ОТ КЛАССИКИ К ПОСТКЛАССИКЕ РУССКОГО АНАРХИЗМА: СВОБОДА ОБЪЕДИНЕНИЯ У БАКУНИНА, КРОПОТКИНА И БОРОВОГО

FROM CLASSICAL TO POSTCLASSICAL RUSSIAN ANARCHISM: FREEDOM OF ASSOCIATION IN BAKUNIN, KROPOTKIN AND BOROVOY

Nikishin Dmitry Petrovich

Student, Computer Security (10.05.01), Institute of Mathematics and Information Technologies, Orenburg State University named after V.A. Bondarenko

Russia, Orenburg

Zakirova Tatiana Valerievna

Scientific supervisor, Candidate of Philosophical Sciences, Associate Professor, Department of Philosophy, Cultural Studies and Sociology, Orenburg State University named after V.A. Bondarenko,

Russia, Orenburg

АННОТАЦИЯ

Добровольное вступление в сообщество еще не означает, что человек может влиять на его правила. Эта проблема связывает обсуждение русского анархизма с современными вопросами о цифровых объединениях. Цель статьи — выяснить, как Бакунин, Кропоткин и Боровой понимают свободное объединение и какие ограничения обнаруживает сопоставление их подходов. Используется сравнительный анализ первичных текстов и исследовательской литературы. Рассматриваются происхождение правил, взаимная поддержка, положение несогласного участника и возможность менять общие решения. Бакунин связывает свободу с устройством союза снизу, Кропоткин объясняет значение взаимопомощи, а Боровой ставит вопрос о положении личности даже внутри негосударственного сообщества. Результат сопоставления — обоснование связи между участием в выработке правил, доступной поддержкой, правом возражать и понятным порядком пересмотра решений. Каждое условие по отдельности недостаточно: самоуправление может оставаться формальным, помощь сопровождаться давлением, а постоянный пересмотр правил разрушать обязательства. Эти выводы предлагаются как способ анализа, а не как общая готовая программа трех мыслителей. На примере цифровых сред показано, почему распределенность сети и добровольность регистрации еще не доказывают самостоятельности участников. Оценка конкретного сообщества потребовала бы отдельного исследования его правил и практик.

ABSTRACT

Joining a community voluntarily does not necessarily give a person influence over its rules. This problem connects Russian anarchism with current questions about digital associations. The article asks how Bakunin, Kropotkin and Borovoy understand free association and what limits emerge from comparing their approaches. It analyses primary texts and research literature, considering the origin of rules, mutual support, dissent and the revision of collective decisions. Bakunin connects freedom with association from below, Kropotkin explains mutual aid, and Borovoy examines the individual's position even within a non-state community. The result links participation in making rules, accessible support, the ability to object and a clear process for revising decisions. Each condition is insufficient on its own: self-government can remain formal, support can become pressure, and continual revision can undermine commitments. These conclusions offer an analytical approach, not a shared programme attributed to all three thinkers. Applied to digital settings, they explain why a distributed network and voluntary registration do not establish participants' autonomy. Assessing a particular community would require a separate study of its rules and practices.

Ключевые слова: русский анархизм; свобода объединения; федерализм; взаимопомощь; личность; цифровые сообщества.

Keywords: Russian anarchism; freedom of association; federalism; mutual aid; individual; digital communities.

Введение

Можно добровольно вступить в сообщество, но почти не влиять на решения, которые принимаются от его имени. Такой вопрос возникает и в профессиональном объединении, и в цифровой среде. Отсутствие единого формального руководителя еще не показывает, у кого находятся средства управления и может ли участник возражать. Именно поэтому сегодня имеет смысл обратиться к русским анархистам. Их работы позволяют точнее поставить вопрос о свободе внутри объединения, хотя не дают готового устройства современной платформы или организации.

Цель статьи — выяснить, как Бакунин, Кропоткин и Боровой понимают свободное объединение и какие ограничения обнаруживает сопоставление их подходов. Мы сравниваем первичные тексты и современные исследования по нескольким вопросам: кто создает правила, что поддерживает сотрудничество, каково положение несогласного и можно ли пересмотреть общее решение. Такой разбор касается философских оснований свободы. Он не заменяет исследования конкретных цифровых сообществ и не позволяет заранее считать какое-либо из них свободным.

