Телефон: 8-800-350-22-65
Напишите нам:
MAX:
WhatsApp:
Telegram:
Прием заявок круглосуточно
График работы офиса: с 9:00 до 23:00 Нск (с 5:00 до 19:00 Мск)

Статья опубликована в рамках: Научного журнала «Студенческий» № 35(373)

Рубрика журнала: Юриспруденция

Скачать книгу(-и): Скачать книгу

Библиографическое описание:
Черник А.В. К ВОПРОСУ О НАЛИЧИИ ПРИЗНАКОВ БАНКРОТСТВА ОРГАНИЗАЦИИ ПРИ ПРИМЕНЕНИИ СТ. 195 УК РФ // Студенческий: электрон. научн. журн. 2026. № 35(373). URL: https://sibac.info/journal/student/373/433201 (дата обращения: 22.11.2026).

К ВОПРОСУ О НАЛИЧИИ ПРИЗНАКОВ БАНКРОТСТВА ОРГАНИЗАЦИИ ПРИ ПРИМЕНЕНИИ СТ. 195 УК РФ

Черник Александр Владимирович

магистрант, кафедра уголовного права, Юридический институт, Сибирский Федеральный Университет, РФ, г. Красноярск

ON THE ISSUE OF THE PRESENCE OF SIGNS OF BANKRUPTCY IN AN ORGANIZATION WITHIN THE CONTEXT OF APPLYING ARTICLE 195 OF THE CRIMINAL CODE OF THE RUSSIAN FEDERATION

В статье исследуются концепции признаков банкротства должника для целей применения ст. 195 УК РФ. Автор приходит к выводу, что понимание признаков банкротства при рассмотрении гражданских дел арбитражными судами должно отличаться от признаков банкротства при расследовании криминальных банкротств, поскольку правоохранительным органам будет затруднительно устанавливать признаки объективного банкротства.

The article examines various approaches to defining the signs of a debtor’s bankruptcy for the purposes of applying Article 195 of the Criminal Code of the Russian Federation. The author concludes that the interpretation of bankruptcy indicators in civil proceedings before commercial courts should differ from their interpretation in criminal bankruptcy investigations, as law enforcement authorities may encounter difficulties in establishing the indicators of actual (objective) bankruptcy

Одним из условий применения ст. 195 УК РФ при сокрытии имущества; информации о нем; неправомерном преимущественном удовлетворении требований одних кредиторов в ущерб другим кредиторам является период совершения соответствующих действий и сделок – они должны быть совершены при наличии признаков банкротства должника.

При этом, вопрос о признаках банкротства (неплатёжеспособности) должника имеет дискуссионный характер, поскольку разрешение данного вопроса имеет 2 стадии: при признании должника банкротом и введении первой процедуры (суд признаёт, что юридическое лицо действительно обладает признаками банкротства на момент принятия определения суда), а далее при разрешении вопросов о привлечении к субсидиарной ответственности, взыскании убытков с контролирующих лиц, признании сделок недействительными (на данных этапах суд устанавливает, когда в действительности должник стал неплатёжеспособным и наступило объективное банкротство).

Исходя из п. 2, ст. 3 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

В свою очередь, действующее банкротное законодательство возлагает обязанность на руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве в том случае, среди прочего, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества (абз. 6, п. 1, ст. 9 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

При этом, под недостаточностью имущества понимается превышение размера обязательств над активами должника, а под неплатёжеспособностью – прекращение исполнения части денежных обязательств, вызванное недостаточностью денежных средств (недостаточность предполагается).

Наука уголовного права содержит несколько позиций по вопросу того, когда должник обладает признаками банкротства для целей применения ст. 195 УК РФ.

Так, некоторые авторы полагают, что признаки банкротства возникают в тот момент, когда арбитражным судом принято определение о признании должника банкротом и введении первой процедуры в деле о банкротстве (наблюдение, финансовое оздоровление, конкурсное производство) [1].

Другие авторы занимают позицию, что нельзя отождествлять вопросы возбуждения процедуры несостоятельности и фактические проявления признаков банкротства. Признаки банкротства, для целей квалификации содеянного как неправомерных действий при банкротстве, возникают в момент наступления срока исполнения денежных обязательств, при условии неплатежеспособности должника. То есть, признаки банкротства возникают значительно раньше, чем арбитражный суд примет первое определение по делу о банкротстве [2, 3, 4].

