ПРОБЛЕМА ОПРЕДЕЛЕНИЯ КРУГА «БЛИЗКИХ ЛИЦ» КАК ФАКТОР НЕЭФФЕКТИВНОСТИ УРЕГУЛИРОВАНИЯ КОНФЛИКТА ИНТЕРЕСОВ

THE PROBLEM OF DEFINING THE CIRCLE OF “RELATED PERSONS” AS A FACTOR OF INEFFECTIVENESS OF CONFLICT OF INTEREST REGULATION

Khasanova Alfiya Zinatovna

Student, Department of Constitutional and Administrative Law, South Ural State University,

Russia, Chelyabinsk

Smashnikova Tatiana Borisovna

Scientific supervisor, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Department of Constitutional and Administrative Law, South Ural State University,

Russia, Chelyabinsk

АННОТАЦИЯ

В статье исследуется проблема несовершенства правового регулирования конфликта интересов в части определения круга лиц, через которых может реализовываться личная заинтересованность должностного лица. Анализируются положения Федерального закона «О противодействии коррупции», выявляются пробелы в учете неформальных связей. Обосновывается необходимость конкретизации понятия «близкие лица» для повышения эффективности антикоррупционного механизма. Предлагаются конкретные изменения в действующее законодательство.

ABSTRACT

The article examines the problem of imperfections in the legal regulation of conflicts of interest regarding the definition of the circle of persons through which a public official's personal interest may be realized. The provisions of the Federal Law “On Combating Corruption” are analyzed, and gaps in accounting for informal connections are identified. The necessity of clarifying the concept of “related persons” to improve the effectiveness of the anti-corruption mechanism is substantiated. Specific amendments to the current legislation are proposed.

Ключевые слова: конфликт интересов, коррупция, близкие лица, личная заинтересованность, государственная служба, антикоррупционная политика.

Keywords: conflict of interest, corruption, related persons, personal interest, public service, anti-corruption policy.

В соответствии с положениями Национального плана противодействия коррупции проблема противодействия коррупции сохраняет высокую степень актуальности, что обусловлено значительным количеством правонарушений, связанных с использованием служебного положения в личных интересах. Особое значение в системе профилактики коррупции приобретает институт конфликта интересов, который рассматривается как предкоррупционное состояние, способное привести к злоупотреблениям.

Гипотеза исследования состоит в том, что несовершенство нормативного определения круга «близких лиц» является одним из ключевых факторов снижения эффективности механизма урегулирования конфликта интересов.

Конфликт интересов представляет собой ситуацию, при которой личная заинтересованность влияет или может повлиять на надлежащее, объективное и беспристрастное исполнение должностных обязанностей. Согласно ч. 2 ст. 10 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» [7] под личной заинтересованностью понимается возможность получения доходов в виде денег, иного имущества, в том числе имущественных прав, услуг имущественного характера, результатов выполненных работ или каких-либо выгод (преимуществ) лицом, замещающим должность государственной или муниципальной службы, и (или) состоящими с ним в близком родстве или свойстве лицами (родителями, супругами, детьми, братьями, сестрами, а также братьями, сестрами, родителями, детьми супругов и супругами детей), гражданами или организациями, с которыми указанное лицо и (или) лица, состоящие с ним в близком родстве или свойстве, связаны имущественными, корпоративными или иными близкими отношениями.

Вместе с тем эффективность механизма урегулирования конфликта интересов во многом зависит от того, какие именно лица подпадают под категорию субъектов, через которых может реализовываться личная заинтересованность. Действующее законодательство закрепляет перечень лиц, состоящих в близком родстве или свойстве (закрытый для родственных связей), однако понятие «иных близких отношений» остается оценочным и недостаточно конкретизированным. Современная правоприменительная практика показывает, что значительная часть коррупционных схем реализуется именно через неформальные связи (друзья, деловые партнеры, фактические сожители), не всегда подпадающие под четкое нормативное определение.

В научной литературе отмечается, что такие формы коррупции, как кронизм и фаворитизм, основаны на личных, доверительных и деловых отношениях, не имеющих юридического оформления в виде родства. Как справедливо указывает А.Ф. Ноздрачев, в современных условиях коррупция все чаще приобретает скрытые формы и реализуется через использование личных связей, а не прямые коррупционные сделки. [5] Аналогичную позицию занимают С.Ю. Барсукова и П.А. Кабанов, подчеркивая, что отсутствие четких критериев выявления неформальных связей приводит к формализации процедуры уведомления о конфликте интересов и снижению эффективности антикоррупционного контроля. [1]

Существуют два основных подхода к разрешению данной проблемы.

