«КОЛЛИЗИОННЫЕ КРИТЕРИИ ОПРЕДЕЛЕНИЯ НАДЛЕЖАЩЕГО ОТВЕТЧИКА В СПОРЕ С МЕЖДУНАРОДНЫМ МАРКЕТПЛЕЙСОМ»

CONFLICT-OF-LAWS CRITERIA FOR DETERMINING THE PROPER DEFENDANT IN A DISPUTE WITH AN INTERNATIONAL MARKETPLACE

Bokova Veronika Anatolyevna

Student. Faculty of Law, V.I. Vernadsky Crimean Federal University,

Russia. Simferopol

Rudenko Anastasia Valerievna

Master's student, Senior Lecturer of the Department of Civil and Labor Law, V.I. Vernadsky Crimean Federal University,

Russia. Simferopol

АННОТАЦИЯ

В статье исследуются коллизионные критерии определения надлежащего ответчика в трансграничных спорах с международными маркетплейсами. Анализируются особенности установления юрисдикции и применимого права, а также правовые вызовы, возникающие в условиях электронной коммерции.

ABSTRACT

The article examines conflict-of-law criteria for determining the proper defendant in cross-border disputes involving international marketplaces. It analyzes the specificities of establishing jurisdiction and applicable law, as well as the legal challenges arising in the context of e-commerce.

Ключевые слова: международный маркетплейс, надлежащий ответчик, коллизионное право.

Keywords: international marketplace, proper defendant, conflict of laws.

Развитие международных маркетплейсов, от глобальных гигантов (Amazon и eBay) до нишевых платформ(Etsy), трансформирует трансграничную торговлю, создавая новую правовую реальность. Их деятельность, однако, порождает комплекс юридических коллизий. Ключевой проблемой в разрешении возникающих споров становится определение надлежащего ответчика и компетентной юрисдикции в условиях столкновения различных правовых систем. Исследование соответствующих коллизионных критериев таким образом представляет собой значительную научную и практическую задачу.

Коллизионные критерии представляют собой набор правил и принципов, которые помогают определить, какое право и какая юрисдикция применимы в конкретном случае. Как справедливо отмечает И.В. Гетьман-Павлова коллизионная норма «технически» решает проблему выбора права через свои диспозицию (объем) и привязку. Коллизионные критерии (привязки) являются сердцевиной такой нормы – это «указание на закон (правовую систему), который подлежит применению» [1, с. 124]. Таким образом, они представляют собой формализованные юридические ориентиры (например, lex loci contractus – право места заключения договора, lex loci delicti – право места совершения деликта, lex societatis – личный закон юридического лица), которые и определяют, какая именно национальная материально-правовая система будет регулировать спорное отношение в трансграничной ситуации.

Роль надлежащего ответчика в международных правовых конфликтах нельзя переоценить. Он - центральная фигура в судебном разбирательстве, поскольку именно от него зависит возможность обращения в суд и получения справедливого решения. В случае с маркетплейсами, которые часто действуют как посредники между покупателями и продавцами, вопрос о том, кто именно должен нести ответственность за возникшие споры, становится особенно сложным. Это может быть, как сам маркетплейс, так и продавец, использующий платформу, или даже покупатель, в зависимости от обстоятельств дела и применимого законодательства.

Особенности определения ответственности маркетплейсов в коллизионных ситуациях также требуют отдельного внимания. С одной стороны, маркетплейсы могут нести ответственность за действия своих пользователей, если они не обеспечили должный уровень контроля или не выполнили свои обязательства по предоставлению информации. С другой стороны, они могут попытаться избежать ответственности, утверждая, что они являются лишь посредниками и не могут нести ответственность за действия третьих лиц. Эта дихотомия на практике вызывает определенные сложности, которые необходимо разрешить.

Первым шагом в определении коллизионных критериев является анализ сущности самого спора (нарушение условий договора, вопросы защиты прав потребителей, интеллектуальная собственность и др.) Каждая из этих ситуаций требует индивидуального подхода к критериям, так как они могут существенно различаться в зависимости от характера обязательств сторон. Например, если спор связан с нарушением условий договора, то основным критерием может стать место исполнения обязательств, тогда как в случае спора о защите прав потребителей важным критерием будет местожительство потребителя [2]. В международном частном праве одним из фундаментальных коллизионных начал, определяющих подсудность спора, выступает критерий места нахождения ответчика (actor sequitur forum rei). Этот принцип, закрепленный в процессуальном законодательстве многих государств, предполагает подачу иска в суд страны, где ответчик имеет свою официальную локализацию [3, с. 524].

