ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЦИФРОВЫХ ПЛАТФОРМ ПЕРЕД СУБЪЕКТАМИ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ: ПРОБЛЕМЫ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ РИСКОВ И НАПРАВЛЕНИЯ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается ответственность операторов цифровых платформ перед предпринимателями за неправомерную блокировку доступа. Обосновывается обязанность операторов сохранять и раскрывать все доказательства, предлагается также дополнение статьи 393 ГК РФ.

Ключевые слова: цифровые платформы; гражданско-правовая ответственность; предпринимательская деятельность; блокировка доступа; доказательственные риски; возмещение убытков.

Гражданско-правовая ответственность операторов цифровых платформ перед предпринимателями основывается на статьях 15, 393, 401 и 428 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), часть первая которого принята Федеральным законом от 30.11.1994 № 51-ФЗ.

Специальное регулирование предусмотрено Федеральным законом от 31.07.2025 № 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации». Его статья 5 определяет требования к договору с партнером, статья 13 регулирует ограничение размещения карточки товара и доступа к личному кабинету, статья 14 устанавливает порядок рассмотрения жалоб [1, c. 211].

Согласно части 1 статьи 23, закон «вступает в силу с 1 октября 2026 года», поэтому на 24 сентября 2026 года его положения необходимо рассматривать как предстоящее регулирование. Пункт 1 статьи 393 ГК РФ закрепляет исходное правило, что должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

Должником в рассматриваемых отношениях выступает оператор, а не цифровая платформа как информационная система. Его ответственность возникает за нарушение собственных обязательств перед предпринимателем. Посредническая функция сама по себе не освобождает оператора от последствий неправомерной блокировки личного кабинета.

Сопоставление научных подходов требует разграничения установленного содержания публикаций и самостоятельных исследовательских выводов.

Работы А.А. Ванцевой и С.Н. Сперанского [2], Д.Д. Ямали [3] относятся к технологическому направлению.

Исследования Р.В. Каманиной и Д.А. Крымшокаловой [1, 4], З.А. Шогеновой, А.В. Балкизовой, А.А. Дзамиховой, Л.С. Мазановой позволяют выделить экономическую проблематику цифровизации.

Публикация О.А. Терновой и С.С. Щербака [5] относится к сравнительно-правовому направлению.

В рамках самостоятельного анализа можно сопоставить договорный и императивный подходы.

Первый сохраняет свободу согласования ответственности и учитывает стоимость цифровой услуги.

Его недостатком становится возможность перенесения информационного риска на присоединившегося предпринимателя.

Второй предусматривает обязательные гарантии доступа к доказательствам независимо от условий договора.

Можно поддержать второй подход применительно к сведениям о блокировке, поскольку предприниматель не способен самостоятельно восстановить записи информационной системы оператора. При этом обязательное раскрытие исходного кода представляется избыточным. Для разрешения спора нужны проверяемые сведения о конкретном решении, а не вся технология работы платформы.

При изучении данных источников была выявлена проблема неравномерного распределения доказательственных рисков при взыскании убытков от неправомерного автоматизированного ограничения доступа предпринимателя к платформе. Оператор контролирует сведения об основаниях блокировки, времени ее применения и использованных исходных данных [6, c. 26].

Предприниматель обычно располагает уведомлением об ограничении и информацией о сокращении продаж. Однако уменьшение выручки само по себе не доказывает ни нарушение обязательства, ни размер упущенной выгоды. Часть 3 статьи 13 Закона № 289-ФЗ предусматривает направление «мотивированного уведомления» с указанием нарушенных положений договора или законодательства.

Такая обязанность обеспечивает информирование, но не устанавливает исчерпывающего порядка предоставления технических записей о спорном решении.

Между тем часть 2 статьи 14 ГК РФ требует от заявителя приложения документов или сведений, указывающих на необоснованность действий оператора. Следовательно, затруднение заключается не в отсутствии права на возмещение убытков, а в ограниченной доступности доказательств нарушения [2, c. 249].

Представляется необходимым возложить риск недоказанности основания блокировки на оператора, контролирующего соответствующую информацию. Это не означает возложения на него риска любого снижения предпринимательского дохода.

Судебное обоснование такого решения дает Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств».

Этот акт содержит общие разъяснения, а не разрешение конкретного спора с цифровой платформой. Пункт 5 предусматривает, что при обычном характере последствий нарушения «наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается».

Следовательно, предприниматель не обязан во всех случаях доказывать внутреннюю последовательность работы алгоритма.

