ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ ВОВЛЕЧЕНИЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ В ЭКСТРЕМАЛЬНЫЕ ФОРМЫ ДЕВИАНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ (СТ. 151.2 УК РФ)

PROBLEMS OF QUALIFYING THE INVOLVEMENT OF MINORS IN EXTREME FORMS OF DEVIANT BEHAVIOR (ARTICLE 151.2 OF THE CRIMINAL CODE OF THE RUSSIAN FEDERATION)

Kalyugina Alina Igorevna

Student, Department of Criminal Law and Procedure, North Caucasus Federal University,

Russia, Stavropol

Tretyak Maria Ivanovna,

Scientific supervisor, candidate of Sciences in Law, Associate Professor, North Caucasus Federal University,

Russia, Stavropol

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются современные формы рискованного поведения несовершеннолетних в условиях цифровизации социальной среды, активно распространяющегося через интернет-коммуникации. Анализируется уголовно-правовая природа вовлечения несовершеннолетних в действия, представляющие опасность для их жизни. Особое внимание уделяется превентивной функции нормы, её роли в противодействии скрытым формам психологического воздействия и манипуляции в цифровой среде. Исследуются элементы состава преступления, а также проблемы их законодательной неопределённости и трудности квалификации. Отдельно рассматриваются вопросы разграничения ст. 151.2 УК РФУК РФ со смежными составами преступлений.

ABSTRACT

The article examines contemporary forms of risky behavior among minors in the context of the digitalization of the social environment, actively disseminated through internet communications. The criminal law nature of involving minors in actions that pose a threat to their lives is analyzed. Particular attention is paid to the preventive function of the legal norm and its role in counteracting covert forms of psychological influence and manipulation in the digital environment. The elements of the corpus delicti are explored, along with issues of their legislative uncertainty and difficulties in legal qualification. Special consideration is also given to the delimitation of Article 151.2 of the Criminal Code of the Russian Federation from related offenses.

Ключевые слова: несовершеннолетние; рискованное поведение; девиантное поведение; зацепинг; «группы смерти»; цифровая среда; вовлечение несовершеннолетних; ст. 151.2 УК РФ; уголовная ответственность; превенция; общественная опасность; интернет-коммуникации; манипуляция; уголовное право.

Keywords: minors; risky behavior; deviant behavior; train surfing; “death groups”; digital environment; involvement of minors; Article 151.2 of the Criminal Code of the Russian Federation; criminal liability; prevention; public danger; internet communications; manipulation; criminal law.

Развитие современных социальных процессов, цифровизация и трансформация молодежной среды обусловили появление новых форм рискованного поведения несовершеннолетних, отличающихся высокой степенью латентности и стремительным распространением. Одним из наиболее опасных проявлений выступает зацепинг — экстремальный способ передвижения на внешних элементах транспортных средств (крыша, подножки, сцепные устройства), сопряжённый с высокой вероятностью причинения тяжкого вреда здоровью или наступления смерти. В научной литературе данное явление рассматривается как разновидность девиантного поведения, основанного на стремлении к риску, самоутверждению и получению острых ощущений, что делает его особенно привлекательным для подростков. Проблемность зацепинга заключается не только в его объективной опасности, но и в механизмах распространения: через социальные сети и видеоконтент он приобретает характер социально одобряемого поведения в определённых группах, формируя искажённые модели допустимого риска и снижая уровень критического восприятия угрозы [1].

Именно усиление подобных тенденций обусловило появление ст. 151.2 УК РФ, введённой Федеральным законом № 120-ФЗ в 2017 году [6]. До этого момента уголовное законодательство не предусматривало самостоятельной ответственности за вовлечение несовершеннолетних в действия, не являющиеся преступными или традиционно антиобщественными, но представляющие реальную опасность для их жизни. Таким образом, законодатель устранил существенный пробел, направив норму на защиту не только жизни и здоровья несовершеннолетнего, но и его нормального физического и психического развития как самостоятельного объекта уголовно-правовой охраны. Актуальность данной нормы в современных условиях обусловлена тем, что опасные формы поведения приобретают новые, более скрытые формы, в том числе в цифровой среде.

