.2026).
3. Сокол А.В. Искусственный эмоциональный интеллект в правовой системе: риски и перспективы / А.В. Сокол. – Академия управления при Президенте Республики Беларусь, 2025 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://etalonline.by/document/?regnum=u02500839b&q_id=617807 (дата обращения: 14.06.2026).