Кроме того, есть позиция авторов, которые полагают, что признаки банкротства возникают не при истечении трехмесячного срока исполнения обязательства, а в момент, когда реальная стоимость имущества должника недостаточна для удовлетворения его обязательств, то есть, наступает объективное банкротство должника [5].

Прежде чем начать наши рассуждения, стоит заметить, что в настоящий момент цивилистическая наука, а также практика применения банкротного законодательства, ушли значительно дальше, чем уголовно-правовые исследования криминальны банкротств. Полагаем, что это связано с тем, что правоохранительным органам сложно расследовать криминальные банкротства, без наличия решений арбитражных судов, подтверждающих совершение должниками, контролирующими его лицами, либо арбитражными управляющими незаконных действий.

Кроме того, гражданское законодательство, а также судебная практика его применения, более пластичны и быстрее реагируют на жизненные казусы, становящиеся предметом рассмотрения, тогда как уголовно-правовая оценка деяний требует точного совпадения с признаками конкретного состава преступления.

Так, практика применения банкротного законодательства выработала так называемое «объективное банкротство».

Согласно п. 29 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2018), сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя, финансовые затруднения должника не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве [6].

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах [7].

При этом, исходя из п. 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2021), неоплата долга кредитору по конкретному договору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве должника, в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения его руководителя в суд с заявлением о банкротстве [8].

Таким образом, в настоящий момент существует противоречие, а именно: с одной стороны, закон прямо определяет признаки банкротства должника – недостаточность имущества и неплатёжеспособность (неисполнения обязательств в течение 3 месяцев), а с другой стороны, действующая практика Верховного суда РФ выработала понятие объективного банкротства – момент, когда должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, вследствие превышения всех обязательств над реальной стоимостью его активов.

Кроме того, для целей объективного банкротства должно учитываться, кратковременны и устранимы ли финансовые затруднения должника, должник не исполняет все обязательства, либо какую-то часть, осуществляет ли должник деятельность и экономически обоснованный план по выходу из кризиса.

Мы полагаем, что правоохранительные органы не смогут дать оценку должнику по вопросу наличия объективного банкротства, даже несмотря на возможность проведения бухгалтерских экспертиз, составления аудиторских заключений, поскольку очевидно, что установление объективного банкротства крайне трудоёмкий процесс, который должен проходить в состязательном процессе, с возможностью обжалования решения суда в вышестоящие инстанции.

Поэтому в нашем понимании, признаки банкротства для целей уголовно-правовой квалификации деяния по ст. 195 УК РФ, наступают в момент недостаточности имущества и неудовлетворении (полном, либо частичном) требований кредиторов в течение более трёх месяцев.

Но в то же время, правоохранительные органы, а также суды при рассмотрении уголовных дел, должны учитывать решения арбитражных судов при банкротстве конкретного должника, особенно в части оценки возникновения признаков банкротства.

Хотя на практике это создаёт сложности в правоприменении ещё на стадии проверки сообщения о преступлении, либо в предварительном расследовании, поскольку следователь вынужден ждать, какое решение примет арбитражный суд, будет ли это решение оспорено и каков результат обжалования.

Совокупность указанных обстоятельств делает применение ст. 195 УК РФ крайне редкой, хотя в настоящий момент количество банкротных дел в арбитражных судах только увеличивается.

Список литературы

  1. Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник. Изд. второе, испр. и доп. М.: Контракт; Инфра-М, 2009. С. 284.
  2. Кузьминов Д.А. Обстановка как обязательный признак составов преступлений, предусмотренных статьёй 195 УК РФ // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. – 2007. – № 2. – С. 77⁠–⁠80.
  3. Шишко И.В. Неправомерные действия при банкротстве (ст. 195 УК РФ) // Законы России: опыт, анализ, практика. – 2011. – С. 41⁠–⁠47.
  4. Субачев А.К. Проблемы установления обстановки совершения неправомерных действий при банкротстве // Актуальные проблемы российского права. – 2021. – С. 120⁠–⁠127.
  5. Крохин Р.И. Проблемные признаки криминальных банкротств и правила их квалификации // Правоприменение. – 2026. – Т. 10, № 2.
  6. «Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2018)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 14.11.2018)
    (ред. от 26.12.2018) // Справочная правовая система «Констультант Плюс». – 2018. – № 3.
  7. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 (ред. от 23.12.2025) «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» // Справочная правовая система «Констультант Плюс».
  8. «Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2021)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 07.04.2021) // Справочная правовая система «Констультант Плюс». – 2021.
  9. Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 N 127-ФЗ (последняя редакция) // СПС «Консультант Плюс».