Свобода объединения в этой статье не означает возможность обходиться без обязательств. Под ней понимается участие в общих правилах, доступ к результатам сотрудничества и возможность возражать против требований, ограничивающих самостоятельность. Порядком будем называть устойчивый способ согласовывать действия, а властью — возможность устанавливать обязательные для других правила. Само согласование действий еще не является господством. Трудность возникает, когда участники перестают влиять на решения, которым должны подчиняться.

К классике здесь отнесены идеи Бакунина и Кропоткина второй половины XIX — начала XX века. Постклассическим назван подход Борового первой трети XX века, который пересматривает некоторые основания предшественников. Это рабочее различение для нашей статьи, а не общепринятая граница всех этапов русского анархизма. Постклассика в таком смысле также не означает современный постанархизм. Мы ограничиваем сравнение тремя мыслителями, чтобы проследить изменение одного вопроса — о свободе человека в совместной жизни.

Их взгляды не стоит представлять как последовательное движение от ошибочной теории к окончательно правильной. У каждого автора есть свой вопрос к общественному порядку. Нас интересует, что становится видно при их сопоставлении: может ли союз, созданный снизу, все же подавлять участника и достаточно ли взаимной поддержки, чтобы этого избежать? Ответ потребует рассмотреть не только достоинства каждого подхода, но и то, чего он сам по себе не объясняет.

Бакунин и источник общественных правил

Бакунин видит в централизованном государстве власть, которая подчиняет отношения людей общему управляющему центру. Поэтому замены правителя или введения представительства для свободы, по его мысли, недостаточно. В работе «Федерализм, социализм и антитеологизм» он противопоставляет организации сверху соединение людей, коммун и союзов снизу [1, с. 150–151]. При таком устройстве участники объединяются, сохраняя самостоятельность. Отрицание господства здесь не означает отказа от общих дел: федерация как раз должна сделать их возможными.

При этом самостоятельность не дает одним участникам права пользоваться несвободой других. Разбирая опыт рабовладельческих штатов, Бакунин показывает, что свободное политическое устройство несовместимо с порядком, который держится на принудительном труде [1, с. 153–154]. Для него поэтому недостаточно назвать объединение федерацией. Нужно учитывать и социальное равенство. Союз, в котором голос и благополучие одних обеспечиваются зависимостью других, не отвечает такому пониманию свободы.

В.М. Артемов показывает связь нравственной и политико-правовой сторон свободы у Бакунина и Кропоткина [2, с. 113–114]. В.О. Саяпин рассматривает свободу вместе с солидарностью, равенством и взаимопомощью [3, с. 170–171]. Для нашего разбора это означает, что схема распределения полномочий не дает полной оценки объединения. Важно узнать, могут ли люди пользоваться своими правами на деле и не зависит ли свобода одних от подчинения других. Но и доброго намерения помочь всем недостаточно без понятного способа участвовать в решениях.

У самого Бакунина можно заметить напряжение между самостоятельностью участников и согласованием действий. Описывая Лигу мира и свободы, он допускает подчинение местных комитетов центральному, но одновременно требует их автономии и представительства снизу [1, с. 143–144]. Здесь обсуждается отдельная политическая организация, а не завершенный проект общества, поэтому прямое противоречие еще нужно было бы доказать. Однако возникает важный вопрос: как общий центр сможет координировать работу, не присваивая себе право решать за всех? Принцип федерации задает направление ответа, но не описывает каждую необходимую процедуру.

Бакунин не просто предлагает сократить государственные полномочия. Он оспаривает право единого центра говорить от имени людей без их самостоятельного участия. Вместе с тем он сохраняет требование солидарности. Поэтому его позицию нельзя свести к желанию освободиться от любых связей. Вопрос скорее в том, как создать общий порядок, не отделив его правила от тех, кому предстоит по ним жить.

Отсюда следует различие между названием союза и способом его работы. Организация из нескольких самостоятельных частей может все же не оставлять участникам реального влияния. Бакунин включает в политические права свободу соединения и разрыва союза и предупреждает, что без нее конфедерация способна сохранить прежнюю централизацию [1, с. 151–152]. Следовательно, нужно смотреть не только на устройство органов, но и на отношения между участниками и центром. Для нашего сравнения. это первый вопрос: кто вправе создавать и менять общие правила?

Кропоткин и основания сотрудничества

Кропоткин спрашивает, почему люди способны сотрудничать без постоянного внешнего принуждения. В предисловии к «Взаимопомощи как фактору эволюции» он спорит с представлением о борьбе каждого с каждым как универсальном законе природы. В частности, опираясь на идеи зоолога К.Ф. Кесслера, он рассматривает помощь как важный фактор выживания и развития [6, с. 6–7]. Это не отрицание борьбы. Он возражает против объяснения, в котором для взаимной поддержки почти не остается места.

