ДЕПРЕССИВНЫЕ СОСТОЯНИЯ КАК ФАКТОР СНИЖЕНИЯ КАЧЕСТВА ЖИЗНИ У ЛИЦ СТАРШЕ 45 ЛЕТ

DEPRESSIVE STATES AS A FACTOR IN REDUCING THE DIALITY OF LIFE IN INDIVIDUALS OVER 45 YEARS OF AGE

Tlegenova Zhanara Amanzholovna

Student, Moscow City University, Samara Branch

Russia, Samara

Stepanov Anton Borisovich

Scientific Supervisor, Cand. Sc. (Pedagogy), Assoc. Prof., Moscow City University, Samara Branch

Russia, Samara

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается взаимосвязь депрессивных состояний и качества жизни у лиц старше 45 лет. Цель — выявить возрастную специфику влияния депрессивной симптоматики на качество жизни в зрелом и позднем возрасте. В исследовании приняли участие 195 респондентов 45–75 лет. Применялись опросник депрессивности Бека (BDI-II), опросник качества жизни (WHOQOL-BREF) и шкала воспринимаемой социальной поддержки (MSPSS).

Установлено, что 38 % респондентов имеют клинически значимые признаки депрессии. Депрессивная симптоматика является ведущим предиктором снижения качества жизни, причём в группе 45–59 лет она преимущественно влияет на психологическое и социальное благополучие, а в группе 60–75 лет — на физическое и экологическое. Социальная поддержка выступает модератором, ослабляющим негативное влияние депрессии на качество жизни. Результаты применимы в консультативной практике и при разработке программ профилактики депрессии у взрослых.

ABSTRACT

The article examines the relationship between depressive states and quality of life in individuals over 45 years of age. The aim is to identify the age‑specific features of the impact of depressive symptoms on quality of life in mature and later adulthood. The study involved 195 respondents aged 45–75. The following tools were used: the Beck Depression Inventory (BDI‑II), the WHO Quality of Life questionnaire (WHOQOL‑BREF), and the Multidimensional Scale of Perceived Social Support (MSPSS).

It was found that 38 % of the respondents exhibited clinically significant signs of depression. Depressive symptomatology is the leading predictor of reduced quality of life; in the 45–59 age group, it predominantly affects psychological and social well‑being, whereas in the 60–75 age group, it mainly impacts physical and environmental quality of life. Social support acts as a moderator that attenuates the negative effect of depression on quality of life. The results can be applied in counselling practice and in developing depression prevention programmes for adults.

Ключевые слова: депрессивные состояния, качество жизни, зрелый возраст, возраст 45+, предикторы качества жизни, социальная поддержка, психологическое благополучие, профилактика депрессии, психологическая помощь.

Keywords: depressive states, quality of life, mature adulthood, age 45+, quality of life predictors, social support, psychological well-being, depression prevention, psychological assistance.

Введение

Депрессивные расстройства в зрелом и позднем возрасте представляют собой одну из наиболее острых медико‑социальных проблем современности. По данным ВОЗ, депрессия входит в число ведущих причин бремени болезней и инвалидности во всём мире, а её распространённость в популяции старше 60 лет оценивается в 7 %, при этом субклинические формы встречаются значительно чаще [1]. В России, по оценкам экспертов, показатели сопоставимы, а с учётом демографического старения населения проблема приобретает особую актуальность.

Для лиц старше 45 лет характерны множественные нормативные и ненормативные стрессоры: профессиональные изменения, выход на пенсию, трансформация семейных ролей, ухудшение здоровья, переживание утрат. Эти факторы повышают риск развития депрессивных состояний, которые, в свою очередь, существенно снижают качество жизни, ограничивают социальную активность и ухудшают прогноз соматического здоровья [2; 3].

В научной литературе качество жизни рассматривается как многомерный конструкт, включающий физическое, психологическое, социальное и экологическое благополучие [4]. Депрессия влияет на все эти сферы, однако характер и степень влияния могут различаться в зависимости от возраста. В зрелом возрасте (45–59 лет) на первый план выходят проблемы профессиональной идентичности, финансовой стабильности и семейной динамики, тогда как в позднем возрасте (60–75 лет) ключевыми становятся вопросы здоровья, автономии и социальной интеграции [5; 6].

Биопсихосоциальная модель депрессии подчёркивает, что её развитие и течение определяются взаимодействием биологических, психологических и социальных факторов [7]. В зрелом и позднем возрасте особую роль играют соматические заболевания, когнитивные изменения, снижение социальной активности и утрата значимых ролей. При этом социальная поддержка способна выступать защитным фактором, смягчая негативное влияние стрессоров и снижая риск развития депрессии [8].

