ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА ЦЕССИИ В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ

HISTORICAL DEVELOPMENT OF THE INSTITUTE OF ASSIGNMENT IN RUSSIAN LAW

Nevskaya Elizaveta Denisovna

Master's student, Institute of Master's Degree and Distance Learning, Saratov State Law Academy,

Russia, Saratov

Alkova Marina Alexandrovna

Scientific Supervisor, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor at the Department of Civil Law, Saratov State Law Academy,

Russia, Saratov

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена вопросу становления и развития института цессии в российском гражданском праве. В работе анализируется эволюция правового регулирования уступки права требования от дореволюционного законодательства до положений, закрепленных в главе 24 Гражданского кодекса Российской Федерации. Особое внимание уделяется мнениям российских цивилистов, изучавших и изучающих институт цессии, также положениям, закрепленным в проекте Гражданского уложения Российской Федерации, Гражданского кодекса РСФСР 1922 года, Гражданского кодекса РСФСР 1964 года, а также реформе обязательственного права 2013-2014 годов. Автор рассматривает вопросы оборотоспособности обязательственных прав, правовое положение должника, переход обеспечительных прав. В заключение делается вывод о том, что существующие нормы, регулирующие уступку права требования, являются итогом усовершенствования правовых конструкций.

ABSTRACT

The article is devoted to the issue of the formation and development of the institution of assignment in the Russian civil law. The paper analyzes the evolution of legal regulation of the assignment of the right of claim from pre-revolutionary legislation to the provisions enshrined in Chapter 24 of the Civil Code of the Russian Federation. Particular attention is paid to the opinions of Russian civil lawyers who have studied and are studying the institution of cession, as well as to the provisions enshrined in the draft Civil Code of the Russian Federation, the Civil Code of the RSFSR of 1922, of the Civil Code of the RSFSR of 1964, as well as the reform of the law of obligations of 2013-2014. The author examines the issues of negotiability of rights of obligations, the legal status of the debtor, and the transfer of security rights. In conclusion, it is concluded that the existing norms regulating the assignment of rights of claim are the result of improvements in legal structures.

Ключевые слова: цессия, обязательственное право, цедент, цессионарий, перемена лиц в обязательстве, оборот обязательственных прав, должник.

Keywords: cession, law of obligations, assignor, assignee, change of parties in an obligation, circulation of rights under obligations, debtor.

Институт уступки права требования имеет важное значение в системе обязательственного права Российской Федерации. Его функция заключается не только в предоставлении возможности замены кредитора в обязательственном правоотношении, но и в создании механизма оборота обязательственных прав, как самостоятельных объектов гражданских правоотношений.

Актуальность историко-правового исследования цессии обусловлена тем, что современные положения действующего Гражданского кодекса Российской Федерации [1] являются результатом эволюции отечественной цивилистической мысли.

Развитие института цессии в отечественном праве имело свою специфику. В дореволюционный период законодательство не содержало единой системы норм, регулирующих уступку права требования. К.Н. Анненков отмечал, что в русском праве отсутствуют единые нормы о сущности цессии, ее условиях, а также последствиях [2]. Анализируя взгляды ученого, можно сделать вывод, что существовала необходимость систематизации разрозненных положений об обороте обязательственных прав, что в дальнейшем получило развитие в отечественном законодательстве.

Том X Свода Законов Российской империи не содержал целостной системы регулирования института цессии, при этом признавал обязательственные права имущественными объектами. Например, заемные письма, векселя, закладные относились к движимому имуществу, а долги, которые находились у других лиц, являлись долговым имуществом. Так в п. 3 ст. 1558 закреплялось положение, в соответствии с которым при уплате поручителем долга кредитору право требования переходило к поручителю [3]. Согласно ч. 1 ст. 2058 Свода законов Российской Империи заемное письмо может переходить к другому лицу, если только оно не обеспечено залогом. Г.Ф. Шершеневич со ссылками на практику Сената указывал, что изменение кредитора возможно во всех обязательствах, если это не противоречит содержанию обязательства или закону [4]. Соответственно оборотоспособность права требования не являлась абсолютной, поскольку ограничения могли вытекать из закона, сущности обязательства, а также его связи с личностью кредитора, что впоследствии получило развитие в советском и современном гражданском законодательстве.

