ПРОБЛЕМА УСТАНОВЛЕНИЯ РОДИТЕЛЬСКИХ ПРАВ ПРИ ОТСУТСТВИИ СОГЛАСИЯ СУРРОГАТНОЙ МАТЕРИ

THE PROBLEM OF ESTABLISHING PARENTAL RIGHTS IN THE ABSENCE OF CONSENT FROM THE SURROGATE MOTHER

Kiryanova Nelli Alekseevna

student, master's program «Lawyer in the Family Law Sphere», Institute of Master's and Correspondence Education, Saratov State Law Academy,

Russia, Saratov

Sitkova Olga Yuryevna

Scientific supervisor, Candidate of Law, Associate Professor of the Department of Civil Law, Saratov State Law Academy,

Russia, Saratov

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются вопросы установления родительских прав в рамках института суррогатного материнства. Особое внимание уделяется проблеме, связанной с отсутствием или невозможностью получения согласия на запись заказчиков в качестве родителей суррогатного ребенка от суррогатной матери в силу независящих от нее причин. Исследуются правовые коллизии, возникающие в таких ситуациях, и предлагаются пути совершенствования законодательства Российской Федерации.

ABSTRACT

This article examines current issues related to establishing parental rights within the framework of surrogacy, focusing on the problem of the surrogate mother's lack of or inability to obtain consent due to circumstances beyond her control. The legal conflicts that arise in such situations are explored, and ways to improve Russian legislation are proposed.

Ключевые слова: суррогатное материнство, родительские права, согласие, договорные отношения, вспомогательные репродуктивные технологии.

Keywords: surrogacy, parental rights, consent, contractual relations, assisted reproductive technologies.

Согласно п. 1 ст. 55 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ под суррогатным материнством понимается вынашивание и рождение ребенка (в том числе преждевременные роды) по договору, заключаемому между суррогатной матерью (женщиной, вынашивающей плод после переноса донорского эмбриона) и потенциальными родителями, чьи половые клетки использовались для оплодотворения, либо одинокой женщиной – потенциальной матерью, для которых вынашивание и рождение ребенка невозможно по медицинским показаниям [2].

Несмотря на то, что многие современные семьи прибегают к помощи ВРТ для решения проблем, связанных с бесплодием, вопросы нормативного регулирования остаются не решенными.

Решение суррогатной матери по вопросу установления родительских прав является преимущественным по отношению к иным лицам, участвующим в данной процедуре ВРТ. Согласно ч. 4 ст. 51 Семейного кодекса РФ «Лица, состоящие в браке между собой, если одно из них или оба являются гражданами Российской Федерации на момент заключения договора о вынашивании и рождении ребенка, или одинокая женщина, имеющая гражданство Российской Федерации на момент заключения договора о суррогатном материнстве, давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях вынашивания и рождения ребенка, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери)» [4]. Данное положение также закреплено в п. 5 ст. 16 ФЗ от 15.11.1997 г. № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния», где указывается, что для записи генетических родителей в свидетельство о рождении ребенка одновременно с документом, подтверждающим факт рождения ребенка, должен быть представлен документ, выданный медицинской организацией, подтверждающий факт получения согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери), на запись указанных супругов родителями ребенка [3]. Следовательно, при отсутствии согласия суррогатной матери, биологические родители могут быть лишены права быть зарегистрированными в качестве родителей. Согласие суррогатной матери, должно быть предоставлено в течение одного календарного месяца с момента рождения ребенка. В случае его отсутствия, суррогатная мать и ее супруг (при наличии) указываются в книге записей актов гражданского состояния в качестве родителей ребенка.

В настоящее время в российском законодательстве сохраняются правовые пробелы, связанные с установлением происхождения детей. К таковым относятся ситуации, когда суррогатная мать не имеет возможности выразить свое согласие о записи заказчиков в качестве родителей по независящим от нее обстоятельствам, таким как ее собственная смерть или смерть лиц, инициировавших суррогатное материнство.

В последнем случае, при наличии возможности предоставления согласия, оно будет юридически ничтожным вследствие отсутствия лиц, в чью пользу оно предоставлено. Следовательно, матерью ребенка в книге записей актов гражданского состояния будет указана суррогатная мать, а ребенок, рожденный ею, будет признан наследником первой очереди (ст. 1142 Гражданского кодекса РФ), тем самым, нарушая условие договора о суррогатном материнстве, так как оно представляет собой процесс вынашивания и передачи ребенка заказчикам, а не дальнейшее воспитание и возложение на суррогатную мать прав и обязанностей родителей по отношению к ребенку.

Представляется, что в данном случае следует исходить из презумпции, что суррогатная мать дала бы согласие на передачу ребенка заказчикам для последующей их регистрации в органах ЗАГС в качестве родителей ребёнка, рожденного с использованием суррогатного материнства. По нашему мнению, в Семейном кодексе РФ необходимо закрепить положение, согласно которому суррогатная мать должна дать своё предварительное согласие на запись родителями лиц, являющихся заказчиками по договору о суррогатном материнстве. Такое согласие будет использоваться только в случае смерти суррогатной матери во время родов или в течение месяца с момента рождения ребенка.

