Статья опубликована в рамках: XXVIII Международной научно-практической конференции «Научное сообщество студентов XXI столетия. ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ» (Россия, г. Новосибирск, 22 января 2015 г.)

Наука: Юриспруденция

Скачать книгу(-и): Сборник статей конференции

Библиографическое описание:
Остроумов Р.П. МЕСТО НОРМ О КОРПОРАТИВНОМ ДОГОВОРЕ В СИСТЕМЕ ОТРАСЛИ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА РФ // Научное сообщество студентов XXI столетия. ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ: сб. ст. по мат. XXVIII междунар. студ. науч.-практ. конф. № 1(28). URL: http://sibac.info/archive/guman/1(28).pdf (дата обращения: 20.09.2019)
Проголосовать за статью
Конференция завершена
Эта статья набрала 0 голосов
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

 

МЕСТО  НОРМ  О  КОРПОРАТИВНОМ  ДОГОВОРЕ  В  СИСТЕМЕ  ОТРАСЛИ  ГРАЖДАНСКОГО  ПРАВА  РФ

Остроумов  Руслан  Петрович

студент  5  курса  Юридического  института  Томского  государственного  университета,  РФ,  г.  Томск

E-mailruslanostroumov@mail.ru

Татаркина  Ксения  Павловна

научный  руководитель,  канд.  юрид.  наук,  доцент  Кафедры  гражданского  права  Юридического  института  Томского  государственного  университета,  РФ,  г.  Томск

 

В  научной  литературе,  посвященной  корпоративным  договорам,  акционерным  соглашениям  или  соглашениям  об  осуществлении  прав  участников  обществ  с  ограниченной  ответственностью,  довольно  часто  можно  встретить  формулировки  «институт  акционерных  соглашений»,  «институт  корпоративных  договоров»,  однако  никто  из  исследователей  не  предпринимает  попыток  обосновать  справедливость  применения  термина  «институт»  к  обозначению  группы  норм,  регулирующих  отношения  по  заключению  корпоративных  договоров  или  акционерных  соглашений  и  соглашений  участников  ООО  [11;  3;  4].  Авторы  работ  априори  считают  вышеупомянутую  группу  норм  институтом  права.  Отметим,  что  еще  в  1975  году  известный  ученый  С.С.  Алексеев  заметил,  что  «термин  «институт»  используется  в  литературе  подчас  чрезмерно  широко,  что  в  ряде  случаев  лишает  его  необходимой  определенности»  [1,  с.  120].  Между  тем,  обязанностью  любого  исследователя  и  в  особенности  правоведа  является  оперирование  максимально  точной  терминологией.  Цель  данной  работы:  оценить  правомерность  применения  термина  «институт»  к  группе  норм  права,  регулирующих  корпоративный  договор,  и  таким  образом  определить  место  данных  норм  в  системе  отрасли  гражданского  права  РФ.

Коль  скоро  отдельные  нормы  права  составляют  «живые  клеточки»  правовой  материи,  а  институты  права  —  первичные  правовые  общности,  составляющие  более  крупные  правовые  образования  в  виде  отраслей  права  [1,  с.  119],  прежде  чем  говорить  о  месте  норм  о  корпоративном  договоре,  необходимо  определиться,  где  мы  будем  искать  такое  место.  Не  вызывает  сомнений,  что  корпоративный  договор  тесно  связан  с  корпорациями,  а  стало  быть  —  и  с  корпоративным  правом.  Несмотря  на  непрекращающиеся  в  научной  литературе  дискуссии  о  месте  корпоративного  права  системе  права  РФ  [12;  2],  в  данной  работе  будем  отталкиваться  от  позиции,  согласно  которой  корпоративное  право  выступает  подотраслью  гражданского  права.