Существенное значение на становление института цессии оказала разработка проекта Гражданского уложения Российской Империи [5], в котором данному институту предполагалось посвятить отдельную главу, что, в свою очередь, свидетельствует о стремлении создать целостную конструкцию перемены лиц в обязательстве. Несмотря на то, что Гражданское уложение не было введено в действие, разработанные положения оказали влияние на развитие отечественной цивилистики.

Важнейшим этапом развития института цессии является принятие Гражданского кодекса РСФСР 1922 года, который впервые закрепил общие положения об уступке права требования [6]. Согласно ст. 124 уступка требования кредитором допускается, в случае если она не противоречит закону или договору, а также если требование не связано с личностью кредитора.

Также законодатель закрепил необходимость уведомления должника об уступке требования, до получения уведомления должник имел право исполнять требование первоначальному кредитору. Данная конструкция имела принципиальное значение, поскольку уступка совершается без участия должника, риск отсутствия необходимой информации не возлагался на обязанное лицо.

Статья 125 вышеназванного кодекса устанавливала, что к приобретателю требования также переходят права, обеспечивающие его исполнение, то есть закреплялся принцип целостности уступаемого требования. В ст. 128 декларировались нормы о форме цессии: поскольку специальных требований нет, уступка должна быть совершена в форме, установленной для договоров в общем, уступка требования, вытекающая из договора, совершенного в письменной форме, должна быть совершена аналогично.

Гражданский кодекс РСФСР 1922 года имеет важное значение в становлении института цессии, поскольку сформировалась конструкция института цессии, а именно закрепились положения о ее допустимости, требования к форме, ограничения уступки, механизмы защиты обязательственных прав. Положения ГК РСФСР 1922 года прослеживаются и в современном законодательстве.

Следующий этап развития института цессии связан с принятием Гражданского кодекса РСФСР 1964 года, в котором уступке требования и переводу долга была посвящена глава 18 [7]. Статья 211 аналогично Гражданскому кодексу 1922 года закрепляла возможность уступки требования, если она не противоречит закону или договору, а также требование не должно быть связано с личностью кредитора. Законодатель дополнительно установил запрет на уступку требования о возмещении вреда, вызванного повреждением здоровья или причинением смерти.

Можно отметить, что регулирование стало более проработанным и детальным, так, статья 212 возлагала на первоначального кредитора обязанность передать новому кредитору документы, удостоверяющие права требования, а также устанавливала ответственность цедента за недействительность переданного требования.

Статья 213 воспроизводила подход Кодекса 1922 года, а именно: сохраняла механизм защиты должника - в случае если должник не был уведомлен об уступке требования, то исполнение обязательства первоначальному кредитору признается надлежащим. Статья 214 закрепляла право должника на выдвижение против требований нового кредитора возражений, которые должник имел к прошлому кредитору к моменту получения уведомления.

Несмотря на более детальную и последовательную регламентацию, практическое значение института цессии в советский период в условиях плановой экономики являлось ограниченным. Господство государственной собственности, административное распределение ресурсов не создавали предпосылок для оборота обязательственных прав. Однако советская модель сформировала ряд правил, которые в дальнейшем были восприняты современным законодательством.

Ключевым этапом в становлении института цессии являлся переход Российской Федерации к рыночной экономике и принятие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации. Развитие предпринимательской деятельности, банковских услуг, появление процедуры несостоятельности (банкротства) способствовали появлению потребности в обороте обязательственных требований.

ГК РФ обобщил нормы об уступке права требования, которые были сформированы в дореволюционный и советский периоды. Первоначальная редакция ГК РФ содержала только 9 статей о цессии, которые не в полной мере раскрывали ее сущности. Были закреплены статьи об условиях цессии, ее форме, ответственности кредитора, уступившего требование. Справедливо отметил Е.А. Суханов в интернет-интервью: «Казалось бы, простой вопрос: уступка требований - цессия. Записали в ГК РФ традиционные нормы, и никто не предполагал, что в России цессия станет чуть ли не более распространенной, чем купля-продажа. Все всё друг другу уступают и друг на друга переводят долги, существует огромный рынок уступки прав. Вот поэтому две-три нормы в ГК - маловато, они правильные по своей основе, но их надо будет расширять.» [8]

В дальнейшем начали возникать вопросы об уступке будущих требований, части требований, ответственности цедента и т.п. Поскольку субъективное право активнее использовалось как имущественная ценность, возникла необходимость более точной законодательной регламентации.