Первый (консервативный) предполагает сохранение закрытого перечня родственных связей с минимальным расширением за счет «иных близких отношений» (позиция, отраженная в действующем законодательстве). Преимущество данного подхода — простота и минимизация субъективизма при проверках. Недостаток — неспособность охватить реальные неформальные связи, что подтверждается судебной практикой.

Второй подход (расширительный) предлагает конкретизировать критерии «иных близких отношений» или ввести дополнительные категории (фактические семейные отношения, устойчивые личные и деловые связи). Его преимущество — повышение эффективности выявления конфликтов интересов. Недостаток — риск чрезмерного вмешательства в частную жизнь и усложнения административных процедур.

Правоприменительная практика также свидетельствует о проблемах: комиссии по соблюдению требований к служебному поведению часто не могут доказать наличие конфликта интересов из-за отсутствия четких критериев. Это приводит к снижению профилактического эффекта института.

Таким образом, узкое и недостаточно конкретизированное нормативное регулирование круга лиц, через которых реализуется личная заинтересованность, является одним из факторов неэффективности механизма предупреждения и урегулирования конфликта интересов.

С учетом выявленных проблем представляется целесообразным предложить внести изменения в действующее законодательство.

Во-первых, необходимо конкретизировать понятие «иных близких отношений», закрепленное в ч. 2 ст. 10 Федерального закона «О противодействии коррупции». В частности, предлагается дополнить его указанием на лиц, состоящих в фактических семейных отношениях (совместное проживание, ведение общего хозяйства, наличие общих детей без регистрации брака) или в устойчивых личных отношениях (регулярное совместное проведение досуга, дарение значимого имущества, подтвержденное совокупностью фактов). Такие критерии позволят учитывать реальные социальные связи без чрезмерного расширения перечня.

Во-вторых, целесообразно нормативно закрепить критерии выявления неформальных связей в подзаконных актах, регулирующих порядок работы комиссий по соблюдению требований к служебному поведению и урегулированию конфликта интересов (например, в Положении о комиссиях, утвержденном Указом Президента РФ). Критериями могут стать: наличие совместной хозяйственной деятельности; регулярные финансовые операции; участие в общих бизнес-структурах; иные обстоятельства, свидетельствующие о доверительных отношениях).

В-третьих, требуется расширить полномочия комиссий по урегулированию конфликта интересов путем внесения изменений в Федеральный закон от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» [8] и Федеральный закон от 2 марта 2007 г. № 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации» [9]. В частности, предоставить комиссиям право запрашивать дополнительную информацию о связях должностного лица, проводить анализ финансовых и деловых связей с использованием межведомственного взаимодействия.

Реализация указанных мер позволит повысить эффективность выявления и предупреждения конфликтов интересов, снизить возможности их сокрытия и учесть современные формы социальных и экономических связей.

Таким образом, совершенствование института конфликта интересов требует учета современных реалий. Конкретизация круга «близких лиц» и введение четких критериев личной заинтересованности являются необходимыми условиями повышения результативности антикоррупционной политики Российской Федерации.

Список литературы:

1. Барсукова С.Ю. Экономика коррупции. – М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2020. – 256 с.
2. Гладких В.И. Противодействие коррупции в системе государственной службы. – М.: Юрайт, 2021. – 214 с.
3. Кабанов П.А. Конфликт интересов на государственной службе: теория и практика // Государство и право. 2022. № 5. С. 112–118.
4. Куракин А.В. Проблемы выявления конфликта интересов // Журнал российского права. 2023. № 3. С. 98–104.
5. Ноздрачев А.Ф. Государственная служба: учебник. – М.: Норма, 2021. – 320 с.
6. Егоров А.В. Аффилированные лица в российском праве // Вестник гражданского права. 2021. № 2. С. 45–52.
7. Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» // СЗ РФ. 2008. № 52 (ч. 1). Ст. 6228.
8. Федеральный закон от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» // СЗ РФ. 2004. № 31. Ст. 3215.
9. Федеральный закон от 2 марта 2007 г. № 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2007. № 10. Ст. 1152.