Думается,  что  Федеральным  законом  от  30  декабря  2012  года  №  302-ФЗ,  которым  к  предмету  регулирования  гражданского  законодательства  (ст.  2  ГК  РФ)  были  добавлены  корпоративные  отношения,  законодатель  ясно  дал  понять,  что,  во-первых,  существуют  корпоративные  отношения,  следовательно,  признается  существование  соответствующего  предмета  правового  регулирования,  а  во-вторых,  что  такие  отношения  относятся  к  группе  отношений,  основанных  на  равенстве,  автономии  воли  и  имущественной  самостоятельности  участников,  то  есть  входят  в  предмет  отрасли  гражданского  права.  Таким  образом,  нормы  корпоративного  права  являются  частью  норм  права  гражданского.  Соответственно,  признавать  за  корпоративным  правом  отрасль  права  было  бы  неправильно.  Учитывая  тот  факт,  что  корпоративное  право  имеет  свой  предмет  регулирования,  не  являясь  при  этом  отраслью  права,  единственное,  что  нам  остается,  —  это  признать  корпоративное  право  подотраслью  права.  Институтом  корпоративное  право  не  является  по  той  причине,  что  корпоративное  право  обладает  признаком  относительной  автономности  регулирования  общественных  отношений.  Правовой  институт  не  в  состоянии  регулировать  все  стороны  определенного  вида  общественных  отношений,  в  то  время  как  подотрасль  справляется  с  этой  задачей  [6,  с.  10].

Под  нормами  о  корпоративном  договоре  в  первую  очередь  следует  понимать  нормы  права,  закрепленные  в  ст.  ст.  67.2  ГК  РФ,  32.1  Федерального  закона  «Об  акционерных  обществах»  и  в  п.  3  ст.  8  Федерального  закона  «Об  обществах  с  ограниченной  ответственностью».  Это  нормы,  закрепляющие  право  участников  корпораций  заключить  корпоративный  договор  (акционерное  соглашение,  соглашение  участников  ООО),  нормы,  определяющие  возможные  условия  такого  договора,  форму  договора,  обязанность  по  раскрытию  информации  о  договоре  и  др.

Если  обратиться  к  литературе  по  теории  права,  то  мы  обнаружим,  что  авторы  дают  практически  идентичные  определения  понятия  правового  института.

Так,  А.Б.  Венгеров  определяет  правовые  институты  как  «более  крупные  объединения  правовых  норм  по  общему  предмету  регулирования,  например,  авторское  право,  наследственное  право,  избирательное  право  и  т.  п.»  [5,  с.  232].  Н.И.  Матузов  и  А.В.  Малько  характеризуют  институт  права  как  «сравнительно  небольшую,  устойчивую  группу  правовых  норм,  регулирующих  определенную  разновидность  общественных  отношений»,  «первичную  правовую  общность»  [13,  с.  219].  В.Н.  Протасов  дает  следующее  определение  правового  института:  «правовой  институт  представляет  собой  первичную  общность  юридических  норм,  которая  обеспечивает  целостное  регулирование  определенного  участка  в  предмете  отрасли  права»  [8,  с.  25].

Отдельного  внимания  заслуживает  исследование  С.С.  Алексеева.  Определение,  которое  он  дает  правовому  институту,  близко  к  тем,  что  были  приведены  выше,  однако  далее  автор  выводит  признаки,  которым  должна  отвечать  та  или  иная  группа  правовых  норм,  чтобы  ее  можно  было  признать  институтом  права  [1,  с.  121].  Рассмотрим  их  и  проверим,  отвечает  ли  группа  норм  о  корпоративном  договоре  данным  признакам.

1.  Правовой  институт  должен  представлять  собой  «стойкую  правовую  общность»  [1,  с.  123],  которая  обеспечивается  единством  регулятивных  особенностей,  интеллектуально-волевого  и  юридического  содержания.