Ключевым этапом усовершенствования современного института цессии является принятие Федерального закона № 367-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» от 21.12.2013, вступившего в силу 1 июля 2014 года [9]. После реформы положения § 1 Главы 24 ГК РФ были существенно переработаны, правила об уступке требования (цессия) были выделены в отдельный блок, включающий в себя положения об условиях уступки, уступка будущих требований, закреплены права и обязанности цедента и цессионария, а также ответственность цедента.

Особое значение приобрела статья 388.1 ГК РФ, которая закрепила возможность уступки не только существующего требования, но и требования, которое возникнет в будущем, что свидетельствует о дальнейшем развитии обязательственных прав. Существенное развитие получили положения об ответственности цедента, так, согласно ст. 390 ГК РФ первоначальный кредитор отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, при этом не отвечает за его неисполнение должником. Также действующая редакция закона регулирует недопустимость повторного распоряжения тем же требованием и последствия конкуренции нескольких цессионарием.

Важным этапом развития института цессии, а именно его правоприменения является Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 54, в котором были разъяснены вопросы применения положений главы 24 ГК РФ о перемене лиц в обязательстве на основании сделки [10]. Необходимость постановления высшей судебной инстанции свидетельствует, что цессия является сложным гражданско-правовым институтом, которой выходит за рамки простой замены одного кредитора другим.

Проведенный анализ позволяет выявить принципы, которые сохранялись на протяжении развития гражданского права, а также определяют правоприменение и в настоящее время. Первым является принцип презумпции оборотоспособности требования, практика Правительствующего Сената исходила из допустимости уступки требований при отсутствии запрета в законе, аналогичная позиция была закреплена в статье 123 ГК РСФСР 1922 года и ст. 211 ГК РСФСР 1964 года, а также получила выражение в действующей редакции ст. 388 ГК РФ.

Вторым принципом является сохранение правового положения должника при замене кредитора. Должник не является участником соглашения между цедентом и цессионарием, при этом результат такого соглашения определяет лицо, которому он должен непосредственно произвести исполнение. Именно поэтому законодатель постепенно закреплял положения об уведомлении должника, последствиях исполнения первоначальному кредитору, а также возможность предъявлять возражения против требования.

Третий принцип выражается в следовании обеспечительных прав судьбе основного требования. Уже ГК РСФСР 1922 года закреплял переход дополнительных прав новому кредитору. Сущность данного правила заключается в сохранении имущественной ценности требования, поскольку отделение основного права кредитора от способов, которые его обеспечивают, существенно может снизить возможность получения исполнения.

Вышеуказанные закономерности получили развитие в современной цивилистической доктрине. Так, Е.А. Суханов отмечает, что уступка права (требования) является двусторонней сделкой, с помощью которой цедент передает цессионарию право требовать исполнения обязательства должником [11]. Следовательно, цессия представляет собой не просто изменение субъектного состава обязательства, а распоряжение принадлежащим кредитору имущественным правом. Данный подход имеет важное значение, поскольку требование признается самостоятельным имущественным благом, объектом гражданского оборота, а также позволяет объяснить экономическую сущность цессии.

В.А. Белов рассматривает уступку права (требования) в качестве одного из проявлений сингулярного правопреемства, поскольку к цессионарию переходит конкретное субъективное право, которое принадлежало цеденту в рамках обязательства [12]. Данный подход имеет принципиальное значение для понимания исторического развития института цессии, так как ее эволюция представляет собой переход от осмысления уступки права (требования) как способа передачи требования к формированию юридической конструкции сингулярного правопреемства.

Также в современной доктрине отдельное внимание уделяется сущности цессии, сформировались различные подходы к цессии и сделке, являющейся ее основанием. М.И. Брагинский разграничивает собственно переход права требования и договор, на основании которого он происходит [13]. Л.А. Новоселова является сторонником подхода, согласно которому в уступке требования выделяется обязательственная и распорядительная сделки. Обязательственная сделка является основанием цессии и выражается в гражданско-правовом договоре, например, купля-продажа, мена, дарение. Распорядительная сделка представляет собой непосредственно действие цедента по передаче требования цессионарию [14].

Анализ действующего законодательства и современной доктрины позволяют выявить ряд сложностей, которые остаются неразрешенными. Первой является проблема определения оборотоспособности обязательственных прав. Современное законодательство исходит из разрешительного подхода к уступке права, при этом законодатель вынужден устанавливать ограничения, которые направлены на защиту должника и иных участников гражданского оборота. В результате чего появляется необходимость поиска баланса между свободным распоряжением требованиями и стабильностью существующего правоотношения.

