СУЩНОСТЬ И МОДЕЛИ ЦИФРОВОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ В СИСТЕМЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ

АННОТАЦИЯ

Цифровая трансформация государственного управления по своей сущности представляет собой самостоятельный этап развития публичного администрирования, качественно отличный от автоматизации и цифровизации. Целями цифровой трансформации в системе государственного управления являются повышение эффективности, прозрачности и подотчетности деятельности органов власти, а также улучшение качества управленческих решений и публичных услуг. Данные, аналитика и цифровые платформы выступают ключевыми элементами современной модели цифрового государства.

ABSTRACT

Digital transformation of public administration is essentially an independent stage in the development of public administration, qualitatively distinct from automation and digitalization. The goals of digital transformation in the public administration system are to increase the efficiency, transparency, and accountability of government bodies, as well as to improve the quality of management decisions and public services. Data, analytics, and digital platforms are key elements of the modern digital government model.

Ключевые слова: цифровая трансформация, государственное управление, искусственный интеллект, цифровая зрелость, риски цифровой трансформации.

Keywords: digital transformation, public administration, artificial intelligence, digital maturity, digital transformation risk.

В современной управленческой науке и практике публичного администрирования цифровая трансформация рассматривается как качественно иной этап модернизации государства, выходящий за пределы «внедрения ИТ» и затрагивающий управленческую архитектуру, процессы принятия решений, модели взаимодействия государства с гражданами и бизнесом, а также институциональные механизмы подотчетности. Цифровая трансформация означает изменение «логики» государственного управления: от ведомственно-ориентированной к сервисной и данным-ориентированной, где цифровые решения становятся не надстройкой, а инфраструктурой управленческой деятельности.

Важным методологическим вопросом является различение понятий «автоматизация», «цифровизация» и «цифровая трансформация». Автоматизация в классическом понимании направлена на механизацию (алгоритмизацию) отдельных операций и функций, прежде всего для сокращения времени выполнения процедур и снижения операционных ошибок. Цифровизация шире - она предполагает перевод процессов и коммуникаций в цифровую среду, создание электронных контуров оказания услуг и документооборота, развитие ведомственных информационных систем и межведомственного взаимодействия. Цифровая трансформация, в отличие от указанных подходов, охватывает изменение целей, механизмов и результатов управления, так как, предполагает реинжиниринг процессов, новые модели управления данными, переход к управлению по результатам и к формированию «сквозных» сервисов, где конечный эффект измеряется не числом внедренных систем, а изменением качества государственного управления и опыта пользователя.

Смешение терминов приводит к методическим ошибкам в оценке прогресса цифровой трансформации. При доминировании «автоматизационной» логики может наблюдаться рост ИТ-активности без сопоставимого роста управленческой результативности. В этом смысле цифровая трансформация требует перехода от «оцифровки существующего» к проектированию новых управленческих процессов, основанных на данных и цифровых платформах, а также к формированию ответственности за измеримый публичный результат (качество услуг, снижение транзакционных издержек, повышение прозрачности).

Практический аспект цифровых различий наглядно проявляется в динамике электронного получения государственных услуг: рост использования цифровых каналов отражает не только развитие инфраструктуры, но и трансформацию пользовательского поведения и сервисной модели государства. Официальные статистические и аналитические данные фиксируют устойчивое увеличение доли населения, использующего интернет для получения госуслуг, при одновременном снижении числа граждан, испытывающих затруднения при их получении. Это свидетельствует о том, что цифровые изменения приобретают массовый характер, однако требуют целенаправленного управленческого сопровождения с точки зрения качества, доступности и равенства сервисов.

Так, в 2022 году доля российских домохозяйств, имеющих доступ к интернету, достигла 86,6% (против 84% в 2021 году и 69,9% в 2014 году), при этом подавляющее большинство подключений осуществлялось через широкополосный доступ. В 2023 году ежедневная интернет-аудитория в России составляла около 100 млн человек, что обеспечивало стране лидирующие позиции в Европе по числу пользователей. В 2024 году доля домохозяйств, подключенных к интернету, в России достигла 90,4%, за последние 10 лет увеличившись на 20,5 процентных пункта. К началу 2025 года интернетом пользовались уже 92,2% населения (133 млн человек), а в октябре 2025 года - 94,4% (136 млн человек), несмотря на незначительное сокращение числа пользователей по сравнению с предыдущим годом. В совокупности эти данные подтверждают высокий уровень цифровой включенности населения и формируют эмпирическую основу для оценки эффективности цифровой трансформации публичных услуг.

Роль аналитики в цифровом государстве возрастает в связи с развитием риск-ориентированных подходов. Для государственного управления это означает перенос акцента с «сплошного контроля» на «интеллектуальный контроль», где ресурсы концентрируются на областях повышенного риска, а выявление отклонений происходит на основе анализа данных. Российские исследования барьеров датацентричного управления подчеркивают, что главным ограничителем выступает не столько отсутствие технологий, сколько качество данных, ведомственная разобщенность, нормативные ограничения на обмен и недостаток компетенций по управлению данными и аналитическими моделями.

