ОБЕСПЕЧЕНИЕ ЕДИНООБРАЗИЯ КВАЛИФИКАЦИИ САМОВОЛЬНОГО ОСТАВЛЕНИЯ ЧАСТИ ИЛИ МЕСТА СЛУЖБЫ: ПРОБЛЕМЫ УСТАНОВЛЕНИЯ ЮРИДИЧЕСКИ ЗНАЧИМЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена проблемам единообразной квалификации самовольного оставления части или места службы. Ответственность за это деяние установлена статьей 337 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ). Источниками исследования служат разъяснения постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18.05.2023 № 11 и научные работы о признаках данного состава преступления. Автор последовательно рассматривает обстоятельства, которые необходимо установить по уголовному делу. К ним относятся статус субъекта и вид прохождения им военной службы, признак самовольности, продолжительность незаконного отсутствия и порядок ее исчисления, направленность умысла, уважительные причины неявки и стечение тяжелых обстоятельств. Отдельно проанализировано отграничение самовольного оставления части от дезертирства и от уклонения путем обмана. Изучена также квалификация деяний, совершенных в период мобилизации, военного положения и в военное время. Обоснован вывод о том, что единообразие правоприменения обеспечивается прежде всего полнотой и достоверностью доказывания субъективных признаков состава преступления. Сформулированы предложения по развитию судебных разъяснений в этой части.

Ключевые слова: самовольное оставление части, квалификация преступлений, военнослужащий, дезертирство, продолжительность уклонения, стечение тяжелых обстоятельств.

Преступления против порядка пребывания на военной службе образуют один из наиболее чувствительных участков уголовного правоприменения. От точности квалификации здесь зависят справедливость наказания и сохранность воинской дисциплины, без которой немыслима боеготовность войск.

А. С. Александров рассматривает самовольное оставление части или места службы как посягательство на установленный порядок пребывания на военной службе. Видовым объектом этого деяния он считает отношения, которые обеспечивают постоянное присутствие военнослужащего там, где он исполняет служебные обязанности [3, с. 6].

Статья 337 УК РФ построена по принципу многоступенчатой дифференциации ответственности. Ее критериями служат вид прохождения военной службы, продолжительность незаконного отсутствия и время совершения деяния. Федеральный закон от 24.09.2022 № 365‑ФЗ дополнил норму частями 2.1, 3.1 и 5. Они усиливают ответственность за деяния, совершенные «в период мобилизации или военного положения, в военное время либо в условиях вооруженного конфликта или ведения боевых действий».

Федеральный закон от 29.12.2025 № 534‑ФЗ ввел части 2.2, 3.2 и 6 с еще более строгими санкциями. Они распространяются на лиц, условно освобожденных от наказания по части 1 статьи 80.2 УК РФ, и на лиц, чье уголовное дело приостановлено по ходатайству командования воинской части. Чем сложнее устроена норма, тем выше риск расхождения правоприменительных подходов. Поэтому особое значение приобретает пункт 38 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18.05.2023 № 11.

В нем указано, что ответственность по статьям 337, 338 и 339 УК РФ наступает за уклонение от исполнения обязанностей военной службы, совершенное «лишь указанными в диспозициях этих статей способами» [1].

Отказ от исполнения обязанностей без нарушения порядка пребывания на службе этими статьями не охватывается. Без точного выявления фактических обстоятельств дела дифференцированная конструкция нормы не может применяться правильно.

Первым юридически значимым обстоятельством выступает статус лица, поскольку данное преступление совершает только специальный субъект. В. В. Агильдин и Е. А. Бодрова отмечают, что для признания военнослужащего субъектом этого деяния недостаточно установить сам факт его военной службы. Необходимо выяснить, проходит ли он службу по призыву или по контракту. От этого зависят применимая часть статьи и содержание признака самовольности [2, с. 346].

Для военнослужащего по призыву Пленум связывает самовольность с «нарушением установленного порядка оставления расположения части или места службы», например, с нарушением порядка убытия в отпуск, командировку или увольнение [1]. Для военнослужащего по контракту критерий иной.

