ФОРМЫ КООРДИНАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ ПРОКУРАТУРЫ

FORMS OF COORDINATING ACTIVITIES OF THE PROSECUTOR'S OFFICE

Gitinov Magomedzagid Guseynovich

Master's Student, Department of Prosecutor's Supervision and Criminology, Saratov State Law Academy,

Russia, Saratov

Varygin Alexander Nikolaevich

Academic Supervisor, Doctor of Law, Professor, Saratov State Law Academy,

Russia, Saratov

АННОТАЦИЯ

В статье исследуются формы координационной деятельности органов прокуратуры как института прокурорско-надзорной науки. Анализируется система форм координации, закрепленных в Положении о координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью, включая координационные совещания, межведомственные рабочие группы, обмен информацией, совместный анализ преступности, разработку и проведение совместных мероприятий, заслушивание отчетов руководителей, а также совместные приказы и указания. Предлагается классификация форм по различным основаниям: по времени, по кругу участников, по юридической природе последствий, по степени нормативной урегулированности.

ABSTRACT

The article examines the forms of coordination activities of the prosecutor's office as an institution of prosecutorial and supervisory science. The system of coordination forms enshrined in the Regulation on the Coordination of Law Enforcement Agencies in Combating Crime is analyzed, including coordination meetings, interdepartmental working groups, information exchange, joint crime analysis, development and conduct of joint activities, hearing of reports from heads of agencies, as well as joint orders and directives. A classification of forms is proposed on various grounds: by time, by composition of participants, by legal nature of consequences, and by degree of regulatory formalization. The necessity of reforming the system of coordination forms is substantiated, including the official recognition of digital forms, the differentiation between rigid and flexible forms, and the optimization of costs for coordination meetings in favor of more operational forms of interaction.

Ключевые слова: координационная деятельность, органы прокуратуры, формы координации, координационное совещание.

Keywords: coordination activities, prosecutor's office, forms of coordination, coordination meeting.

Понятие форм координационной деятельности относится к числу наиболее дискуссионных в прокурорско-надзорной науке, поскольку именно через формы реализуется статичное правовое регулирование, приобретая динамику реальных правоотношений между прокурором и иными участниками правоохранительной системы. В отличие от процессуальных форм надзора, жестко закрепленных в УПК РФ или КоАП РФ, координационные формы обладают значительно большей вариативностью и адаптивностью к изменяющейся криминогенной обстановке. Как справедливо отмечают А.А. Титова и О.А. Грачева, «формы координации представляют собой внешнее выражение согласованной деятельности, обеспечивающее достижение синергетического эффекта при минимальных организационных затратах» [7, с. 115]. Классификация этих форм может проводиться по различным основаниям: по времени (постоянные и временные), по кругу участников (межведомственные и внутриведомственные), по юридической природе последствий (правообразующие и информационно-ориентирующие). Базовым источником, закрепляющим перечень форм, остается Положение о координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью, утвержденное Указом Президента РФ от 18 апреля 1996 г. № 567 [1].

Традиционно ведущей и наиболее регламентированной формой координации признается проведение координационных совещаний руководителей правоохранительных органов. Как показывают исследования Е.С. Азаровой и В.И. Внукова, координационные совещания могут быть плановыми (как правило, ежеквартальными) и внеплановыми (созываемыми при резком ухудшении оперативной обстановки, совершении резонансного преступления или возникновении межведомственных разногласий) [2, с. 28]. Юридическая природа решений координационного совещания долгое время оставалась предметом споров, однако в работах последних лет сформировалась позиция, согласно которой решения оформляются протоколом и носят характер обязательных к исполнению организационно-распорядительных документов для всех присутствующих руководителей. При этом протокол координационного совещания не является нормативным правовым актом, но признается актом управления (административным актом), который может быть обжалован вышестоящему прокурору или в суд. Существенным нововведением последних лет стало расширение практики проведения координационных совещаний в режиме видео-конференц-связи, что особенно актуально для отдаленных территорий и при ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций.