Однако презумпция причинной связи не заменяет установления самого нарушения обязательства. Именно здесь отсутствие технических записей создает основное препятствие для защиты. Пункт 3 указанного постановления допускает расчет упущенной выгоды на основании прибыли за сопоставимые периоды. Применительно к блокировке такой расчет требует учета сезонности, доступного товарного остатка и расходов на получение дохода [1, c. 215].

Пункт 4 запрещает отказ во взыскании только вследствие невозможности установить точный размер убытков. Наконец, пункт 8 исключает автоматическое признание нарушений со стороны контрагентов должника непреодолимой силой. Поэтому передача технического обслуживания стороннему исполнителю сама по себе не устраняет ответственность оператора.

Применять статью 1079 ГК РФ исключительно из-за автоматизированного характера блокировки также нельзя. Техническая сложность информационной системы не тождественна осуществлению деятельности, создающей повышенную опасность для окружающих [4, c. 45].

Единственный путь решения заключается в закреплении специальной обязанности оператора сохранять и предоставлять доказательства основания блокировки с установлением последствий ее неисполнения [6, c. 26].

Для этого предлагается дополнить статью 393 ГК РФ новым пунктом 6, не изменяя действующие положения о составе и размере убытков. Предлагаемая редакция является авторским законодательным предложением, а не действующей нормой: «6.

При ограничении доступа кредитора, осуществляющего предпринимательскую деятельность, к цифровой платформе или к ее отдельным функциональным возможностям должник, обеспечивающий такой доступ по договору, обязан сохранять сведения об основаниях, времени введения и продолжительности ограничения, а также об использованных при принятии решения данных в течение трех лет со дня введения ограничения.

Указанные сведения предоставляются кредитору по его требованию в течение семи рабочих дней со дня получения требования в объеме, необходимом для проверки правомерности ограничения. Если до истечения срока хранения возник судебный спор о таком ограничении, сведения сохраняются до вступления в законную силу судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу [5, c. 67].

При непредоставлении сведений в установленный срок отсутствие предусмотренного законом или договором основания ограничения предполагается, пока должником не доказано иное.

Наличие и размер убытков, а также причинная связь определяются по общим правилам настоящей статьи. Соглашение об исключении или ограничении обязанностей должника, предусмотренных настоящим пунктом, ничтожно».

В предложенной редакции добавлены обязанность сохранения доказательств, срок их предоставления и опровержимая презумпция отсутствия правомерного основания ограничения при нераскрытии сведений. Это элементы одного решения проблемы доказательственного неравенства, а не самостоятельные основания безусловной ответственности. Оператор сохраняет возможность подтвердить нарушение предпринимателем договора, обязательность блокировки или наличие иной законной причины ограничения [3, c. 757].

Предприниматель продолжает доказывать возникновение убытков и обосновывать их размер. Такой порядок не превращает оператора в гаранта коммерческой успешности партнера и не допускает освобождения последнего от обычного предпринимательского риска.

Таким образом, совершенствование законодательства следует направить на закрепление доступности доказательств неправомерной блокировки, а не на автоматическое взыскание всех потерь предпринимателя.

Предложенное дополнение статьи 393 ГК РФ связывает неблагоприятные доказательственные последствия с неисполнением обязанности лица, контролирующего юридически значимую информацию.

Список литературы:

1. Каманина Р.В. Тренды развития электронной коммерции в меняющемся мире // Проблемы теории и практики управления. – 2021. – № 11. – С. 211⁠–⁠222.
2. Ванцева А.А., Сперанский С.Н. Использование облачных технологий для оптимизации бизнес-процессов // Молодежь и XXI век. – 2025. – С. 245⁠–⁠249.
3. Ямали Д.Д. Облачные сервисы: пирамида услуг и ресурсов для бизнеса // Стратегическое развитие инновационного потенциала отраслей, комплексов и организаций. Сборник статей XII Международной научно-практической конференции. – 2024. – С. 757⁠–⁠760.
4. Крымшокалова Д.А., Шогенова З.А., Балкизова А.В., Дзамихова А.А., Мазанова Л.С. Особенности развития предпринимательства в России в условиях цифровизации экономики // В сборнике: Современная наука в условиях модернизационных процессов: проблемы, реалии, перспективы. Сборник научных статей по материалам IV Международной научно-практической конференции. – Уфа, 2021. – С. 45⁠–⁠52.
5. Терновая О.А., Щербак С.С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности: опыт ЕС и ЕАЭС // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. – 2021. – Т. 17, № 4. – С. 67⁠–⁠79.
6. Облака: победят, но не нокаутом // БИТ. Бизнес & Информационные технологии. – 2023. – № 8 (131). – С. 26⁠–⁠29.