Если  говорить  о  регулятивных  особенностях,  то  каждый  правовой  институт  обеспечивает  самостоятельное  регулятивное  воздействие  на  определенный  участок  отношений.  Правовой  институт  обеспечивает  «системное,  законченное  регулирование»  определенной  части  общественных  отношений.  Думается,  что  нормы  о  корпоративном  договоре  в  полной  мере  отвечают  данному  критерию:  они  определяют  предмет,  содержание,  субъектов  договора,  его  форму,  ответственность  за  нарушение  условий  такого  договора  и  др.

Интеллектуально-волевое  содержание  характеризует  правовой  институт  с  точки  зрения  его  фактической  и  юридической  однородности.  Это  выражается  в  специфической  группе  понятий,  общих  положений.  В  случае  с  нормами  о  корпоративном  договоре,  это  сам  «корпоративный  договор»,  «акционерное  соглашение»,  «недействительность  корпоративного  договора»  и  т.  д.

И,  наконец,  с  точки  зрения  юридического  содержания  правовой  институт  отличает  своеобразие  свойственной  институту  юридической  конструкции,  чему  вполне  отвечают  нормы  о  корпоративном  договоре:  данные  нормы  целиком  и  полностью  объединены  вокруг  корпоративного  договора.

2.  Правовой  институт  обладает  определенной  внутренней  организацией,  иначе  говоря,  —  структурой.  Для  такой  структуры  характерно,  во-первых,  наличие  «равноправных»  нормативных  предписаний,  что  отличает  правовой  институт  от  другой  разновидности  общности  норм  права  —  ассоциации  норм  (где  есть  генеральная  норма  и  конкретизирующие  предписания),  во-вторых,  разнородность  таких  предписаний,  нормы  обеспечивают  разностороннее  воздействие  на  данный  участок  общественных  отношений,  в-третьих,  что  самое  главное,  все  нормы  объединены  устойчивыми  закономерными  связями,  которые  выражены  в  юридической  конструкции.

В  этой  связи  отметим,  что  и  нормы  о  корпоративном  договоре  содержат  нормативные  предписания,  которые  с  одной  стороны  носят  однопорядковый  характер,  поскольку  закрепляют  положения  о  предмете  корпоративного  договора,  его  сторонах,  содержании,  ответственность  за  нарушение  и  др.,  с  другой  стороны  они  носят  разнородный  характер,  поскольку  среди  них  есть  и  управомочивающие  нормы,  и  обязывающие,  и  запрещающие.  Наконец,  нормы  о  корпоративном  договоре  пронизаны  определенной  связью  —  все  они  посвящены  регулированию  корпоративного  договора.  Они  имеют  общие  начала.  Например,  ст.  67.2  ГК  РФ  закрепляет  общие  положения  о  корпоративном  договоре,  а  нормы  статей  законов  об  акционерных  обществах  и  обществах  с  ограниченной  ответственностью  конкретизируют  данные  положения  применительно  к  акционерным  обществам  и  обществам  с  ограниченной  ответственностью.

3.  Правовые  институты  имеют  внешнее  обособленное  закрепление  в  системе  законодательства.  При  этом,  как  отмечает  С.С.  Алексеев,  правовой  институт  может  быть  закреплен  в  отдельном  нормативном  акте,  в  виде  главы  или  раздела  какого-либо  нормативного  акта  и  даже  в  виде  одной  лишь  статьи  [1,  с.  126].  Автор  подчеркивает,  что  между  институтом  права  и  какой-либо  частью  нормативного  акта  нет  единства:  это  отношения  содержания  и  формы.

Вместе  с  тем,  необходимо  отметить,  что  между  институтом  права  и  его  закреплением  в  нормативном  акте  должна  быть  связь.  Институт  действительно  должен  быть  структурно  выделен  в  нормативном  акте.  Связано  это  с  тем,  что  одно  из  главных  предназначений  института  права  —  функциональное.  Выделение  институтов  права  помогает  юристам  в  поиске  правовых  норм,  регулирующих  ту  или  иную  сторону  определенных  общественных  отношений.  Кроме  того,  анализируя  советский  опыт,  автор  отмечает,  что  лишь  после  выделения  комплекса  норм  в  отдельное  структурное  подразделения  нормативного  акта  компоненты  институт  права  получают  полное  развитие.

