Телефон: 8-800-350-22-65
Напишите нам:
MAX:
WhatsApp:
Telegram:
Прием заявок круглосуточно
График работы офиса: с 9:00 до 23:00 Нск (с 5:00 до 19:00 Мск)

Статья опубликована в рамках: CCXLVIII Международной научно-практической конференции «Научное сообщество студентов: МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ» (Россия, г. Новосибирск, 09 ноября 2026 г.)

Наука: Юриспруденция

Скачать книгу(-и): Скачать книгу

Библиографическое описание:
Васильева Э.М. ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПРИЧИНЯЮЩИЕ ВРЕД ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЮ ПАЦИЕНТА: ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ И СТАТИСТИЧЕСКОГО УЧЕТА В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВИЗАЦИИ МЕДИЦИНЫ // Научное сообщество студентов: МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ: сб. ст. по мат. CCXLVIII междунар. студ. науч.-практ. конф. № 21(247). URL: https://sibac.info/archive/studconf/science/v2/96975c78e396ccffe062550c2bb23c63/21(247).pdf (дата обращения: 21.11.2026)
Проголосовать за статью
Идет голосование
Эта статья набрала 0 голосов
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПРИЧИНЯЮЩИЕ ВРЕД ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЮ ПАЦИЕНТА: ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ И СТАТИСТИЧЕСКОГО УЧЕТА В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВИЗАЦИИ МЕДИЦИНЫ

Васильева Элеонора Максимовна

студент, кафедра уголовного права, процесса и криминалистики, Сибирский университет потребительской кооперации, РФ, г. Новосибирск

В статье проводится комплексный анализ проблем уголовно-правовой охраны жизни и здоровья пациентов в сфере легальной медицинской деятельности. Обосновывается необходимость преодоления терминологического хаоса и введения унифицированной дефиниции «преступления, причиняющие вред жизни и здоровью пациента». Исследуется трансформация объекта уголовно-правового посягательства под влиянием инновационных медицинских технологий (искусственного интеллекта, робототехники, телемедицины), что влечет возникновение качественно новых угроз биомедицинской и медико-цифровой безопасности. Выявлен кризис ведомственного статистического учета медицинской преступности и предложены пути его преодоления путем модификации формы № 11.1 Судебного департамента при Верховном Суде РФ.

Введение

Актуальность темы исследования обусловлена качественной трансформацией общественных отношений в сфере здравоохранения, которая влечет за собой изменение структуры общественно опасных посягательств на жизнь и здоровье пациентов. С одной стороны, традиционная врачебная практика продолжает порождать устойчивые криминогенные закономерности, однако существующий в науке терминологический хаос и ведомственная разобщенность статистического учета препятствуют формированию адекватной государственной политики противодействия данным деяниям. С другой стороны, технологическая трансформация медицины — внедрение телемедицины, алгоритмов искусственного интеллекта (ИИ), робототехнических комплексов и геномных технологий — формирует качественно новый тип угроз биомедицинской и медико-цифровой безопасности. Традиционные доктринальные конструкции и классические судебно-медицинские экспертизы оказываются недостаточными для описания и доказывания ситуаций, когда вред пациенту причиняется не непосредственным действием врача, а сбоем программного обеспечения или ошибкой ИИ-алгоритма.

1. Проблема терминологического хаоса и авторская дефиниция

В современной доктрине уголовного права отсутствует единый подход к наименованию анализируемых преступлений. Научное сообщество оперирует такими терминами, как «криминальные ятрогении» (Н.А. Огнерубов), «медицинские преступления» (А.А. Бимбинов), «преступления в сфере здравоохранения» и иными, что создает правовую неопределенность. Следственный комитет РФ в своей ведомственной отчетности (код формы 985) относит к преступлениям, связанным с врачебными ошибками, широкий и разнородный перечень составов, включая ст. 235, 238 и 293 УК РФ.