Предлагается в качестве обязательного договорного условия установить, что права и обязанности родителей возникают у заказчиков с момента рождения ребенка. Такая договорная конструкция, обеспечивающая юридическую определенность, способна минимизировать число судебных споров в сфере ВРТ. Она гарантировала бы заказчикам последующую передачу ребенка, а суррогатной матери понимание правовых последствий, а именно: получение оговоренного вознаграждения (в случае коммерческих отношений) или оказание помощи семье или одинокой женщине, неспособных к естественному зачатию.

В случае, когда суррогатная мать выражала намерение дать согласие на передачу ребенка заказчикам в период вынашивания, но вследствие смерти последних данное действие не было реализовано, представляется целесообразным установить следующий порядок разрешения ситуации. Приоритетным правом на усыновление должны обладать бабушка и дедушка ребенка (со стороны умерших заказчиков) в случае генетического родства заказчиков и ребенка. Лишь при отсутствии их волеизъявления или юридической и материальной возможности осуществить усыновление, суррогатная мать может быть рассмотрена как потенциальный усыновитель. Данное вывод обусловлен, в частности, тем фактом, что в российской правовой практике встречаются примеры использования биологического материала родственниками умершего. Примером является Наталья Климова, которая после смерти своего сына воспользовалась услугами суррогатной матери и криоконсервированным биологическим материалом умершего сына и обрела внука. Таким образом, можно провести аналогию, если родители умершего могут распоряжаться его генетическим материалом, то могут являться и родителями суррогатных детей, родившихся от использования этого биоматериала.

Данный правовой пробел можно также соотнести с ситуацией, когда заказчики отказываются от суррогатных детей. В обоих случаях ребенок остается без попечения родителей, которыми по договору о суррогатном материнстве являются заказчики. Суррогатные дети лишаются гарантированных семейным и гражданским законодательством имущественных прав с их стороны, таких как, наследственные, прав на получение алиментов, прав на получение содержания и иных. Таким образом, для защиты имущественных прав ребенка считаем необходимым включить суррогатного ребенка в число наследников первой очереди по отношению к заказчикам.

Еще одним из проблемных вопросов является смерть одного из заказчиков. Презумпция отцовства распространяется на детей, которые родились в течение 300 дней после расторжения брака или смерти супруга. В связи с тем, что помещение эмбриона в тело суррогатной матери может быть невозможно в течение определенного периода времени, а отец (заказчик) суррогатного ребенка погибает, и ребенок «не успевает» родится в установленный срок. Тем самым даже при согласии суррогатной матери на запись заказчиков в свидетельство о рождении ребенка, будет записан только один из родителей. Следовательно, ребенок лишается права быть наследником по закону, а родители, умершего заказчика прав на общение с внуками на основании ст. 67 Семейного кодекса РФ в силу отсутствия данного правового статуса. Считаем целесообразным заимствовать опыт зарубежных стран, а именно: Испании и Великобритании, в которых заказчики признаются «посмертно» родителями суррогатных детей, если их генетический материал был использован в течение 12 месяцев после их смерти при наличии их письменного согласия [1].

В случае отсутствия договора о суррогатном материнстве в письменной форме, например, при его утрате, или устной договоренности сторон, установление отцовства и материнства заказчиков будет затруднительным. В то же время Гражданско-процессуальный кодекс РФ предусматривает такую категорию дел, как установление факта родственных отношений. Средствами доказывания являются результаты генетической экспертизы, если заказчики являлись генетическими донорами для суррогатного ребенка, свидетельские показания, медицинская документация, нотариально заверенные сообщения между суррогатной матерью и заказчиками и иные доказательства. На основании решения суда о признании факта родственных отношений следует произвести запись в книге записей актов гражданского состояния об указании заказчиков в качестве родителей.

Из всего вышесказанного, можно сделать вывод, что установление отцовства и материнства в случаях использования услуг суррогатной матери нуждается в детальном законодательном регулировании. Суррогатный ребенок в данных отношениях является самым незащищенным субъектом. В случае, когда ребенок остается с суррогатной матерью или ее семьей по независящим от нее причинам, он утрачивает возможность реализации права знать своих родителей (в случае, если заказчики были генетическими родителями), права на их заботу и совместное проживание с ними и др. Рассмотренные выше ситуации не отвечают интересам и иных лиц, участвующих в данных правоотношениях: суррогатной матери, ее наследников, генетическим родителям, бабушкам и дедушкам. В результате изменения семейного законодательства РФ можно будет избежать многих спорных вопросов, касающихся установления отцовства и материнства.

Список литературы:

1. Бурмистрова Е.В. Установление происхождения детей при посмертной репродукции с использованием метода суррогатного материнства // Семейное и жилищное право. 2014. № 3. С. 6–9.
2. Об основах охраны здоровья граждан в РФ: Федеральный закон от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ (ред. от 29.12.2017) // Собрание законодательства РФ. 05.12.2011. № 29. Ст. 1.
3. Об актах гражданского состояния: Федеральный закон от 15.11.1997 г. № 143-ФЗ (ред. от 25.10.2001) // Собрание законодательства Российской Федерации. 24.11.1997. № 47. Ст. 5340.
4. Семейный Кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 08.12.1997 г. № 223-ФЗ (ред. от 23.03.2026) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – 1 января. - №1. – Ст. 16.