Однако в спорах с участием международных маркетплейсов прямое применение данного критерия сталкивается с существенными сложностями. Глобальная цифровая платформа может быть инкорпорирована в одной юрисдикции (например, в Делавэре, США или Люксембурге), ее серверы — физически размещены в другой, а целевая аудитория и коммерческая деятельность — осуществляться по всему миру. Такое положение создает коллизионную неопределенность: формальный юридический адрес часто не отражает «центр интересов» компании или место, где совершаются значимые действия, повлекшие спор. По этой причине, современная судебная практика и доктрина всё чаще склоняются к необходимости учета не только формальной регистрации, но и фактического места осуществления предпринимательской деятельности (центра управления, места заключения значимых договоров, направления деятельности на территорию определенного государства).

Другим важным коллизионным критерием является место исполнения обязательств. Этот критерий особенно актуален для договорных споров, где стороны могут иметь разные представления о том, где должны исполняться обязательства. Так, одна сторона может считать, что обязательства должны исполняться в месте, где находится её офис, а другая сторона – в месте, где находится маркетплейс. Важно учитывать, что в некоторых случаях место исполнения обязательств может быть определено не только по фактическому местонахождению сторон, но и по месту, где осуществляется передача товаров или услуг [4].

Критерий выбора права также является важным элементом коллизионных норм. Может зависеть от множества факторов, включая место заключения договора, место исполнения обязательств, а также волю сторон, если она была явно выражена в договоре. Здесь стоит упомянуть, что многие международные документы (Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров - CISG), предоставляют сторонам-участникам этой конвенции возможность выбрать применимое право, что может значительно упростить процесс разрешения спора.

Существует также так называемый критерий «наиболее тесной связи», подразумевающий, что суд должен определить, какая юрисдикция имеет наиболее приближенное к спору отношение, а, как следствие, и регулирование. Например, если товар был продан через международный маркетплейс, и обе стороны имеют бизнес-интересы в одной и той же стране, то эта страна может быть признана наиболее подходящей для разрешения спора.

Проблема определения надлежащего ответчика в спорах с участием маркетплейсов усугубляется противоречивой судебной практикой, где решения по схожим обстоятельствам могут быть диаметрально противоположными. Это создает существенные процессуальные риски для потребителя, который зачастую не обладает достаточной информацией о контрагенте.

Доктринальные рекомендации сводятся к тому, что привлечение оператора платформы к ответственности наиболее обоснованно в случаях, когда его действия выходят за рамки нейтрального посредничества. Речь идет о предоставлении неполной или недостоверной информации о товаре или продавце, а также о ситуациях, когда маркетплейс путем оформления интерфейса или коммуникаций создает у разумного потребителя убеждение, что именно он выступает стороной договора купли-продажи. Однако бремя доказывания этих обстоятельств, требующее анализа дизайна платформы и содержания рекламных материалов, ложится на истца, что на практике представляет значительную сложность.

Но существует и обратная сторона. При дистанционной продаже, покупатель в течение определенного времени может вернуть товар даже в том случае, если он соответствует всем установленным требованиям. При возврате товара маркетплейсы редко проверяют состояние возвращенного товара, предпочитая вернуть деньги.

Ответственность при купле-продаже на международном маркетплейсе носит каскадный и ситуативный характер. Первичная ответственность почти всегда лежит на продавце как на стороне договора купли-продажи, но при определенных условиях к субсидиарной (дополнительной) или даже солидарной ответственности может быть привлечен оператор маркетплейса. Первичная ответственность продавца (договорная) складывается на основе того, что продавец (вне зависимости от того, юрлицо или физлицо) являсь стороной договора купли-продажи, отвечает перед покупателем за:· надлежащее качество товара (отсутствие недостатков),· соответствие товара описанию, соблюдение сроков доставки. Такая ответственность - повсеместная практика. Если покупатель из Германии получает от продавца из Китая через Amazon бракованный товар, его первое требование направляется продавцу. В большинстве случаев споры решаются через внутренние системы гарантий маркетплейса (A-to-z Guarantee на Amazon), которые фактически взыскивают средства с аккаунта продавца. Это досудебное взыскание.

