РЕСОЦИАЛИЗАЦИЯ ПРЕСТУПНИКОВ В РОССИИ: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ С НОРВЕЖСКОЙ МОДЕЛЬЮ

THE RE-SOCIALIZATION OF CRIMINALS IN RUSSIA: A COMPARATIVE ANALYSIS WITH THE NORWEGIAN MODEL

Konovalyuk Mikhail Sergeevich

Student, Humanitarian Institute, Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University,

Russia, St. Petersburg

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается проблема ресоциализации преступников в Российской Федерации с использованием сравнительно-правового метода. Анализируется норвежская модель исполнения наказаний, выявляются её ключевые элементы и эффективность в снижении рецидивной преступности. Особое внимание уделяется экономическим и социокультурным аспектам внедрения подобных мер в России. Обосновывается необходимость постепенной трансформации отечественной уголовно-исполнительной системы.

ABSTRACT

The article examines the problem of the re-socialization of criminals in the Russian Federation using the comparative legal method. The Norwegian model of penal enforcement is analyzed, its key elements and effectiveness in reducing recidivism are identified. Special attention is paid to the economic and socio-cultural aspects of the implementation of such measures in Russia. The necessity of gradual transformation of the domestic penal system is substantiated.

Ключевые слова: ресоциализация, рецидивная преступность, пробация, пенитенциарная система, криминология.

Keywords: re-socialization, recidivism, probation, penitentiary system, criminology.

Рецидивная преступность остаётся одной из острейших проблем криминологии. В России доля повторно совершающих преступления длительное время превышала 50%, а иногда достигала 60–70%, что указывает на низкую эффективность механизмов ресоциализации [6]. В этих условиях возрастает значимость изучения норвежской модели, ориентированной на социальную интеграцию осуждённых и обеспечивающей один из самых низких показателей рецидивизма в мире. Цель статьи — сравнительный анализ российской и норвежской моделей, а также выявление возможностей и ограничений адаптации скандинавского опыта в России.

Теоретически ресоциализация понимается как восстановление социальных связей и формирование законопослушного поведения. Согласно теории социального контроля Т. Хирши, ослабление социальных связей порождает преступность, а их укрепление служит главным средством профилактики рецидива. Теория десистанса Ш. Маруны подчёркивает роль изменения личностной идентичности и социальной поддержки [3]. В современной криминологии карательному подходу (изоляция и наказание) противопоставляется восстановительное правосудие, направленное на возмещение ущерба, примирение и реинтеграцию преступника в общество. Таким образом, эффективная ресоциализация требует комплексных мер: образования, трудовой занятости, психологической помощи и постпенитенциарного сопровождения.

Норвежская пенитенциарная система основана на принципе «нормальности»: условия содержания должны максимально приближаться к жизни на свободе [4]. Т. Матисен подчёркивал, что цель наказания — возвращение в общество, а не изоляция [5]. Этот подход, известный как «скандинавская исключительность», предполагает высокие стандарты обращения с заключёнными и уважение их прав [14]. Ключевые элементы модели — индивидуальные программы ресоциализации, обязательное образование, развитая пробация и активная работа социальных служб [6]. Показательна тюрьма Хальден Фенгсель (2010): камеры без решёток, совместные занятия спортом и обеды с персоналом (половина — женщины), что снижает агрессивность [12]. Сотрудники проходят трёхлетнее обучение в колледже KRUS, осваивая методы «динамической безопасности» [13]. Эффективность модели подтверждается цифрами: рецидивизм в Норвегии составляет около 20% за два года и 25% за пять лет [11; 10] против 50–60% в Великобритании и США [13] и 45–70% в России [6]. Р. Кристофферсен отмечает, что успех обусловлен комплексной социальной политикой, а не только условиями тюрем [8]. До реформ 1990-х годов рецидивизм в Норвегии достигал 60–70%, и радикальное снижение произошло именно благодаря реабилитационной модели [10], хотя современные исследования фиксируют и отдельные проблемы: бюджетные ограничения, сложности работы с пожилыми и психически больными заключёнными [13].

Российская же система сохраняет карательную направленность с акцентом на изоляцию и контроль, что препятствует ресоциализации [1]. По данным Генпрокуратуры, за 11 месяцев 2024 года расследовано 475,2 тыс. преступлений, совершённых ранее судимыми; их удельный вес снизился с 59,6% до 57,1%, однако значения остаются критическими [8]. Доля рецидивной преступности росла с 25,9% в 1988 г. до 47,7% в 2013 г., подтверждая неэффективность исключительно репрессивных мер [6]. С 1 января 2024 г. действует Федеральный закон «О пробации в Российской Федерации», предусматривающий исполнительную, пенитенциарную и постпенитенциарную пробацию [17] (последняя заработала с 2025 г. [12]). Закон находится на начальной стадии реализации и требует тесного взаимодействия государственных органов, гражданского общества и некоммерческих организаций, а также перераспределения кадровых и финансовых ресурсов [12; 13].