Самовольным признается уход «без полученного в установленном порядке от уполномоченного командира (начальника) разрешения со службы в течение установленного регламентом служебного времени», если он «не вызван служебной необходимостью» (п. 39) [1]. Значит, суд должен проверить, имел ли командир полномочия дать разрешение, в какой форме оно было получено, а также как определены регламент служебного времени и приказы по части.

А. С. Кулешова показывает, что военная служба как особый вид государственной службы отделена от правоохранительной службы [4, с. 47]. Отсюда следует, что сотрудники иных силовых ведомств, не имеющие статуса военнослужащих, не могут быть исполнителями деяния, предусмотренного статьей 337 УК РФ. Круг субъектов законодатель вместе с тем расширяет. Согласно примечанию 2 к статье 337 УК РФ, граждане, пребывающие в запасе, во время военных сборов отвечают, как военнослужащие по контракту. По пункту 50 постановления к сфере отношений военной службы относятся и военнослужащие, содержащиеся под стражей на гауптвахте [1].

Объективная сторона преступления требует точно установить пространственные и временные параметры незаконного отсутствия. Под оставлением части Пленум понимает «убытие военнослужащего за пределы территории части». Под уходом с места службы понимается уход из места, «не совпадающего с расположением части», например, из места командировки или лечения. Оставление обособленно расположенного подразделения приравнивается к оставлению части (п. 39) [1].

С. Е. Тарасов обращает внимание на трудность доказывания момента пересечения этих границ. Особенно она проявляется, когда военнослужащий живет на территории части или совмещает служебные и бытовые перемещения [5, с. 57].

Не менее сложно исчислять продолжительность отсутствия, так как от нее зависит, является ли деяние преступлением и по какой части его квалифицировать. Согласно пункту 41 постановления, при сроках свыше двух суток, но не более одного месяца срок исчисляется по часам с часа убытия или с часа, следующего за установленным временем явки.

Если отсутствие длилось ровно один календарный месяц, деяние квалифицируется по части 3 или 3.1 статьи 337 УК РФ, причем месяц берется «независимо от количества содержащихся в нем дней» [1].

Для контрактников в срок включаются выходные, праздничные дни и периоды между окончанием и началом служебного времени. Пленум объясняет это непрерывным характером военной службы по контракту. Часто квалификация зависит и от того, прервался ли срок.

Пункт 43 называет ситуации, в которых «течение срока самовольного отсутствия не прерывается». Это кратковременное появление в части без намерения приступить к службе, сокрытие статуса военнослужащего при задержании за другое правонарушение и неисполнение распоряжений командования после сообщения о своем местонахождении [1].

Наиболее сложная доказательственная проблема связана с субъективной стороной, а именно с направленностью умысла и целью деяния. По пункту 45 постановления, ответственность по статье 337 УК РФ «наступает только при наличии у лица намерения временно уклониться от исполнения обязанностей военной службы и по истечении определенного срока возвратиться в часть (к месту службы) для прохождения военной службы».

Дезертир же стремится «вовсе уклониться» от этих обязанностей [1]. Внутреннее психическое отношение лица прямой фиксации не поддается. Поэтому суды опираются на объективные проявления умысла, которые перечислены в том же пункте. Это приобретение подложных документов, трудоустройство и сокрытие факта военной службы при задержании.

С. С. Харитонов и С. Н. Шарапов указывают, что правоприменитель нередко ограничивается формальной оценкой длительности отсутствия, хотя сама по себе продолжительность цель окончательного уклонения не доказывает [6, с. 69]. С этой позицией следует согласиться. Длительное отсутствие лица, которое поддерживает связь с командованием, не может автоматически расцениваться как дезертирство.

Обратная ошибка тоже возможна, если цель полностью уклониться от службы возникла уже после ухода. В таком случае Пленум предписывает квалифицировать содеянное только как дезертирство. Умысел имеет значение и для оценки неоконченной деятельности. Если лицо задержано раньше намеченного срока, его действия квалифицируются как покушение «в зависимости от направленности умысла». Если оно добровольно вернулось, квалификация определяется фактической продолжительностью отсутствия (п. 44) [1].

К субъективной стороне примыкает вопрос об уважительных причинах неявки. Ими признаются обстоятельства, «которые не зависят от воли военнослужащего и объективно препятствуют ему явиться в срок на службу» (п. 40). Их установление исключает состав преступления [1]. С. Е. Тарасов справедливо подчеркивает, что эти причины подлежат проверке в судебном заседании, а не принимаются на веру по одному лишь заявлению подсудимого [5, с. 58].