Отдельный пласт проблем связан с институциональным обеспечением «цифрового доверия» и правовых (организационных) гарантий корректного использования данных. Следовательно, доверие формируется через прозрачные правила обработки данных, киберустойчивость, объяснимость алгоритмов и ответственность за решения, принятые на основе аналитических моделей. Для органов государственного управления это означает необходимость встраивания в цифровую трансформацию комплаенс-механизмов, режимов доступа, аудита данных и процедур контроля качества аналитики.

Цифровая трансформация государственного управления по своей сущности представляет собой самостоятельный этап развития публичного администрирования, качественно отличный от автоматизации и цифровизации. В отличие от автоматизации, ориентированной на алгоритмизацию отдельных операций, и цифровизации, связанной с переводом процессов и коммуникаций в электронную форму, цифровая трансформация затрагивает базовые управленческие параметры: цели, модели принятия решений, институциональные механизмы подотчетности и способы взаимодействия государства с гражданами и бизнесом. Ключевым ее признаком является переход от ведомственно-ориентированной к сервисной и данным-ориентированной логике управления, при которой цифровые технологии становятся инфраструктурой управленческой деятельности, а не вспомогательным инструментом.

Смешение понятий автоматизации, цифровизации и цифровой трансформации в теории и практике государственного управления приводит к методическим и управленческим ошибкам, выражающимся в формальном росте ИТ-активности без сопоставимого повышения эффективности управления. В этой связи обосновано, что оценка цифровой трансформации должна осуществляться не по количеству внедренных информационных систем и сервисов, а по степени изменения «сквозных» управленческих процессов, снижению транзакционных издержек, росту прозрачности и повышению качества управленческих решений.

Эволюция концепций цифрового государства (e-Government, Digital Government, Data-Driven Government) отражает закономерный переход от электронного канала взаимодействия с гражданами к целостной, платформенной и датацентричной модели публичного управления. Если на этапе электронного правительства приоритетом выступала доступность услуг, то на последующих этапах ключевое значение приобретают интеграция данных, аналитическая поддержка решений, риск-ориентированные и превентивные механизмы управления, что особенно актуально для контрольно-надзорных и аудиторских институтов.

Анализ статистических данных за 2022–2025 гг. подтверждает высокий уровень цифровой включенности населения Российской Федерации и институционализацию цифровых каналов как базовой формы взаимодействия государства и граждан. Вместе с тем массовый характер цифровых сервисов объективно усиливает требования к качеству управления, доступности, равенству и защите данных, что делает вопросы цифрового доверия и ответственности неотъемлемым элементом цифровой трансформации.

Целями цифровой трансформации в системе государственного управления являются повышение эффективности, прозрачности и подотчетности деятельности органов власти, а также улучшение качества управленческих решений и публичных услуг. Достижение указанных целей требует применения моделей цифровой зрелости, ориентированных не на формальные ИТ-показатели, а на зрелость управленческих процессов, аналитических компетенций, управления данными и организационной культуры. Формальный, индикаторный подход к оценке цифровой зрелости признан недостаточным и потенциально препятствующим реальным управленческим изменениям.

Данные, аналитика и цифровые платформы выступают ключевыми элементами современной модели цифрового государства. Именно управление данными как стратегическим ресурсом позволяет перейти от реактивного администрирования к проактивной и превентивной модели публичного управления. Вместе с тем эффективность датацентричного управления напрямую зависит от качества данных, межведомственной интероперабельности, нормативных режимов их использования и наличия институциональных гарантий цифрового доверия.

Список литературы:

1. Смотрицкая, И. И. Цифровая трансформация государственного управления: основные тренды и новые возможности / И. И. Смотрицкая // Научные труды Вольного экономического общества России. – 2021. – Т. 230, № 4. – С. 223-229. – DOI 10.38197/2072-2060-2021-230-4-223-229. – EDN VWGWIJ.
2. Стырин Е.М. Барьеры внедрения датацентричного государственного управления: опыт России // Вестник Московского университета. Серия 21. Управление (государство и общество). 2024. №1. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/bariery-vnedreniya-datatsentrichnogo-gosudarstvennogo-upravleniya-opyt-rossii (дата обращения: 07.01.2026).
3. Почти все домохозяйства в России выходят в сеть на высоких скоростях // https://issek.hse.ru/news/828416272.html (дата обращения: 06.01.2026).
4. Вице-премьер Дмитрий Чернышенко: число интернет-пользователей в России выросло в 100 раз за 25 лет // https://habr.com/ru/news/764574/ (дата обращения: 06.01.2026).
5. Девять из десяти российских семей подключены к интернету // https://issek.hse.ru/news/1038792738.html (дата обращения: 06.01.2026).
6. Цифровой 2025: Российская Федерация // https://datareportal.com/reports/digital-2025-russian-federation (дата обращения: 06.01.2026).
7. Digital 2026 Russian Federation [Электронный ресурс]: аналитический отчет. – Режим доступа: https://cpa.rip/articles/digital-2026-russian-federation/ (дата обращения: 06.01.2026).