Обращаясь  к  законодательному  закреплению  норм  о  корпоративном  договоре,  нельзя  не  отметить,  что  во  всяком  случае  в  ГК  РФ  и  Законе  об  акционерных  обществах  данные  нормы  выделены  в  отдельные  статьи  67.2  и  32.1  соответственно,  что  уже  позволяет  говорить  об  их  структурном  обособлении.

4.  И,  наконец,  последний  признак:  выделение  института  должно  быть  обусловлено  развитием  общественных  отношений,  их  расширением  и  усложнением.  То  есть,  обособление  института  должно  диктоваться  необходимостью  в  регулировании  новых  сфер  общественной  жизни.

Не  вызывает  сомнений,  что  появление  ст.  32.1  в  Законе  об  акционерных  обществах,  п.  3  ст.  8  Закона  об  обществах  с  ограниченной  ответственностью  и  наконец  ст.  67.2  в  ГК  РФ  обусловлено  именно  развитием  общественных  отношений  и  потребностями  их  участников  в  регулировании  новых  участков  таких  отношений,  то  есть  юридической  практикой.  В  советский  период  говорить  о  корпоративных  договорах  не  приходилось.  Первые  попытки  заключения  корпоративных  договоров  предпринимались  в  начале  90-ых  годов  прошлого  века  при  полном  отсутствии  в  России  соответствующего  законодательного  регулирования.  Однако,  как  только  данные  соглашения  становились  предметом  судебного  разбирательства,  суды  признавали  их  положения  недействительными,  поскольку  нарушались  императивные  требования,  к  примеру,  акционерного  законодательства.  Так,  в  противоречие  с  требованиями  ГК  РФ,  законами  об  акционерных  обществах  и  обществах  с  ограниченной  ответственностью  вступали  условия  соглашений  об  обязанности  голосовать  определенным  образом  или  согласовывать  вариант  голосования,  которые  якобы  нарушали  право  граждан  и  юридических  лиц  по  своему  усмотрению  осуществлять  принадлежащие  им  гражданские  права  (ст.  9  ГК  РФ),  недопустимость  отказа  от  право  и  дееспособности  (ст.  22  ГК  РФ),  или  условия  об  установлении  особого  порядка  избрания  органов  обществ  вступали  в  противоречие  с  императивными  нормами  законов  об  акционерных  обществах  и  об  обществах  с  ограниченной  ответственностью.  Например,  ставшее  по  сути  прецедентным  дело  ЗАО  «Русский  Стандарт  Страхование»:  арбитражный  суд  отметил,  что  права  и  обязанности  акционеров  могут  регулироваться  ГК  РФ,  законом  об  акционерных  обществах,  учредительными  документами,  закон  не  позволяет  регулировать  данные  вопросы  соглашениями  акционеров  [9].

Тогда  участники  таких  соглашений  стали  подчинять  свои  соглашения  иностранному  праву,  а  также  устанавливать  оговорку  о  подсудности  споров  иностранному  коммерческому  арбитражу.  Однако  и  данная  практика  не  была  признана  судами  правомерной.  Как  пример  —  не  менее  прецедентное  дело  ОАО  «МегаФон»:  суд  указал,  что  соглашение  недействительно  в  силу  противоречия  требования  закона  об  акционерных  обществах,  а  также  на  недопустимость  подчинения  подобного  рода  соглашений  иностранному  праву  [7].