В некоторых ситуациях возможна и ответственность маркетплейса. Ключевым здесь является вопрос — при каких условиях площадка теряет иммунитет "посредника" (как классический хостинг-провайдер) и становится ответчиком. Это происходит, когда суд признает ее "активным экономическим агентом" или владельцем прав на товар. В качестве примера можно назвать дело "L'Oréal v. eBay" (Суд ЕС, C-324/09, 2011) и его развитие, где L'Oréal судилась с eBay за продажу контрафактной парфюмерии и товаров, незаконно ввезенных из-за границы (т.н. "parallel imports"). Важным для нас является то, что Суд ЕС установил важнейший критерий: маркетплейс может быть привлечен к ответственности, если он "осознавал незаконные действия своих клиентов и не предпринял быстрых действий для их прекращения", или если он "активно участвовал в продвижении и предложении товаров, стимулируя их продажу" (например, через таргетированную рекламу). Отсюда можно сделать·вывод, что активные действия платформы по продвижению снимают с нее статус нейтрального посредника. В качестве примеров также можно отметить дело BGH, I ZR 139/21, 2022, также дело "Coty Germany GmbH v. Amazon" (Суд ЕС, С-567/18, 2020).

В законодательстве Российской Федерации коллизионные критерии для определения надлежащего ответчика в трансграничных спорах, в том числе с участием электронных платформ, формируются на стыке гражданского процессуального и международного частного права. Базовым принципом, закрепленным в статье 402 Гражданского процессуального кодекса РФ, выступает критерий места жительства или нахождения ответчика, что коррелирует с общим правилом actor sequitur forum rei. Однако в случае со спорами из договоров, заключаемых потребителями (ст. 402 ГПК РФ), применяется альтернативная подсудность по выбору истца-потребителя, включая место его жительства. В материальном аспекте ключевое значение имеют коллизионные нормы раздела VI Гражданского кодекса РФ. Общим коллизионным началом для договорных обязательств выступает правило статьи 1211 ГК РФ, в соответствии с которым при отсутствии выбора сторон применяется право страны, где находится сторона, осуществляющая исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора (принцип characteristic performance). Для договора купли-продажи через маркетплейс такой стороной, как правило, является продавец (изготовитель) товара, что изначально указывает на его правовой статус как потенциального ответчика. А в случае спора с участием потребителя-гражданина в силу вступает специальная норма статьи 1212 ГК РФ, в соответствии с которой мы можем применить право страны потребителя.

Специальное регулирование ответственности информационных посредников, к которым могут быть отнесены маркетплейсы, содержится в статье 1253.1 ГК РФ, устанавливающей основания для ограничения их ответственности при отсутствии осведомленности о нарушении.

Таким образом, исследование подтверждает острую необходимость актуализации и разработки специализированных коллизионных привязок для определения надлежащего ответчика в спорах с международными маркетплейсами. Существующие нормы демонстрируют недостаточную эффективность в регулировании комплексных трансграничных электронных продаж, что препятствует надлежащей защите прав участников оборота.

Список литературы:

1.  Международное частное право : учебник для магистров / И. В. Гетьман-Павлова. — 4-е изд., перераб. и доп. — М. : Издательство Юрайт, 2013. — 959 с. — Серия : Магистр.
2. Дубова А. С. Международный коммерческий арбитраж как способ разрешения споров: особенности процедуры и определения применимого права : дис. – Сибирский федеральный университет, 2021. URL: https://elib.sfu-kras.ru/bitstream/handle/2311/141483/dubova_mag_dis.pdf?sequence=1 (дата обращения: 01.11.2025).
3. Курс гражданского процесса / Т.В. Сахнова. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Статут, 2014. – 784 с.
4. Абросимова Е. А. Материально-правовой и коллизионный аспекты критерия предвидимости в праве России и зарубежных стран : дис. – М. : ЕА Абросимова, 2018. URL: http://crimescience.ru/wp-content/uploads/2016/07/Автореф-Критерии-предвидимости-в-праве-1.pdf (дата обращения: 01.11.2025).