Также сложностью является определение момента перехода уступаемого требования к цессионарию, поскольку заключение соглашения не всегда позволяет однозначно определить, с какого момента новый кредитор приобретает возможность осуществлять права цедента.

Особое место занимает вопрос об уступке будущего требования, практическая реализация данной конструкции порождает вопросы о степени определенности такого требования, так как для обеспечения стабильности гражданского оборота необходимо, чтобы из условий соглашения можно определить конкретное обязательственное право, которое должно перейти к цессионарию. Отсутствие точной индивидуализации будущего требования создает неопределенность относительно предмета цессии, а также может стать причиной споров между участниками сделки.

История развития института цессии в отечественном праве свидетельствует о постепенном повышении значения требования как самостоятельного объекта гражданского оборота. Пройдя этапы становления от фрагментарных норм Свода законов Российской империи, практики Правительствующего Сената до развернутых положений главы 24 ГК РФ, цессия трансформировалась в значимый механизм оборота обязательственных прав Российской Федерации. Современная модель цессии является закономерным результатом исторического развития доктрины гражданского права, законодательства, а также правоприменительной деятельности. Значение цессии в современном гражданском праве состоит в обеспечении оборотоспособности обязательственных прав, в возможности их использования в гражданском обороте. Цессия позволяет перераспределять имущественные риски между участниками гражданского оборота. Цедент получает возможность передать требование другому лицу, не дожидаясь исполнения обязательства должником, цессионарий же приобретает возможность получить экономическую выгоду от реализации переданного требования.

Цессия имеет важное значение для предпринимательской деятельности, поскольку может использоваться как самостоятельный механизм, либо как составляющая более сложных договорных конструкций. Возможность уступки денежных и иных требований позволяет хозяйствующим субъектам управлять дебиторской задолженностью, перераспределять право требования между участниками имущественного оборота, а также использовать требования в качестве экономического инструмента. Таким образом, цессия является важным экономическим и юридическим инструментом обращения обязательственных прав и дальнейшее развитие данного института должно основываться на сохранении баланса между свободным распоряжением требования и обеспечением правовой определенности для цедента и цессионария.

Список литературы:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 г. № 51–ФЗ (ред. от 10.06.2026) // Собрание законодательства РФ. – 1994. – № 32. – Ст. 3301; 2026. – №24. – Ст. 3099.
2. Анненков К. Н. Цессия договорных прав // Журнал гражданского и уголовного права. 1891. № 2. С. 68–106.
3. Свод законов Российской Империи. Том X. Часть 1-я. Издание 1900 года/ Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
4. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. - М.: Спарк, 1995. 556 с.
5. Проект Гражданского уложения : [кн. 1-5]. — Санкт-Петербург : Гос. тип., [1897-1898]. — Разд. паг. : 32 см.
6. Гражданский кодекс РСФСР от 31 октября 1922 г. // СУ РСФСР. -1922. - № 17. – Ст. 904.
7. Гражданский кодекс РСФСР от 11 июня 1964 г. // Ведомости ВС РСФСР. -1964. - № 24. – Ст. 407.
8. Интернет-интервью с Е.А. Сухановым, заведующим кафедрой гражданского права МГУ им. М.В. Ломоносова, заместителем председателя Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства, д.ю.н., профессором: "Перспективы развития гражданского законодательства в России: планы и современные реалии" // СПС «КонсультантПлюс». - 2008. -URL:https://www.consultant.ru/law/interview/sukhanov/ (дата обращения: 07.09.2026).
9. Федеральный закон "О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации" от 21 декабря 2013 г. № 367-ФЗ (ред. от 26.07.2017) // Собрание законодательства РФ. – 2013. - № 51. – Ст. 6687.
10. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» [Текст] // Бюллетень Верховного Суда РФ». – 2018. - № 3.
11. Гражданское право: учебник: в 4 т. / отв. ред. д-р юрид. наук., проф. Е. А. Суханов. —3-е изд., перераб. и доп. —Москва: Статут, 2023.
12. Белов В. А. Сингулярное правопреемство в обязательстве Опыт ист. исслед., теорет. и догмат. конструкции и обобщения рос. судеб. Практики. М.: Центр "ЮрИнфоР"., 2001. С. 17. — (Библиотека "ЮрИнфоР"); ISBN 5-89158-059-4.
13. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. 3-е изд., стер. М.: Статут, 2011. С. 468.
14. Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг. М.: Статут, 2003. С.8-10.