Затем Кропоткин обращается к истории общин, ремесленных гильдий, свободных городов и ассоциаций. Эти объединения различались по устройству и менялись со временем. В заключении книги он отмечает, что стремление к непосредственному сотрудничеству проявлялось вновь даже после разрушения прежних учреждений [6, с. 223–224]. Общественный порядок в таком объяснении держится не только на приказах. Люди приобретают навыки помощи и создают учреждения, которые позволяют действовать вместе.

Этот довод дополняет критику централизованной власти. Если сотрудничество возникает и поддерживается самими людьми, отсутствие единого центра еще не означает отсутствия порядка. Кропоткин также связывает взаимопомощь с развитием нравственных представлений [6, с. 226–227]. Тем самым он пытается объяснить, что может поддерживать общую жизнь после отказа от принуждения. Для сопоставления с Бакуниным важно, что речь теперь идет не столько об источнике правил, сколько о силах, позволяющих людям сотрудничать.

Но это объяснение имеет пределы. А.Д. Сухов указывает на опасность односторонней оценки роли государства у Кропоткина [7, с. 44–45]. Из примеров взаимопомощи нельзя заключить, что любое ослабление центра улучшит положение людей. О.Л. Грановская, сопоставляя Кропоткина с Нозиком, также показывает различия в понимании человека, собственности и равенства [4, с. 41]. Поэтому согласия о важности сотрудничества еще недостаточно. Остается выяснить, кто получает его выгоды, кто несет расходы и как защищены менее влиятельные участники.

Кроме того, между объяснением помощи и требованием помогать есть различие. Исторический пример может показать, что поддержка была полезна группе, но он не решает спор между ее интересами и свободой отдельного человека. Сообщество способно заботиться о членах и одновременно вытеснять несогласных. Поэтому сам факт взаимопомощи не доказывает, что любое требование общины справедливо. Именно здесь появляется вопрос, который станет особенно важным у Борового: что происходит с человеком, когда общие правила мешают ему возражать?

М.Ю. Милованова, обращаясь к наследию Кропоткина, рассматривает общественное согласие как продолжающийся поиск договоренности, а не однажды принятый документ [5, с. 57–58]. Это полезное уточнение: интересы людей меняются, и прежние соглашения могут перестать их устраивать. Однако готовность договариваться не объясняет, как будет услышано меньшинство. Если оно каждый раз остается без влияния, формальное обсуждение еще не делает порядок свободным.

Взаимопомощь можно рассматривать как наблюдаемый факт и как нравственное требование. В первом случае мы выясняем, когда люди помогали друг другу. Во втором — почему следует помогать и тому, кто не принадлежит к своей группе и не обещает ответной услуги. Кропоткин стремится связать эти вопросы через рассуждения об эволюции и этике [6, с. 226–227]. Он дает основания не считать конкуренцию единственной естественной формой отношений. Но конфликт общей пользы и личного несогласия все равно требует отдельного решения.

Боровой и право личности на возражение

А.А. Боровой предлагает рассмотреть положение личности внутри любого общественного порядка, включая тот, который создавался ради свободы. В работе «Личность и общество в анархистском мировоззрении» личность названа центром анархистского идеала. При этом исторического человека Боровой считает немыслимым вне общества [8, с. 18–19]. Следовательно, он не предлагает вообразить полностью изолированного человека. Его интересует, как жить вместе, не превращая отдельного участника в средство существования коллектива.

Для Борового объединение ценно не одним фактом своего существования. Его значение связано с развитием людей, которые в него входят. Общественные формы могут меняться, если вместо свободного общения начинают ему мешать [8, с. 19–21]. Поэтому нельзя однажды создать правильную организацию и считать вопрос о свободе решенным. Даже негосударственное сообщество нуждается в критике, когда оно требует подчинения прежде всего ради собственного сохранения.

Это не означает, что Боровой защищает свободу одного за счет остальных. Признание каждого человека целью приводит его к требованию не строить свою свободу на чужой несвободе [8, с. 71–72]. Здесь сохраняется связь с критикой привилегий у классиков анархизма. Меняется скорее направление внимания: оценке подлежит не только общее устройство, но и положение конкретного человека внутри него. Полезное для большинства решение еще не снимает вопроса о тех, кого оно ограничивает.