Особые проблемы возникают при квалификации деяний, совершенных в периоды мобилизации, военного положения и в военное время, а также при оценке стечения тяжелых обстоятельств. Пункт 42 постановления разъясняет, что продолжительность отсутствия при квалификации по частям 2.1, 3.1 и 5 статьи 337 УК РФ «не может быть меньше сроков, предусмотренных в этих нормах» [1].

Значит, наличие особого периода само по себе не снижает временного порога уголовной ответственности. С. С. Харитонов и С. Н. Шарапов обращают внимание на асимметрию примечания 1 к статье 337 УК РФ.

Освобождение от ответственности при стечении тяжелых обстоятельств возможно только по частям 1, 2, 3 и 4. Квалифицированные составы особых периодов этим основанием не охватываются, что существенно ограничивает возможности индивидуализации [6, с. 71]. Сам институт стечения тяжелых обстоятельств также требует тщательного доказывания.

Пленум понимает под ним «объективно существовавшие на момент совершения деяния неблагоприятные жизненные ситуации личного, семейного или служебного характера, воспринимавшиеся военнослужащим как негативные обстоятельства, под воздействием которых он принял решение совершить преступление» (п. 49) [1]. Эта формула сочетает объективный критерий (реальность ситуации) с субъективным (ее восприятием самим лицом).

Поэтому суд должен установить причинную связь между тяжелыми обстоятельствами и решением оставить часть, а также момент, когда эти обстоятельства отпали. После этого момента лицо отвечает на общих основаниях.

Если же военнослужащему угрожало насилие и иначе сохранить жизнь или здоровье он не мог, деяние оценивается по правилам крайней необходимости (статья 39 УК РФ) и влечет оправдательный приговор [1]. Наконец, пункт 53 отграничивает неявку на службу от уклонения путем обмана по статье 339 УК РФ.

Решающее значение здесь имеет то, служили ли ложные сведения способом получить разрешение на отсутствие или лишь средством скрыть уже совершенную неявку [1].

Представляется целесообразным дополнить судебные разъяснения примерным перечнем доказательств стечения тяжелых обстоятельств. Полезно также уточнить критерии, по которым определяется момент их устранения.

Таким образом, при квалификации деяний, совершенных в особые периоды, суд должен проверить временной порог соответствующей части статьи 337 УК РФ и учесть, что примечание 1 на эти составы не распространяется. Конкретизация доказательственных стандартов в разъяснениях Пленума способствовала бы единообразию судебной практики и индивидуализации ответственности.

Список литературы:

1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18.05.2023 № 11 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы» [Электронный ресурс]. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_447521/ (дата обращения: 29.09.2026).
2. Агильдин, В. В. Военнослужащий как субъект преступления, связанного с самовольным оставлением части или места службы / В. В. Агильдин, Е. А. Бодрова // Академический юридический журнал. – 2021. – Т. 22, № 4(86). – С. 344-351.
3. Александров, А. С. Самовольное оставление части или места службы как преступление против порядка пребывания на военной службе / А. С. Александров // Правовая среда в современной России: проблемы и перспективы развития : сборник научных статей II межвузовской научно-практической конференции, Саратов, 22 февраля 2024 года. – Саратов: Саратовский военный ордена Жукова Краснознаменный институт войск национальной гвардии, 2024. – С. 5-9.
4. Кулешова, А. С. Место правоохранительной службы в системе государственной службы Российской Федерации / А. С. Кулешова // Исследования молодых ученых : Материалы LXIX Международной научной конференции, Казань, 20–23 ноября 2023 года. – Казань: Молодой ученый, 2023. – С. 46-49.
5. Тарасов, С. Е. Объективные и субъективные признаки оставления места службы / С. Е. Тарасов // Студенческий вестник. – 2022. – № 12-3(204). – С. 57-58.
6. Харитонов, С. С. Самовольное оставление части или места службы в период мобилизации: проблемы квалификации и вопросы назначения наказания / С. С. Харитонов, С. Н. Шарапов // Право в Вооруженных Силах - Военно-правовое обозрение. – 2024. – № 8(325). – С. 67-74.