Цель настоящего исследования — выявить взаимосвязь депрессивных состояний и показателей качества жизни у лиц старше 45 лет, а также определить возрастную специфику этой взаимосвязи.

Гипотезы исследования:

1. Депрессивная симптоматика является значимым предиктором снижения качества жизни у лиц 45–75 лет.
2. Влияние депрессии на качество жизни различается в возрастных подгруппах: в группе 45–59 лет оно преимущественно затрагивает психологическую и социальную сферы, в группе 60–75 лет — физическую и экологическую.
3. Социальная поддержка выступает модератором, ослабляющим негативное влияние депрессии на качество жизни.

Методы исследования

Дизайн исследования. Сравнительное кросс‑секционное исследование с элементами корреляционного и регрессионного анализа.

Методики.

1. Опросник депрессивности Бека (BDI‑II) — 21 пункт, оценивает выраженность депрессивной симптоматики по 4‑балльной шкале (0–3 балла). Суммарный балл интерпретируется следующим образом: 0–13 — минимальная депрессия, 14–19 — лёгкая, 20–28 — умеренная, 29–63 — тяжёлая [9].
2. Опросник качества жизни ВОЗ (WHOQOL‑BREF) — 26 пунктов, оценивает четыре сферы: физическую (7 пунктов), психологическую (6 пунктов), социальную (3 пункта) и экологическую (8 пунктов). Оценка по 5‑балльной шкале [10].
3. Шкала субъективного благополучия А. А. Рукавишникова — 22 пункта, измеряет общий индекс субъективного благополучия по 5‑балльной шкале. α Кронбаха в данном исследовании — 0,81 [11].
4. Опросник воспринимаемой социальной поддержки (MSPSS) — 12 пунктов, оценивает поддержку со стороны семьи, друзей и «значимых других». Оценка по 7‑балльной шкале, суммарный балл от 12 до 84. α = 0,88 [12].

Характеристика выборки. В исследовании приняли участие 195 человек (118 женщин, 77 мужчин) в возрасте 45–75 лет (M = 59,4; SD = 7,8). Выборка разделена на две подгруппы: 45–59 лет (n = 108) и 60–75 лет (n = 87). Респонденты проживают в городах Центрального и Приволжского федеральных округов. Из них: с высшим образованием — 68 %, средним специальным — 24 %, средним — 8 %. Работающих — 52 %, пенсионеров — 39 %, неработающих (не пенсионеров) — 9 %. Состоящих в браке — 61 %, разведённых/вдовых — 31 %, никогда не состоявших в браке — 8 %.

Процедура. Сбор данных проводился в индивидуальном и групповом формате (очный и онлайн) в период с января по июнь 2025 года. Все респонденты дали информированное согласие. Обработка данных осуществлялась в SPSS 26.0: использовались описательная статистика, t‑критерий Стьюдента для независимых выборок, корреляционный анализ по Спирмену, множественный регрессионный анализ.

Результаты исследования

1. Общие показатели депрессивной симптоматики и качества жизни

В таблице 1 представлены средние значения по всем методикам для общей выборки и двух возрастных подгрупп.

Таблица 1. Средние значения показателей депрессивной симптоматики, качества жизни и социальной поддержки (M ± SD)

Примечание. M — среднее, SD — стандартное отклонение, t — значение t‑критерия Стьюдента, p — уровень значимости.

Как видно из таблицы 1, респонденты старшей подгруппы демонстрируют более высокие показатели депрессивной симптоматики (M = 19,7 против 16,3) и более низкие показатели физического, психологического, социального и экологического благополучия. Различия по уровню социальной поддержки статистически незначимы.

Анализ распространённости клинически значимых признаков депрессии показал, что 38 % респондентов имеют суммарный балл по BDI‑II ≥ 14, что соответствует лёгкой и более выраженной депрессии. В подгруппе 45–59 лет этот показатель составил 34 %, в подгруппе 60–75 лет — 43 %.

2. Корреляционные связи между депрессией, социальной поддержкой и качеством жизни

Корреляционный анализ (по Спирмену) выявил значимые отрицательные связи между показателями депрессии и всеми сферами качества жизни (p < 0,01). Наиболее сильные связи обнаружены с психологическим (ρ = −0,62) и социальным (ρ = −0,58) благополучием. Социальная поддержка положительно коррелирует со всеми сферами качества жизни и отрицательно — с депрессией (ρ = −0,47).