П.В. Рябов связывает подход Борового с философией жизни и его критикой завершенных систем классического анархизма [9, с. 422–423]. Р.Ю. Белькович, А.С. Быстров и С.В. Виноградов также показывают, что Борового трудно считать последовательным индивидуалистом: защита личности сочеталась у него с коллективистской критикой частной собственности [10, с. 59–60]. Поэтому формула «раньше защищали коллектив, а потом отдельного человека» слишком проста. Боровой пересматривает отношения личности и общества, не отказываясь от необходимости обоих.

По Боровому, напряжение между личностью и обществом нельзя устранить раз и навсегда. Новые потребности могут заставить пересмотреть даже те правила, которые прежде помогали людям. Исследователи связывают с этим его отказ от представления об окончательной, завершенной утопии [10, с. 60–61]. Для нашей темы отсюда следует, что свобода важна и при создании союза, и в его дальнейшей жизни. Если общие решения больше нельзя обсуждать, первоначальная добровольность не спасает положение участника.

Боровой называет отношения личности и общества антиномичными. Под этим в нашем разборе понимается напряжение двух необходимых начал: человек развивается в общении, но общественные требования могут ограничивать его [8, с. 18–20]. Это не правило, по которому отдельный человек всегда прав, а коллектив всегда ошибается. Важно, чтобы ссылка на общую пользу не заменяла рассмотрения конкретного возражения. Иначе объединение способно объявить свои интересы интересами всех, не услышав тех, кто с ним не согласен.

Такое прочтение Борового помогает увидеть пределы двух предыдущих ответов. Союз, созданный снизу, может приобрести собственную иерархию. Взаимная помощь может сочетаться с давлением на несогласного. Но и право постоянно критиковать правила не решает все трудности. Если обязательства меняются в любой момент, участники не смогут рассчитывать на обещанную поддержку. Особенно уязвим тот, кто зависит от общего решения. Поэтому возможность возражать нужно соединить с понятным порядком изменений.

Результаты исследования

В результате сопоставления мы предлагаем проверять объединение с помощью четырех вопросов. Кто устанавливает правила и как участник может на них повлиять? Здесь мы опираемся на федерализм Бакунина. Есть ли у человека поддержка, необходимая для реального участия, а не только формальное право голоса? Этот вопрос следует из рассмотрения взаимопомощи у Кропоткина. Может ли несогласный высказать возражение, не рискуя быть исключенным только за него? Так ставится проблема личности у Борового. Наконец, как пересматриваются решения и что при этом происходит с уже принятыми обязательствами? Последний вопрос — наш вывод из сопоставления, а не готовое правило одного из философов.

Эти условия связаны. Если у человека нет времени, средств или доступа к обсуждению, право влиять на правила может остаться на бумаге. Если помощь дают только в обмен на согласие, она становится способом давления. Если возражение разрешено, но ничего нельзя изменить, участие тоже ограничено. Вместе с тем возможность пересмотра не должна означать, что любое обещание можно отменить без объяснения. Для свободы общей жизни нужны и способы изменений, и основания рассчитывать друг на друга.

Самостоятельный результат этого сравнения состоит в объяснении того, почему каждое из четырех условий недостаточно по отдельности. Связь свободы и солидарности не является новым открытием статьи: она уже обсуждается самими авторами. Мы уточняем другое — как требование участия ограничивается потребностью в поддержке, а право возражать дополняется необходимостью сохранять обязательства. Это позволяет разбирать внутренние трудности свободного объединения, не объявляя одного мыслителя окончательным ответом на вопросы остальных.

Актуальность для современных цифровых объединений

Сегодня такое различение полезно при обсуждении цифровых объединений. Д.В. Мельничук и А.В. Рязанов рассматривают платформы как среды, где интерфейсы и алгоритмы влияют на правила участия и видимость действий [11, с. 269]. Пользователей может быть много, но возможность менять код или условия доступа не обязательно распределена между ними. Вопрос Бакунина об источнике правил здесь помогает заметить проблему. Это аналогия, а не отождествление платформы с государством XIX века: у них разные задачи, правовые основания и масштабы власти.

М.А. Юдина показывает, что алгоритмическое управление сочетает разные формы контроля, а участники получают неодинаковый доступ к информации [12, с. 740–741]. Поэтому название «самоорганизация» еще не объясняет, кто принимает решения. Для оценки нужно выяснить, могут ли участники влиять на условия работы, получают ли необходимую поддержку и вправе ли оспаривать решение алгоритма. Важен и понятный порядок рассмотрения возражений. Наше сопоставление дает вопросы для такого исследования, но не заменяет изучения конкретной платформы.