Особое значение статья 151.2 УК РФ приобретает в контексте распространения в СМИ информации о деятельности так называемых «групп смерти», под которыми предлагалось понимать систему интернет-взаимодействия, в рамках которой несовершеннолетним предлагается выполнять последовательные задания, постепенно повышающие уровень риска и нередко связанные с причинением вреда собственному здоровью. Несмотря на сохраняющуюся в научной среде дискуссию относительно масштабов рассматриваемого явления и самого его существования, анализ правоприменительной практики позволяет утверждать, что отдельные случаи целенаправленного психологического воздействия на несовершеннолетнего все же имеют место быть. В частности, фиксируются ситуации, при которых определенные субъекты последовательно формируют у подростков установку на совершение действий, потенциально представляющих опасность для их жизни и здоровья. При этом, отличительной чертой подобного вовлечения выступает его постепенный, поэтапный характер: как правило, взаимодействие строится на установлении доверительных отношений, сопровождается использованием различных манипулятивных приемов, что существенно осложняет как своевременное выявление таки действий, так и их последующее доказательство. В этой связи, особое значение приобретает ст. 151.2 УК РФ, выполняющая выраженную предупредительную функцию: она предоставляет возможность реагировать на противоправное воздействие уже на ранних этапах, не дожидаясь наступления тяжких последствий, что принципиально отличает ее от норм, устанавливающих ответственность за доведение до самоубийства.

Проведенный анализ конструкции состава преступления, закрепленного в ст. 151.2 УК РФ, свидетельствует о его комплексном и многокомпонентном характере. В качестве основного объекта посягательства рассматриваются общественные отношения, направленные на обеспечение нормального психического и физического развития несовершеннолетнего. Дополнительно в качестве охраняемых ценностей выступают его жизнь и здоровье, что подчеркивает повышенную социальную значимость рассматриваемой уголовно-правовой нормы. [1] При этом, двойственный характер объекта нередко игнорируется в правоприменении, где акцент смещается исключительно на угрозу жизни. Это приводит к недооценке социальной опасности деяния как вмешательства в процесс формирования личности несовершеннолетнего. В целях устранения данного недостатка представляется необходимым закрепление в судебных разъяснениях положения о самостоятельной значимости нарушения нормального развития несовершеннолетнего как элемента общественной опасности.

Объективная сторона преступления выражается в склонении или ином вовлечении несовершеннолетнего в действия, заведомо опасные для его жизни, посредством различных форм воздействия, включая уговоры, обещания, обман и угрозы [3]. Ключевым элементом является сам процесс вовлечения, направленный на формирование у несовершеннолетнего намерения совершить опасное действие. Вместе с тем оценочный характер категории «опасные действия» создаёт серьёзные трудности в квалификации, поскольку законодатель не закрепил ни их перечня, ни критериев определения. Это порождает риск расширительного толкования и неоднородности судебной практики. Представляется целесообразным разработать критерии опасности, основанные на вероятности наступления летального исхода, невозможности безопасного контроля над ситуацией и объективной рискованности поведения.

Дополнительные сложности вызывает установление момента окончания преступления. Отсутствие чёткого законодательного указания приводит к различным подходам: от признания преступления оконченным с момента фактического совершения опасного действия до признания его оконченным уже на стадии воздействия. Более обоснованным представляется второй подход, поскольку общественная опасность проявляется именно в самом факте вовлечения. Закрепление данной позиции на уровне разъяснений судебных органов позволило бы обеспечить единообразие практики.

Субъект преступления — физическое вменяемое лицо, достигшее 18-летнего возраста [5]. Однако на практике нередко возникают ситуации, когда вовлечение осуществляется лицами, близкими по возрасту к несовершеннолетнему, что ставит под сомнение справедливость уголовной ответственности в её существующем виде. В этой связи представляется обоснованным рассмотрение возможности дифференциации ответственности с учётом возрастного разрыва между субъектом и потерпевшим по аналогии с примечанием 2 к ст. 134 УК РФ.

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом, предполагающим осознание опасности вовлекаемых действий и желание их совершения несовершеннолетним [3]. Вместе с тем, специфика современных девиантных практик, включая зацепинг, заключается в том, что сами участники нередко не воспринимают их как опасные, рассматривая последние как форму развлечения. Это существенно осложняет доказывание умысла и приводит к неоднозначным судебным решениям. В целях повышения эффективности правоприменения представляется целесообразным закрепление презумпции осознания опасности в отношении общеизвестно рискованных действий, что позволит устранить пробел в доказывании субъективной стороны.

Серьёзной проблемой является разграничение преступления, предусмотренного ст. 151.2 УК РФ со смежными составами преступлений. В отличие от преступления, установленного ст. 150 УК РФ, предусматривающей ответственность за вовлечение в совершение преступления, и преступления, описанного ст. 151 УК РФ, направленной на пресечение вовлечения в антиобщественные действия, диспозиция ст. 151.2 УК РФ охватывает промежуточную сферу поведения, не подпадающую под указанные категории. В результате возникает неопределённость границ уголовной ответственности и риск ошибочной квалификации. Решение данной проблемы возможно через разработку чётких критериев разграничения, основанных на характере вовлекаемых действий и степени их общественной опасности.