В  этой  связи  стоит  согласиться  с  Д.И.  Степановым,  который  отмечает,  что  российские  суды  в  условиях  отсутствия  законодательного  ответа  на  конкретный  правовой  вопрос  (как  это  было  с  корпоративными  договорами)  заняли  позицию,  согласно  которой  в  корпоративных  отношениях  разрешено  только  то,  что  прямо  предусмотрено  законом  [10,  с.  55].  Вышеописанная  ситуация  вызвала  острую  потребность  в  законодательном  закреплении  норм  о  корпоративных  договорах,  причем  потребность  осознавали  как  участники  бизнес-сообщества,  так  и  законодатели,  поскольку  возможность  подчинения  корпоративных  договоров  российской  юрисдикции  улучшает  инвестиционную  привлекательность  РФ.  В  этой  связи,  можно  говорить  о  том,  что  выделение  группы  норм  о  корпоративном  договоре  было  продиктовано  усложнением  общественных  отношений:  появлением  АО  и  ООО  и,  как  следствие,  потребности  в  договором  регулировании  отношений  их  участников.

Таким  образом,  группа  норм  о  корпоративном  договоре  отвечает  признакам  института  права,  предложенным  С.С.  Алексеевым.

Если  попытаться  отнести  данную  группу  норм  к  какому-либо  другому  виду  структурных  образований  права,  например,  к  субинститутам  или  подотрасли  права,  то  данные  попытки  не  будут  выдерживать  никакой  критики.  Группа  норм  о  корпоративном  договоре  не  может  выступать  субинститутом  какого-либо  более  крупного  института:  на  примере  вышеописанных  признаков  было  показано,  что  нормы  о  корпоративном  праве  достаточно  самостоятельны,  имеют  внутреннюю  структуру,  особую  юридическую  конструкцию,  цель  и  отдельное  законодательное  закрепление.  Комплекс  норм  о  корпоративном  договоре  нельзя  признать  и  подотраслью  права,  поскольку  последняя,  в  отличие  от  института  права,  регулирует  определенную  группу  общественных  отношений.  Думается,  что  выделять  отдельную  группу  общественных  отношений,  которые  регулируются  нормами  о  корпоративном  договоре,  преждевременно.  Хотя  впоследствии  такое  выделение  вполне  возможно,  поскольку  для  права  в  принципе  характерно  органичное  развитие.  Кроме  того,  коль  скоро  за  отправную  точку  был  принят  тезис  о  том,  что  корпоративное  право  представляет  собой  подотрасль  гражданского  права,  мы  не  можем  признать  существование  подотрасли  права  внутри  подотрасли  права.  Это  было  бы  явным  противоречием.

Проанализировав  группу  норм  о  корпоративном  договоре  с  точки  зрения  их  соответствия  определениям  и  признакам,  которые  предлагаются  в  литературе  для  характеристики  правового  института,  можно  с  уверенностью  заключить,  что  данные  нормы  являются  институтом  корпоративного  права.  Правы  те  исследователи,  которые  при  исследовании  корпоративных  договоров  употребляют  термины  «институт  корпоративного  договора»,  «институт  корпоративного  соглашения»  и  др.  Между  тем,  конечно  же,  вызывает  определенную  озабоченность  то,  с  какой  легкостью  авторы  научных  работ  называют  ту  или  иную  группу  норм  «институтом».  Необходимо  разделять  понятие  института  как  определенного  установления,  положения  (институты  демократии,  например)  и  понятие  института  права,  которое  имеет  ясное  и  точно  значение.

 

Список  литературы:

  1. Алексеев  С.С.  Структура  советского  права  /  С.С.  Алексеев.  М.:  Юридическая  литература,  1975.  —  262  с.
  2. Афанасьева  Е.Г.  Корпоративное  право:  Учебник  для  студентов  вузов,  обучающихся  по  направлению  «Юриспруденция»  /  Е.Г.  Афанасьева,  В.Ю.  Бакшинскас,  Е.П.  Губин  и  др.;  отв.  ред.  И.С.  Шиткина  [Электронный  ресурс]  //  КонсультантПлюс  :  справ.  правовая  система.  Комментарии  законодательства.  Электрон.  дан.  М.,  2014.  Доступ  из  локальной  сети  Науч.  б-ки  Том.  гос.  ун-та.
  3. Бородкин  В.Г.  Корпоративный  договор  в  период  реформирования  Гражданского  кодекса  РФ  [Электронный  ресурс]  //  КонсультантПлюс  :  справ.  правовая  система.  —  Комментарии  законодательства.  —  Электрон.  дан.  М.,  2014.  —  Доступ  из  локальной  сети  Науч.  б-ки  Том.  гос.  ун-та.
  4. Варюшин  М.С.  Проблематика  предмета  и  сторон  корпоративных  договоров  в  современной  науке  и  практике:  системный  подход  [Электронный  ресурс]  //  КонсультантПлюс:  справ.  правовая  система.  —  Комментарии  законодательства.  —  Электрон.  дан.  М.,  2014.  —  Доступ  из  локальной  сети  Науч.  б-ки  Том.  гос.  ун-та.
  5. Венгеров  А.Б.  Теория  государства  и  права:  учебник  для  юридических  вузов  /  А.Б.  Венгеров.  М.:  Юриспруденция,  2000.  —  319  с.
  6. Киримова  Е.А.  Правовой  институт:  понятие  и  виды:  учебное  пособие  /  под  ред.  профессора  И.Н.  Сенякина.  Саратов,  2000.  —  52  с.
  7. Постановление  Федерального  арбитражного  суда  Западно-Сибирского  округа  от  31  марта  2006  г.  №  Ф04-2109/2005(14105-А75-11  по  делу  №  А75-3725-Г/04-860/2005  [Электронный  ресурс]  //  КонсультантПлюс:  справ.  правовая  система.  —  Судебная  практика.  —  Электрон.  дан.  М.,  2014.  —  Доступ  из  локальной  сети  Науч.  б-ки  Том.  гос.  ун-та.
  8. Протасов  В.Н.  Теория  права  и  государства.  Проблемы  теории  права  и  государства:  Вопросы  и  ответы  /  В.Н.  Протасов.  М.:  Новый  Юрист,  1999.  —  165  с.
  9. Решение  Арбитражного  суда  г.  Москвы  от  26  декабря  2006  г.  по  делу  №  А40-62048/06-81-343  [Электронный  ресурс]  //  Консультант-Плюс:  справ.  правовая  система.  —  Судебная  практика.  —  Электрон.  дан.  М.,  2014.  —  Доступ  из  локальной  сети  Науч.  б-ки  Том.  гос.  ун-та.
  10. Степанов  Д.  Соглашения  акционеров  в  российской  судебной  практике  //  Корпоративный  юрист.  —  2008  —  №  9.  —  С.  54—58.
  11. Степкин  С.П.  Гражданско-правовой  институт  акционерных  соглашений:  монография  [Электронный  ресурс]  //  КонсультантПлюс:  справ.  правовая  система.  —  Комментарии  законодательства.  —  Электрон.  дан.  М.,  2014.  —  Доступ  из  локальной  сети  Науч.  б-ки  Том.  гос.  ун-та.
  12. Суханов  Е.А.  О  предмете  корпоративного  права  //  Актуальные  проблемы  частного  права:  сборник  статей  к  юбилею  Павла  Владимировича  Крашенинникова:  Москва-Екатеринбург,  21  июня  2014  г.  [Электронный  ресурс]  //  КонсультантПлюс:  справ.  правовая  система.  —  Комментарии  законодательства.  —  Электрон.  дан.  М.,  2014.  —  Доступ  из  локальной  сети  Науч.  б-ки  Том.  гос.  ун-та.
  13. Теория  государства  и  права:  курс  лекций  /  под  ред.  Н.И.  Матузова  и  А.В.  Малько.  2-е  изд.,  перераб.  и  доп.  М.:  Юристъ,  2001.  —  427  с.

 

Проголосовать за статью
Конференция завершена
Эта статья набрала 0 голосов
Дипломы участников
У данной статьи нет
дипломов

Оставить комментарий