Представляется, что основополагающим признаком, выносимым на первый план, должно выступать непосредственное причинение вреда жизни и здоровью пациента как специального потерпевшего, состоящего в легальных правоотношениях с медицинским работником. В этой связи обоснованным видится именование указанной группы деяний как «Преступления, причиняющие вред жизни и здоровью пациента».

К ядру данной категории следует относить составы преступлений, предусмотренные ч. 2 ст. 109, ч. 2 ст. 118, ч. 4 ст. 122, ст. 124 УК РФ. Данный подход позволяет четко разграничить легальные медицинские правоотношения и «теневой» сектор незаконной медицинской деятельности (ст. 235 УК РФ).

Отдельного внимания заслуживает принципиальное законодательное изменение: с 8 января 2025 г. в силу вступил Федеральный закон от 28.12.2024 № 514-ФЗ, согласно которому п. «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ («Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности») не подлежит применению в отношении медицинских работников, оказывающих медицинскую помощь. Данная декриминализация объективно сужает круг деяний, относящихся к рассматриваемой категории, подтверждает тенденцию к дифференциации ответственности и требует переосмысления структуры ятрогенной преступности.

2. Трансформация объекта посягательства: цифровой и биомедицинский компоненты

Эмпирический анализ более 800 уголовных дел, рассмотренных судами первой инстанции в период с 2016 по 2025 год, свидетельствует о том, что традиционная категория «ятрогенные преступления» ограничена рамками непосредственного клинического взаимодействия «врач — пациент» и не способна охватить качественно новые угрозы инновационной медицины.

Цифровой компонент. Клинически значимый вред все чаще обусловлен не физическим воздействием врача, а вмешательством в медицинскую информационную систему, ошибкой алгоритма ИИ-диагностики или кибератакой. По данным FDA, к январю 2025 г. в США было авторизовано более 1 тыс. AI-enabled medical devices. В России к ноябрю 2024 г. Росздравнадзор зарегистрировал 37 медицинских изделий с применением ИИ. При этом массовое внедрение телемедицины сопровождается высоким уровнем правового риска: исследования показывают, что 62,5 % врачей назначали телемедицинские консультации с нарушением установленного порядка. Кибератаки на медицинские учреждения (рост на 24 % в I квартале 2025 г. по данным RED Security SOC) способны блокировать доступность медицинской помощи, создавая непосредственную угрозу жизни пациентов.

Биомедицинский и роботизированный компоненты. В роботизированной хирургии специфика последствий проявляется через технологическую опосредованность телесного вреда. По материалам анализа базы FDA MAUDE (за 2015–2025 гг.), при 15,9 млн операций с использованием систем Da Vinci выявлено 66 651 сообщение о нежелательных событиях. Критически важным для уголовно-правовой квалификации является факт, установленный в исследованиях робот-ассистированной артропластики: 31,11 % нежелательных событий были связаны именно со сбоями программного обеспечения, а не с действиями хирурга. Это ставит вопрос о границе между «врачебной ошибкой» и «сбоем ПО», на который традиционные определения медицинских преступлений ответа не дают.

Таким образом, преступления в сфере инновационной медицины образуют специальную межсоставную уголовно-правовую категорию, посягающую на биомедицинскую и медико-цифровую безопасность.

3. Кризис статистического учета и пути его преодоления

Практическая реализация предложенной дефиниции затруднена в связи с отсутствием обособленного учета указанных преступлений в официальных статистических отчетах. Генеральная прокуратура РФ, Судебный департамент при ВС РФ и МВД России не ведут изолированный мониторинг медицинской преступности. Ситуация усугубляется проблемой подследственности: например, преступления по ч. 4 ст. 122 УК РФ расследуются органами МВД, что делает статистику СК РФ неполной.

