ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО СТАТУСА НОМИНАЛЬНЫХ РУКОВОДИТЕЛЕЙ В КОНТЕКСТЕ СУБСИДИАРНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЧЛЕНОВ СОВЕТА ДИРЕКТОРОВ В РОССИИ И США

PROBLEMS OF THE LEGAL STATUS OF NOMINEE DIRECTORS IN THE CONTEXT OF SUBSIDIARY LIABILITY OF BOARD MEMBERS IN RUSSIA AND THE USA

Melyakin Daniil Sergeevich

Student, Department of Business, Competition, and Environmental Law, South Ural State University (National Research University),

Russia, Chelyabinsk

Pushkarev Igor Petrovich

Scientific Supervisor, PhD in Law, Associate Professor, South Ural State University (National Research University),

Russia, Chelyabinsk

АННОТАЦИЯ

В статье анализируется правовое положение номинального руководителя компании в контексте процедур несостоятельности (банкротства). Сравнительно-правовое исследование фокусируется на подходах российского и зарубежного законодательства к определению круга обязанностей, мер ответственности и критериев привлечения к субсидиарной ответственности номинальных директоров.

ABSTRACT

This article analyzes the legal status of a company's nominee director in the context of insolvency (bankruptcy) proceedings. This comparative legal study focuses on the approaches of Russian and international legislation to defining the scope of duties, measures of liability, and criteria for imposing subsidiary liability on nominee directors.

Ключевые слова: банкротство, корпоративное право, номинальный директор, субсидиарная ответственность.

Keywords: bankruptcy, corporate law, nominee director, subsidiary liability.

Институт номинальных директоров, предназначенный для гибкости управления, в условиях банкротства превращается в инструмент для сокрытия реальных виновников и уклонения от ответственности. Это создает правовой конфликт между их ограниченными полномочиями и обязанностью нести субсидиарную ответственность за доведение компании до финансового краха.

В Соединенных Штатах единого легального определения «номинального директора» (nominee director) не имеется. Правовое положение номиналов выявляется через совокупность судебных доктрин и принципов корпоративного права. Номинальным директором признается лицо, формально избранное в совет директоров, но которое в своих действиях следует указаниям другого лица или группы лиц (например, мажоритарного акционера) и не осуществляет независимого суждения). Ключевым для квалификации является не формальный статус, а фактическое отсутствие самостоятельного принятия решений и выполнение роли «пустой оболочки» (empty shell) [3, p. 12].

При определенных обстоятельствах риск привлечения номинального директора к субсидиарной ответственности (equitable subordination, deepening insolvency claims) становится максимальным. Фундаментальная особенность законодательства о банкротстве США, имеющая прямое отношение к субсидиарной ответственности руководителей, заключается в принципе «debtor in possession» (DIP) — сохранении управления компанией за прежним руководством в процессе процедуры банкротства.

При такой модели номинальный директор может быть привлечен к ответственности по нескольким основаниям. Во-первых, руководство компании-должника (debtor in possession) наделяется фидуциарными обязанностями (fiduciary duties) уже не только перед акционерами, но и передбанкротной массой (bankruptcy estate) [4. p. 9]. Номинальный директор, который бездействует или действует исключительно в интересах контролирующего его лица в ущерб кредиторам, нарушает эти обязанности. Во-вторых, суды, применяя доктрины «недобросовестного поведения» (bad faith) или «углубления неплатежеспособности» (deepening insolvency), могут возложить на него личную ответственность по долгам компании, если будет доказано, что его решения привели к ухудшению финансового положения должника в ущерб кредиторам.

Таким образом, для номинального директора в США реорганизации (restructuring) служит не просто «точкой активации» рисков, а непосредственным правовым основанием для трансформации его корпоративной роли в источник персональной субсидиарной ответственности. Его пассивность в вопросе восстановления платежеспособности должника создает прямые юридические основания для взыскания с него личных средств в пользу кредиторов компании-должника.

В контексте привлечения к субсидиарной ответственности в контексте российского правопорядка важно понимать, что совет директоров (наблюдательный совет) обладает значительным объемом корпоративного влияния, что предопределяет и высокую степень ответственности его членов. Как справедливо отмечает И.П. Пушкарев, «исследование места совета директоров... позволяет констатировать факт концентрации советами директоров... огромного корпоративного влияния на все сферы жизнедеятельности корпораций» [2, c. 67]. Этот тезис подтверждается, в частности, исключительным правом совета формировать повестку дня общего собрания акционеров, тем самым задавая «вектор обсуждения высшему органу управления» [2, c. 67]. Номинальный руководитель, формально занимающий место в таком органе, не может ссылаться на свою неосведомленность о стратегических вопросах, поскольку сам орган, членом которого он является, изначально наделен законодателем ключевыми контрольными и распорядительными функциями.

В российской правоприменительной практике в отношении номинальных членов совета директоров складывается подход, который можно охарактеризовать как «презумпцию осведомленности и вовлеченности». Суды исходят из того, что лицо, согласившееся занять столь высокую должность в системе корпоративного управления, де-факто принимает на себя все связанные с ней риски и обязанности, включая обязанность действовать добросовестно и разумно в интересах общества (п. 3 ст. 53 ГК РФ). Таким образом, в России доказыванию часто подлежит не столько личная вина номинала в конкретных действиях, сколько его пассивная роль в условиях наступившей несостоятельности, которая сама по себе трактуется как нарушение интересов кредиторов.

На основе проведенного сравнения можно сделать следующие выводы.

В США отправной точкой является процедура банкротства, а точнее — модель «должника во владении» (DIP) в рамках главы 11 Федерального кодекса о банкротстве США. Риск ответственности для номинала активируется в момент начала этой коллективной процедуры, когда на него напрямую возлагаются фидуциарные обязанности перед всеми кредиторами. Основание для ответственности — нарушение этих конкретных обязанностей, возникших в рамках дела о банкротстве (bad faith, deepening insolvency).

В России основание для ответственности закладывается значительно раньше — на стадии вхождения номинального руководителя в состав органов управления юридического лица. Само по себе формальное членство в совете директоров, обладающем по закону широкими контрольными и распорядительными полномочиями, создает для лица повышенный стандарт поведения. Ответственность наступает за несоответствие этому стандарту в преддверии и в условиях банкротства, что выражается в пассивности и бездействии, приведших к ущербу для кредиторов.

Таким образом, если американская модель делает ставку на «активацию ответственности» через процедуру банкротства, то российская — на «имманентную ответственность» через статус члена органа управления. Несмотря на разную правовую технику, обе системы движутся в одном направлении: фигура номинального директора перестает быть формальным щитом для реальных бенефициаров. Суды как в США, так и в России отказываются принимать ссылки на «номинальность» в качестве оправдания, возлагая бремя субсидиарной ответственности на номинальных руководителей.

Список литературы:

1. Денисова Я.О. Субсидиарная ответственность номинальных руководителей // Вопросы российской юстиции. – 2023. – №5. – С 140-150.
2. Пушкарев, И.П. Место совета директоров в современной модели корпоративного управления российских акционерных обществ // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия «Право». – 2024. – Т. 24, № 3. – С. 63–68
3. Eidemmüller, H. Trading in Times of Crisis: Formal and Informal Insolvency Norms // Journal of Corporate Law Studies. – 2017. – Vol. 17, No. 1. – P. 1–32.
4. Eidemmuller, H. What Is an Insolvency Proceeding? // ECGI Law Working Paper. – 2016. – № 335/2016. – 26 p.