Вовлечение всё чаще осуществляется через интернет-коммуникации, где взаимодействие носит опосредованный и часто анонимный характер. В качестве иллюстрации правоприменительной практики по ст. 151.2 УК РФ показательно уголовное дело, рассмотренного Королёвским городским судом Московской области, в рамках которого исследовались действия лица, распространявшего в сети «Интернет» материалы, побуждающие несовершеннолетних к совершению потенциально опасных для жизни действий, включая элементы так называемого «зацепинга» и иных форм экстремального поведения, что привело, в частности, к гибели 17-летней девушки. [4] В ходе рассмотрения дела было установлено, что обвиняемый систематически размещал в открытых интернет-источниках видеоконтент и текстовые инструкции, формирующие у несовершеннолетних установку на повторение опасных действий, при этом использовались механизмы психологического воздействия и социального подражания. Суд квалифицировал данные действия как вовлечение несовершеннолетних в совершение действий, заведомо представляющих опасность для их жизни, совершённое с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», что было признано квалифицирующим признаком состава преступления. Анализ данного судебного дела позволяет говорить о тенденции к расширительному толкованию положений ст. 151.2 УК РФ, в том числе применительно к вовлечению несовершеннолетних с использованием цифровых технологий. Практика свидетельствует о том, что в современных условиях особую доказательственную ценность приобретают результаты интернет-активности (цифровые следы), позволяющие установить факт целенаправленного психологического воздействия. Это обусловлено тем, что вовлечение может осуществляться различными способами – посредством убеждения, обмана, угроз или иного воздействия, включая коммуникацию в сети «Интернет».

В этой связи встает вопрос о выработке единых методических подходов к исследованию и оценке цифровых следов. Речь, по сути, о комплексном анализе семантики переписки, частоты и регулярности контактов, и, что немаловажно, динамического отслеживания поведенческих изменений несовершеннолетнего. На первый взгляд задача выглядит вполне решаемой. Но дополнительная сложность заключается в том, что подобные формы вовлечения чаще остаются скрытыми: они проявляются не напрямую, а через подражание, социальное давление или групповое воздействие. И вот тут возникает проблема - зафиксировать сам факт противоправного вмешательства становится заметно труднее, а уголовно-правовой отклик, соответственно, ослабевает. Примечательно, что именно эта "размытость" и сбивает с толку практику. Один из возможных вариантов решения - двигаться в сторону более комплексного подхода: активнее привлекать социологические и психологические исследования при оценке ментального состояния несовершеннолетнего. Сюда же логично включить психологические экспертизы и криминологический анализ поведения.

Подводя итог, уголовная ответственность за преступление, закрепленное в ст. 151.2 УК РФ, остается важным механизмом защиты подростков - особенно с учетом появления новых форм экстремального девиантного поведения. Вместе с тем, наличие оценочных элементов в конструкции состава преступления, а также разнородность правоприменительной практики подталкивают к дальнейшему развитию как законодательных положений, так и методов судебной квалификации. Иначе говоря, работа здесь явно не завершена.

Список литературы:

1. Боровиков В.Б. Уголовное право. Общая часть: учебник. 8-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2026. 263 с.
2. Клейберг Ю.А. Деструктивная интернет-игра «Синий кит» как девиантологический феномен: постановка проблемы // Пензенский психологический вестник. 2017. N 1. С. 70–82.
3. Обзор судебной практики по применению ст. 151.2 УК РФ [Электронный ресурс]. URL: https://stykrf.ru/151-2 (дата обращения: 05.04.2026).
4. 34-летнего зацепера, вовлекавшего подростков в опасное занятие, оштрафовали на 100 тысяч [Электронный ресурс]. URL: https://www.mk.ru/incident/2025/08/20/33letnego-zacepera-vovlekavshego-podrostkov-v-opasnoe-zanyatie-oshtrafovali-na-100-tysyach.html (дата обращения: 29.04.2026).
5. Уголовный кодекс Российской Федерации: федер. закон от 13.06.1996 N 63-ФЗ [Электронный ресурс]. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/ (дата обращения: 04.04.2026).
6. О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: федер. закон от 07.06.2017 N 120-ФЗ [Электронный ресурс]. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_217848/ (дата обращения: 04.04.2026).