Перенос исторических идей имеет границы. В цифровой среде люди сталкиваются с трудовыми, денежными и правовыми отношениями, а также с использованием персональных данных. Обсуждаемые мыслители не рассматривали все это в нынешнем виде. Поэтому их идеи уместнее использовать для постановки вопросов, чем для готовых рекомендаций. Прежде чем оценивать современное объединение, нужно отдельно узнать, какие у него правила и как они действуют на практике.

Заключение

Сопоставление Бакунина, Кропоткина и Борового позволяет уточнить смысл перехода от классики к постклассике в рамках выбранной темы. Речь не идет о простой замене коллективизма индивидуализмом. Бакунин ставит вопрос об источнике общих правил, Кропоткин — об основаниях сотрудничества, а Боровой — о свободе личности внутри уже созданного порядка. При таком прочтении каждый подход показывает трудность, которую нельзя решить одним из двух других.

Результат статьи — связь четырех условий свободного объединения: участия в общих правилах, доступной взаимной поддержки, возможности возражать и понятного порядка пересмотра решений. Последнее условие должно сохранять и свободу изменений, и надежность обязательств. Эта схема не доказывает свободу конкретного сообщества и не приписывается трем мыслителям как их общая программа. Она помогает точнее различать добровольное вступление и действительное влияние на совместную жизнь. Для современной цифровой среды это означает, что регистрации по собственному желанию и распределенной сети пользователей недостаточно: нужно исследовать доступ людей к решениям и защиту их возражений.

Список литературы:

1. Бакунин М.А. Анархия и Порядок: сочинения. 701, [2] с. – М.: ЭКСМО-Пресс, 2000.
2. Артемов В.М. Приоритет нравственно-философского измерения свободы в трудах М.А. Бакунина и П.А. Кропоткина // Вопросы философии. – 2015. – № 12. – С. 113⁠–⁠123.
3. Саяпин В.О. Проблема свободы личности в социально-философской рефлексии М.А. Бакунина и П.А. Кропоткина // Манускрипт. – 2020. – Т. 13, № 12. – С. 170⁠–⁠174. – DOI: 10.30853/mns200579.
4. Грановская О.Л. Коммунистический анархизм П.А. Кропоткина в контексте либертарианства Р. Нозика: сравнительный историко-философский анализ // Журнал интегративных исследований культуры. – 2023. – Т. 5, № 1. – С. 41⁠–⁠48. – DOI: 10.33910/2687-1262-2023-5-1-41-48.
5. Милованова М.Ю. Идейный потенциал анархо-коммунизма П.А. Кропоткина для теории общественного договора и его значение для современности // Вестник РГГУ. Серия «Философия. Социология. Искусствоведение». – 2024. – № 3. – С. 56⁠–⁠67. – DOI: 10.28995/2073-6401-2024-3-56-67.
6. Кропоткин П.А. Взаимопомощь как фактор эволюции. – М.: Редакция журнала «Самообразование», 2007. – 240 с.
7. Сухов А.Д. П.А. Кропоткин как философ. М.: ИФ РАН, 2007. 141 с.
8. Боровой А.А. Личность и общество в анархистском мировоззрении. Пг.; М.: Голос труда, 1920. 99, [1] с.
9. Рябов П.В. Романтический анархизм Алексея Борового (из истории русской философии жизни) // Историко-философский ежегодник’2011. – М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2012. – С. 416⁠–⁠435.
10. Белькович Р.Ю., Быстров А.С., Виноградов С.В. Политическая философия А.А. Борового: динамизм, антирационализм, индивидуализм // Антиномии. – 2024. – Т. 24. – С. 53⁠–⁠72. – DOI: 10.17506/26867206_2024_24_1_53.
11. Мельничук Д.В., Рязанов А.В. Социальная философия в цифровую эпоху // Манускрипт. – 2026. – Т. 19, № 1. – С. 267⁠–⁠272. – DOI: 10.30853/mns20260037.
12. Юдина М.А. Алгоритмический менеджмент в фокусе социологии технологий // Вестник РУДН. Серия: Социология. – 2024. – Т. 24, № 3. – С. 734⁠–⁠746. – DOI: 10.22363/2313-2272-2024-24-3-734-746.