Анализ формы № 11.1 ведомственного статистического наблюдения Судебного департамента при ВС РФ, отражающей демографические признаки лиц, совершивших преступления, свидетельствует о наличии терминологического пробела. Род занятий в указанной форме дифференцирован по 19 категориям, однако категория медицинских работников, причинивших вред пациенту, в данном перечне отсутствует. Судимость врачей и среднего медицинского персонала «растворяется» в общей массе осужденных, что делает невозможным проведение целенаправленного криминологического мониторинга.

В целях восполнения указанного пробела представляется необходимым дополнить форму № 11.1 самостоятельной позицией: «Медицинские работники, причинившие вред пациенту при осуществлении профессиональной деятельности».

Введение указанной категории позволит:

- обеспечить репрезентативный статистический учет судимости и создать эмпирическую базу для объективной оценки масштабов медицинской преступности;

- повысить эффективность криминологического мониторинга за счет выделения специфической категории лиц;

- сформировать базу для разработки дифференцированных мер профилактики, учитывающих зоны повышенного криминогенного риска (хирургия, акушерство, анестезиология);

- устранить ведомственную разобщенность и обеспечить согласованность учетных данных различных правоохранительных органов.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы. Во-первых, существующий терминологический хаос требует внедрения в научный и правоприменительный оборот унифицированного понятия «преступления, причиняющие вред жизни и здоровью пациента», охватывающего деяния, предусмотренные ч. 2 ст. 109, ч. 2 ст. 118, ч. 4 ст. 122, ст. 124 УК РФ. Во-вторых, технологическая трансформация здравоохранения влечет изменение объекта доказывания: традиционная судебно-медицинская экспертиза не способна адекватно оценить причинно-следственную связь в случаях, когда вред причинен дефектом цифровой среды или алгоритма ИИ. Возникает объективная необходимость в переходе к комплексным IT-медицинским экспертизам с привлечением специалистов в области программной инженерии и кибербезопасности. В-третьих, преодоление кризиса статистического учета требует внесения изменений в форму № 11.1 Судебного департамента при ВС РФ для выделения медицинских работников, причинивших вред пациенту, в обособленную статистическую категорию. Комплексный подход к решению указанных проблем станет залогом формирования научно обоснованной государственной политики в сфере охраны здоровья населения.

Список литературы

  1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 1996. – № 25. – Ст. 2954.
  2. Федеральный закон от 28.12.2024 № 514-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. – 2024. – № 53. – Ст. 8524.
  3. Бимбинов А.А. Медицинские преступления: понятие и состояние // Юридический вестник Дагестанского государственного университета. – 2019. – № 4. – С. 136⁠–⁠140.
  4. Выриков Ю.А. Преступления, причиняющие вред жизни и здоровью пациента: эмпирический анализ и проблемы учета // Полицейская и следственная деятельность. – 2026. – № 1. – С. 226⁠–⁠236.
  5. Огнерубов Н.А. Проблемы и основания дифференциации преступлений в сфере медицинской деятельности // Вестник Томского государственного университета. – 2010. – № 8. – С. 253⁠–⁠258.
  6. Черных Е.Е. Преступления в сфере инновационной медицины как самостоятельная уголовно-правовая категория // Труды Академии управления МВД России. – 2026. – № 3 (79). – С. 130⁠–⁠140.
  7. Хазизулин В.Б. Понятие преступлений, совершаемых при оказании медицинской помощи // Вестник Академии Следственного комитета Российской Федерации. – 2022. – № 3 (33). – С. 106⁠–⁠121.
  8. Abouk R., Powell D. Ransomware Attacks, ED Visits and Inpatient Admissions in Targeted and Nearby Hospitals // JAMA. – 2024. – Т. 331, № 24. – P. 2129⁠–⁠2131.
  9. Hsieh T.-Y., Huang K.-H. Adverse events and device malfunctions in da Vinci robotic surgery: an analysis of MAUDE data from the recent decade // Journal of Robotic Surgery. – 2026. – Т. 20, № 1.
Проголосовать за статью
Идет голосование
Эта статья набрала 0 голосов
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов