АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ПЕНСИОННОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ В РФ

ACTUAL PROBLEMS OF LEGAL REGULATION OF PENSION PROVISION IN THE RUSSIAN FEDERATION

Gruba Valeria Arturovna

Master's student, Department of Civil Law Disciplines, Donbass State University of Justice,

Russia, Donetsk

АННОТАЦИЯ

В статье анализируются частноправовые проблемы пенсионного обеспечения Российской Федерации, возникающие из договоров обязательного пенсионного страхования (ОПС), договоров негосударственного пенсионного обеспечения (НПО) и договоров доверительного управления пенсионными накоплениями. На основе анализа судебной практики за 2023–2024 гг., данных Банка России и отчетов Счетной палаты РФ за 2024–2025 гг. выявлены: правовая неопределенность обязательств негосударственных пенсионных фондов (НПФ) по инвестиционному доходу; коллизии сроков обращения правопреемников; отсутствие единого режима эскроу-счетов для пенсионных взносов; дискриминационные условия корпоративных пенсионных договоров; а также пробелы в регулировании расторжения пенсионных договоров при смене страховщика. Предлагается унификация договорных конструкций в рамках проекта Пенсионного кодекса РФ.

ABSTRACT

The article analyzes the private law problems of pension provision in the Russian Federation arising from compulsory pension insurance agreements, non-governmental pension provision agreements and pension savings trust management agreements. Based on the analysis of judicial practice for 2023–2024, data from the Bank of Russia and reports from the Accounts Chamber of the Russian Federation for 2024–2025, the following have been identified: legal uncertainty of non-state pension funds’ obligations on investment income; conflicting deadlines for legal successors; lack of a single escrow account regime for pension contributions; discriminatory terms of corporate pension contracts; as well as gaps in the regulation of termination of pension contracts when changing insurers. It is proposed to unify contractual structures within the framework of the draft Pension Code of the Russian Federation.

Ключевые слова: договор обязательного пенсионного страхования; негосударственное пенсионное обеспечение; правопреемство, пенсионные накопления; инвестиционный доход; договор доверительного управления.

Keywords: compulsory pension insurance contract; non-governmental pension provision; succession, pension savings; investment income; trust management agreement.

1. Договор обязательного пенсионного страхования: правовая природа и обязательства НПФ по доходу от инвестирования

Федеральный закон от 07.05.1998 № 75-ФЗ «О негосударственных пенсионных фондах» определяет договор об обязательном пенсионном страховании как соглашение, по которому фонд обязуется выплачивать застрахованному лицу накопительную пенсию. Однако правовая природа этого договора остается дискуссионной: является ли он договором в пользу третьего лица (ст. 430 ГК РФ), договором доверительного управления (ст. 1012 ГК РФ) или sui generis [3].

С 2014 года действует мораторий на формирование пенсионных накоплений, который Федеральным законом от 23.04.2024 № 77-ФЗ продлен до 2025 года включительно. По данным Банка России (отчет «Об итогах деятельности НПФ в 2024 году»), средневзвешенная доходность НПФ по договорам ОПС за 2023 год составила 5,2 %, за 2024 год — 6,8 % при официальной инфляции 7,42 % и 8,86 % соответственно. Таким образом, за два года накопления обесценились в реальном выражении на 2,2 % и 2,0 % соответственно. За первое полугодие 2025 года (по оперативным данным Банка России) доходность сложилась на уровне 4,1 % годовых при инфляции 4,9 % (данные Росстата на июнь 2025 г.) — отрицательная доходность сохраняется.

Возникает частноправовой вопрос: может ли застрахованное лицо требовать от НПФ возмещения убытков в размере инфляционных потерь? Судебная практика по этому вопросу не сложилась. Определение Верховного Суда РФ от 14.02.2024 № 5-КГ23-112-К2 указало, что НПФ не гарантирует доходность выше инфляции, если иное прямо не предусмотрено договором. Однако типовые договоры ОПС (утвержденные Постановлением Правительства РФ от 28.01.2015 № 56) такой гарантии не содержат. Договор доверительного управления, заключаемый НПФ с управляющей компанией, также не порождает прямых обязательств перед застрахованным лицом (ст. 1020 ГК РФ). Это создает правовой вакуум: застрахованное лицо несет инвестиционные риски, но не обладает контрольными полномочиями, характерными для доверителя по договору доверительного управления.

2. Правопреемство в договорах ОПС и НПО: коллизия сроков и судебная практика 2023–2025 гг.

Одной из наиболее острых частноправовых проблем является выплата средств пенсионных накоплений правопреемникам умершего застрахованного лица. В соответствии с п. 3 ст. 36.21 Федерального закона № 75-ФЗ, правопреемники вправе обратиться за выплатой в течение шести месяцев со дня смерти застрахованного. Однако этот срок установлен подзаконным актом (Правилами, утв. Постановлением Правительства РФ от 30.07.2014 № 710), а не непосредственно законом.

По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, в 2023 году количество исков правопреемников к НПФ об отказе в выплате составило 2 847, в 2024 году — 3 421 (рост на 20,2 %). При этом в 41 % дел основанием отказа являлся пропуск шестимесячного срока. Верховный Суд РФ в определении от 18.03.2025 № 46-КГ24-56-К6 разъяснил, что пропуск срока может быть восстановлен только при наличии уважительных причин (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность), причем бремя доказывания лежит на истце. Пенсионные фонды, в свою очередь, включают в договоры ОПС условие о том, что «уважительные причины оцениваются фондом в одностороннем порядке». Такое условие противоречит п. 1 ст. 9 ГК РФ (граждане осуществляют права своей волей и в своем интересе), однако прямого судебного запрета на него нет.

В 2025 году (по данным первого квартала) обозначилась новая проблема: правопреемники, пропустившие срок по вине нотариуса (несвоевременное уведомление), не могут взыскать убытки с НПФ, поскольку пенсионный фонд не является лицом, ответственным за действия нотариуса (ст. 1069 ГК РФ). Единообразной практики по таким делам не сложилось.

3. Договоры негосударственного пенсионного обеспечения: одностороннее изменение условий и защита прав потребителей

В отличие от ОПС, договоры НПО являются исключительно добровольными и заключаются непосредственно между вкладчиком (физическим или юридическим лицом) и НПФ. Исследование Счетной палаты РФ «Анализ эффективности негосударственного пенсионного обеспечения в 2022–2024 гг.» (опубликовано в январе 2025 г.) выявило, что 23 % проанализированных договоров НПО содержат положение о праве фонда в одностороннем порядке изменить размер выкупной суммы (суммы, подлежащей выплате при досрочном расторжении договора).

Согласно п. 2 ст. 310 ГК РФ, одностороннее изменение условий обязательства, связанного с осуществлением предпринимательской деятельности, допускается, только если это предусмотрено договором. Однако вкладчики — физические лица, не являющиеся предпринимателями, подпадают под действие Закона РФ от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей». Пункт 4 ст. 13 этого Закона предусматривает, что условия договора, ущемляющие права потребителя, признаются недействительными. Тем не менее, практика признания пенсионных договоров потребительскими неоднородна [1]. Московский городской суд в апелляционном определении от 12.11.2024 № 33-48761/2024 указал, что пенсионные услуги не входят в перечень, утвержденный Постановлением Правительства РФ от 21.02.2023 № 284, и потому не подпадают под автоматическую защиту Закона о защите прав потребителей.

За 2024 год в Банк России поступило 6 732 жалобы на НПФ (отчет за 2024 г., опубликован в апреле 2025 г.), из которых 18 % касались одностороннего снижения выкупных сумм. По итогам 2025 года (оперативные данные за январь–апрель) доля таких жалоб выросла до 22 %.

4. Корпоративные пенсионные договоры: баланс интересов работника и работодателя

Корпоративные пенсионные программы оформляются договором между работодателем (вкладчиком) и НПФ в пользу работников (участников). Правовая конструкция близка к договору в пользу третьего лица (ст. 430 ГК РФ). Однако работник не является стороной договора и не может требовать изменения или расторжения договора (п. 2 ст. 430 ГК РФ). Работодатель же вправе в одностороннем порядке прекратить уплату взносов [4].

По данным Минтруда РФ (доклад «О развитии корпоративных пенсионных систем в РФ» за 2024 г.), в 2023 году 17 % корпоративных пенсионных договоров были расторгнуты работодателем досрочно без предоставления работникам права на выкупные суммы. В 2024 году этот показатель снизился до 13 %, что Счетная палата связала с разъяснениями Верховного Суда РФ в Обзоре судебной практики № 3 (2023) (утв. Президиумом ВС РФ 15.11.2023).

В 2025 году (по данным за I квартал, опубликованным НПФ «Газфонд» и «Благосостояние») наблюдается рост судебных исков работников к бывшим работодателям о взыскании недополученной выкупной суммы. Правовая проблема заключается в том, что работник не является стороной договора НПО и не может предъявить иск к НПФ напрямую — он вынужден обращаться к работодателю, который может находиться в процессе ликвидации или банкротства.

5. Договор доверительного управления пенсионными накоплениями: отсутствие прямого контроля застрахованного лица

Средства пенсионных накоплений передаются НПФ в доверительное управление управляющим компаниям (ст. 36.18 Федерального закона № 75-ФЗ). Договор доверительного управления заключается между НПФ и управляющей компанией. Застрахованное лицо не является стороной этого договора и не может контролировать инвестиционные решения. Более того, НПФ вправе передавать средства в управление нескольким компаниям одновременно (п. 3 ст. 36.18), что создает сложности при определении ответственности за убытки.