Экономические аспекты внедрения норвежской модели существенны: расходы на одного заключённого в Норвегии достигают 90–100 тыс. долларов в год, строительство тюрьмы Хальден обошлось в 252 млн долларов [4; 12]. России для этого потребуются модернизация инфраструктуры, создание полномасштабной пробации и подготовка квалифицированного персонала. Однако исследования показывают, что в долгосрочной перспективе такие инвестиции окупаются снижением рецидива и бюджетной нагрузки. Перспективен подход «оплаты по результату», привязывающий финансирование к реальному сокращению рецидива. Наряду с экономическими, имеются и социокультурные ограничения: стигматизация бывших осуждённых, низкое общественное доверие, сопротивление гуманизации наказаний. Однако опыт Норвегии доказывает, что уровень рецидива определяется институциональными, а не ментальными факторами [10]. Кроме того, важно учитывать региональное неравенство преступности в РФ: по данным МВД за 2024 г., наибольшая концентрация рецидивистов отмечена в Приволжском, Центральном и Сибирском округах, а среди субъектов лидируют Челябинская, Свердловская области и Краснодарский край [9]. В этих условиях целесообразна адаптированная (гибридная) модель, включающая поэтапное расширение пробации, пилотные реабилитационные центры, государственно-частное партнёрство в сфере трудовой занятости и работу по снижению стигматизации.

Таким образом, ресоциализация — ключевой инструмент снижения рецидивной преступности. Норвежский опыт доказывает эффективность гуманной, интеграционной модели (около 20% рецидива против 45–60% в карательных системах). Для России внедрение подобных мер предполагает институциональную трансформацию, развитие пробации (заложенное законом № 10-ФЗ) и изменение общественного восприятия. Экономические затраты на ресоциализацию в долгосрочной перспективе окупаются снижением рецидива и социальных издержек.

Список литературы:

1. Голубовский В.Ю. Ресоциализация лиц, совершивших преступления при рецидиве // Вестник уголовно-исполнительной системы. 2022. № 3. С. 45–49. (дата обращения 05.05.2026)
2. Maruna S. Making Good: How Ex-Convicts Reform and Rebuild Their Lives. Washington: APA, 2001. (date of access: 05.05.2026).
3. Pratt J. Scandinavian Exceptionalism in an Era of Penal Excess. London: Routledge, 2008. (date of access: 05.05.2026).
4. Mathiesen T. The Politics of Abolition. Oxford: Martin Robertson, 1974. (date of access: 05.05.2026).
5. Andrews D., Bonta J. The Psychology of Criminal Conduct. New York: Routledge, 2010. (date of access: 05.05.2026).
6. Kristoffersen R. Correctional statistics of Scandinavian countries. Oslo, 2019. (date of access: 05.05.2026).
7. Генеральная прокуратура РФ. Повторные преступления в России снизились на 13% [Электронный ресурс] // ТАСС. 2025. 4 января. URL: https://rossaprimavera.ru/news/91b528df (дата обращения 05.05.2026)
8. Recidivism in Norway [Электронный ресурс] // Patterns in Humanity. URL: https://inquisitivebird.substack.com/p/recidivism-in-norway (date of access: 05.05.2026).
9. Реализация закона «О пробации в Российской Федерации» в поле зрения Уполномоченного [Электронный ресурс] // Уполномоченный по правам человека в Кировской области. 2025. URL: http://www.ombudsman.kirov.ru/index.php/nashi-novosti/2306-realizatsiya-zakona-o-probatsii-v-rossijskoj-federatsii-v-pole-zreniya-upolnomochennogo.html (дата обращения 05.05.2026)
10. Расширение функционального назначения уголовно-исполнительной системы в контексте принятия федерального закона о пробации [Электронный ресурс] // LawInfo.ru. 2024. URL: https://lawinfo.ru/en/articles/8436/ (дата обращения 05.05.2026)
11. Самая гуманная тюрьма в мире построена в Норвегии [Электронный ресурс] // Ekburg.ru. 2010. URL: https://www.ekburg.ru/news/21/17924-samaya-gumannaya-tyurma-v-mire-postroena-v-norvegii/ (дата обращения 05.05.2026)
12. Is there something wrong with the prisons in Norway? [Электронный ресурс] // ScienceNorway. 2024. URL: https://www.sciencenorway.no/norway-opinion-prisoners/is-there-something-wrong-with-the-prisons-in-norway/2350424 (дата обращения 05.05.2026)
13. Пробация в Российской Федерации [Электронный ресурс] // Прокуратура Республики Коми. 2024. URL: https://epp.genproc.gov.ru/ru/proc_11/activity/legal-education/explain/e141969/ (дата обращения 05.05.2026)
14. Грязнов С.А. Экономика ресоциализации осуждённых // Социально-экономические процессы современного общества. Чебоксары: Среда, 2026. С. 109–111. (дата обращения 05.05.2026)