Второй классической формой, закрепленной в п. 2 Положения 1996 г., является создание межведомственных рабочих групп. Эта форма приобрела особую актуальность в связи с ростом числа преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, а также преступлений экономической направленности. В 2025 году в России было зарегистрировано 675,4 тыс. IT-преступлений (около 38% в общей структуре преступности), а число преступлений экономической направленности выросло на 1,7%, достигнув 107,2 тыс. с материальным ущербом 363,4 млрд рублей [8]. Как обоснованно утверждают исследователи, рабочие группы являются наиболее гибкой формой координации, позволяющей объединять усилия специалистов разных ведомств для решения конкретной задачи без создания постоянного бюрократического аппарата. Рабочие группы могут быть следственно-оперативными, аналитическими и контрольными. В материалах исследований Университета прокуратуры Российской Федерации отмечается, что целевые временные рабочие группы с ограниченным сроком действия признаются более эффективными по сравнению с постоянно действующими структурами.

Форма обмена информацией между правоохранительными органами традиционно относилась к вспомогательным, однако цифровая трансформация государственного управления привела к переосмыслению ее роли. Обмен информацией является необходимым условием эффективной координации, без которого невозможно полноценное проведение совещаний и работы рабочих групп. Правовую основу этой формы составляют Положение 1996 г., Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», а также ведомственные приказы. В последние годы Генеральная прокуратура РФ активно внедряет государственную автоматизированную систему правовой статистики (ГАС ПС), АРМ «Статистика» и механизмы межведомственного электронного взаимодействия (СМЭВ) с базами данных МВД России. Однако, как отмечается в научной литературе, чрезмерная автоматизация несет риски утечки сведений, составляющих государственную тайну, поэтому для обмена информацией ограниченного доступа продолжают использоваться традиционные защищенные каналы.

Совместный анализ состояния преступности и прогнозирование тенденций ее развития представляют собой аналитическую форму координации, которая, хотя и не указана прямо в Положении 1996 г., выводится из п. 1 ст. 8 Закона о прокуратуре. Д.А. Карсанова вводит понятие «координационной аналитики» - особого вида деятельности прокурора по сбору, обработке и интерпретации статистических данных из различных ведомств для выявления латентной преступности и зон расхождения статистик [3, с. 87]. Практика свидетельствует о системных расхождениях между данными МВД России о зарегистрированных преступлениях и сведениями Следственного комитета о возбужденных уголовных делах.

Особую дискуссию вызывает вопрос о правовой природе такой формы, как издание совместных приказов и указаний. Как обоснованно указывает Е.В. Маркова, совместный приказ - исключительно редкая форма, поскольку требует согласования позиций нескольких ведомств, каждое из которых имеет собственное нормотворчество [4, с. 67]. На практике чаще используются совместные решения координационного совещания, которые не являются приказами, но устанавливают правила поведения для подчиненных сотрудников. Юридическая техника предполагает, что каждый руководитель издает собственный ведомственный приказ (параллельное нормотворчество) либо подписывается единый документ, который затем утверждается приказами по каждому ведомству.

В ответ на вызовы пандемии COVID-19 и последующие геополитические изменения сформировалась новая форма координации - дистанционное взаимодействие. Если в 2019 году доля координационных мероприятий, проводимых с использованием видеоконференцсвязи, не превышала 5%, то к 2023 году она достигла 40% [9]. При этом законодательная база для такой формы отсутствует - Положение 1996 г. ориентировано на очные совещания. Прокуроры действуют на основе разъяснений Генеральной прокуратуры, допускающих дистанционный формат при условии идентификации участников и использования криптографической защиты. Оптимальным признается гибридный формат: плановые совещания проводятся очно, а оперативные - дистанционно.