По данным Банка России, в 2024 году 5 управляющих компаний (ООО «КапиталЪ», АО «Солид Менеджмент», ООО «Первая УК», АО «РСХБ-Управление Активами», ООО «УК «Альфа-Капитал») показали годовую доходность ниже ключевой ставки (16 % и 21 % соответственно в разные периоды года) [2]. Застрахованные лица, чьи накопления находились в управлении этих компаний, понесли упущенную выгоду (ст. 15 ГК РФ), но не могут взыскать ее напрямую с управляющих компаний, поскольку договорных отношений между ними нет.

Федеральный закон от 23.06.2025 № 154-ФЗ (вступил в силу с 01.01.2026) внес изменения в ст. 36.18, установив, что НПФ обязан возместить застрахованному лицу убытки, вызванные ненадлежащим исполнением договора доверительного управления, с последующим регрессом к управляющей компании. Однако закон обратной силы не имеет и не распространяется на отношения, возникшие до 2026 года.

6. Смена страховщика и расторжение пенсионного договора: правовые риски

Застрахованное лицо вправе один раз в год (до 2024 г. — раз в пять лет) перевести пенсионные накопления из одного НПФ в другой или в СФР (ст. 36.6 Федерального закона № 75-ФЗ). При досрочном переводе (чаще чем раз в пять лет) застрахованное лицо теряет инвестиционный доход (п. 9 ст. 36.6). По данным СФР (отчет «О переходе застрахованных лиц из НПФ в 2024 г.», март 2025 г.), в 2024 году было подано 2,1 млн заявлений о переходе, из них 1,4 млн — досрочных. Объем потерянного инвестиционного дохода составил, по оценке Счетной палаты, 18,3 млрд руб.

Правовая неопределенность возникает при ликвидации НПФ: согласно ст. 36.28 Федерального закона № 75-ФЗ, в случае принудительной ликвидации фонда накопления передаются в СФР. Однако договоры НПО при этом расторгаются, и участники утрачивают право на дополнительные корпоративные гарантии [5]. В 2024 году Банк России лишил лицензии 2 НПФ (АО «НПФ «САФМАР» и АО «НПФ «Социум»), в 2025 году — 1 фонд (АО «НПФ «Достоинство»). Защита прав участников этих фондов в договорном порядке не предусмотрена.

Актуальные проблемы частноправового регулирования пенсионного обеспечения в РФ за 2023–2025 гг. представлены в таблице 1.

Таблица 1.

Актуальные проблемы частноправового регулирования пенсионного обеспечения в РФ за 2023-2025 гг.

Проведенный анализ позволяет сделать вывод о наличии системных частноправовых проблем в пенсионном регулировании РФ в 2023–2025 гг. Основные из них:

• неопределенность правовой природы договора ОПС;
• отсутствие гарантий сохранности накоплений от инфляции;
• коллизии сроков правопреемства и бремени доказывания;
• возможность одностороннего изменения условий договоров НПО;
• разрыв между корпоративным договором и правами работника;
• невозможность прямого контроля застрахованного лица за доверительным управлением;
• неполная защита прав участников при ликвидации НПФ.

Предлагается:

1. Принять Пенсионный кодекс РФ, включив в него раздел «Договорное регулирование пенсионных отношений», где определить правовую природу договора ОПС как разновидности договора в пользу третьего лица с элементами публичного договора (ст. 426 ГК РФ).
2. Закрепить в ст. 36.6 Федерального закона № 75-ФЗ обязанность НПФ информировать застрахованное лицо о последствиях досрочного перевода в процентах от текущего остатка на счете.
3. Дополнить ст. 36.21 Федерального закона № 75-ФЗ положением о том, что срок обращения правопреемников не может быть сокращен фондом в одностороннем порядке, а его пропуск по вине нотариуса либо фонда является безусловным основанием для восстановления.
4. Внести изменение в Постановление Правительства РФ от 21.02.2023 № 284, включив в перечень услуг, подпадающих под действие Закона о защите прав потребителей, также услуги НПФ по договорам НПО.

Список литературы:

1. Афанасьев С.А. Правовые проблемы исчисления специального страхового стажа при назначении досрочных пенсий // Российский юридический журнал. — 2023. — № 3 (144). — С. 112–119.
2. Захаров М.Л., Ярошенко Т.В. Дореволюционные и советские источники пенсионного права: значение для современной правоприменительной практики // Вестник Санкт-Петербургского университета. Право. — 2022. — Т. 13, № 4. — С. 892–907.
3. Мачульская Е.Е. Право социального обеспечения : учебник для вузов. — 4-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2023. — 449 с.
4. Роик В.Д. Пенсионная система России: вызовы XXI века и пути модернизации : монография. М.: Проспект, 2022. — 384 с.
5. Соловьев А.К., Горшкова Е.А. Балльная пенсионная формула: экономические противоречия и правовые последствия // Финансы и кредит. — 2024. — Т. 30, № 2. — С. 265–284.