Отдельного рассмотрения заслуживает форма заслушивания отчетов руководителей правоохранительных органов. Современные исследователи, в частности Е.В. Ступаченко, настаивают на ее координационной природе: заслушивание отчета позволяет скорректировать совместные планы, перераспределить ресурсы и выявить направления, где координация дала сбой [5, с. 112]. Прокурор не вправе налагать дисциплинарные взыскания по результатам заслушивания, но его предложения, зафиксированные в протоколе, становятся обязательными для учета при планировании работы ведомства.

Важным направлением научной мысли является классификация форм координации по степени нормативной урегулированности. С.В. Трофимова предлагает различать «жесткие» (процедурно определенные) и «гибкие» (ситуативные) формы [6, с. 92]. К жестким формам относятся координационные совещания и издание совместных приказов; к гибким - рабочие группы, обмен информацией, совместный анализ, проведение совместных мероприятий, заслушивание отчетов. Жесткие формы обязательны к применению на регулярной основе, гибкие - факультативны. Именно гибкие формы обеспечивают основной вклад в раскрытие конкретных преступлений, тогда как жесткие формы работают на стратегическое планирование и профилактику. Выбор формы координации должен соотноситься с предметом согласования: стратегические вопросы решаются на совещаниях, оперативные - через рабочие группы, информационные - через обмен данными, а правоустанавливающие - через совместные приказы.

Завершая анализ, сформулируем авторскую позицию. Во-первых, система форм, закрепленная в Положении 1996 г., требует официального дополнения цифровыми формами (дистанционные совещания, автоматизированный обмен данными), которые уже фактически существуют, но нормативно не урегулированы. Во-вторых, необходимо законодательное закрепление разграничения между жесткими и гибкими формами с указанием пределов усмотрения прокурора. В-третьих, эмпирические данные свидетельствуют о необходимости оптимизации затрат на координационные совещания в пользу более оперативных форм, однако полностью отказываться от совещаний не следует, поскольку они выполняют важную социально-психологическую функцию формирования единого правоприменительного сообщества. Перспективным направлением представляется внедрение координационных регламентов на уровне субъектов РФ, детализирующих применение каждой из форм с учетом местной специфики.

Список литературы:

1. Указ Президента РФ от 18.04.1996 N 567 (ред. от 14.06.2024) «О координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью» // Собрание законодательства РФ. – 1996. - № 10. – Ст. 1042.
2. Азарова Е.С., Внуков В.И. Координация деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью // Legal Concept. – 2021. – № 2. – С. 28-32.
3. Карсанова Д. А. Координационная деятельность прокуратуры по предупреждению преступности // Защита жертв преступлений в современном обществе: материалы IV Международной научно-практической интернет-конференции. Челябинск, 2021. – С. 87-93.
4. Маркова Е.В. Юридическая природа совместных актов в координационной деятельности // Журнал российского права. – 2025. – № 2. – С. 67–72.
5. Ступаченко Е.В. Взаимодействие органов прокуратуры с постоянно действующими координационными совещаниями по обеспечению правопорядка в субъектах Российской Федерации: дис. … канд. юрид. наук. – Москва, 2019. – 225 с.
6. Трофимова С.В. Классификация форм координационной деятельности прокуратуры: дис. … канд. юрид. наук. – Екатеринбург, 2022. – 210 с.
7. Титова А. А., Грачева О.А. Статус прокуратуры Российской Федерации в координационной деятельности по предупреждению преступных проявлений // Известия Юго-Западного государственного университета. Серия: История и право. – 2022. Т. 12, – № 5. – С. 115-122.
8. Число IT-преступлений в России в 2025 году сократилось до 675 тыс. – URL: https://tass.ru/obschestvo/26385451 (дата обращения: 20.03.2026).
9. Интернет в России в 2022 - 2023 годах состояние, тенденции и перспективы развития. – URL: https://digital.gov.ru/uploaded/files/internet-v-rossii-v-2022-2023-godah.pdf (дата обращения: 26.03.2026).