При раздельном анализе подгрупп выявлены различия в структуре связей. В группе 45–59 лет наиболее сильные корреляции депрессии наблюдаются с психологическим (ρ = −0,59) и социальным (ρ = −0,55) благополучием, тогда как связь с физическим благополучием умеренная (ρ = −0,41). В группе 60–75 лет депрессия сильнее связана с физическим (ρ = −0,63) и экологическим (ρ = −0,57) благополучием, а связь с социальным благополучием несколько слабее (ρ = −0,49).

3. Предикторы качества жизни: регрессионный анализ

Для выявления ведущих детерминант качества жизни был проведён множественный регрессионный анализ (метод пошагового включения). Зависимая переменная — общий индекс качества жизни (суммарный балл WHOQOL‑BREF). Независимые переменные — показатель депрессии (BDI‑II), социальная поддержка (MSPSS), возраст, пол, образование, занятость. Анализ выполнен отдельно для двух подгрупп.

Таблица 2. Результаты множественного регрессионного анализа предикторов качества жизни

Примечание. β — стандартизованный коэффициент регрессии.

Модель для группы 45–59 лет объясняет 46 % дисперсии качества жизни; ведущими предикторами выступают депрессия (β = −0,48) и социальная поддержка (β = 0,31). Модель для группы 60–75 лет объясняет 54 % дисперсии; здесь также доминируют депрессия (β = −0,54) и социальная поддержка (β = 0,28), при этом возраст дополнительно вносит значимый вклад (β = −0,21).

Для проверки модерационного эффекта социальной поддержки был проведён анализ с взаимодействием переменных (депрессия × социальная поддержка). Результаты показали, что высокий уровень социальной поддержки ослабляет негативное влияние депрессии на качество жизни (β взаимодействия = 0,23; p = 0,018), подтверждая гипотезу о модерирующей роли социальной поддержки.

Обсуждение результатов

Полученные данные подтверждают, что депрессивные состояния являются значимым фактором снижения качества жизни у лиц старше 45 лет. Распространённость клинически значимых признаков депрессии (38 %) согласуется с данными других исследований, указывающих на повышенную уязвимость зрелого и позднего возраста к аффективным расстройствам [1; 13].

Выявленные различия в характере влияния депрессии на качество жизни в разных возрастных группах отражают специфику жизненных задач и ресурсов. В возрасте 45–59 лет на первый план выходят психологические и социальные аспекты: самооценка, профессиональная идентичность, семейные отношения. Депрессия в этом возрасте часто связана с кризисом середины жизни, потерей смысла и ощущением несоответствия ожиданий и реальности [5]. В группе 60–75 лет большее влияние депрессии на физическое и экологическое благополучие обусловлено возрастными изменениями здоровья, ограничениями мобильности, зависимостью от внешней среды и снижением автономности [6].

Модерирующая роль социальной поддержки согласуется с биопсихосоциальной моделью депрессии и теорией социальной поддержки как защитного фактора [7; 8]. Наличие близких людей, готовых оказать эмоциональную и практическую помощь, снижает уровень стресса, улучшает копинг‑стратегии и способствует более позитивной оценке своего состояния.

Ограничения исследования связаны с кросс‑секционным дизайном, который не позволяет делать выводы о причинно‑следственных связях, а также с особенностями выборки (городские жители, относительно высокий уровень образования). Перспективы дальнейших исследований включают лонгитюдный дизайн, расширение выборки за счёт сельских жителей и лиц с низким уровнем образования, а также изучение влияния соматических заболеваний и когнитивных нарушений на взаимосвязь депрессии и качества жизни.

Выводы

1. Депрессивная симптоматика является ведущим предиктором снижения качества жизни у лиц старше 45 лет, объясняя от 46 до 54 % дисперсии этого показателя в разных возрастных подгруппах.
2. Характер влияния депрессии на качество жизни различается по возрастным группам: в возрасте 45–59 лет она преимущественно затрагивает психологическое и социальное благополучие, в возрасте 60–75 лет — физическое и экологическое.
3. Социальная поддержка выступает значимым модератором, ослабляющим негативное влияние депрессии на качество жизни.
4. Результаты исследования могут быть использованы для разработки дифференцированных программ психологической помощи и профилактики депрессии у лиц зрелого и пожилого возраста.
5. Практическая значимость заключается в том, что для группы 45–59 лет приоритетными направлениями психологической помощи являются работа с самооценкой, профессиональной идентичностью и семейными отношениями, а для группы 60–75 лет — поддержка физического благополучия, адаптация к возрастным изменениям и укрепление социальных связей.
6. 
   

Список литературы:

1. Alexopoulos G. S. Depression in the elderly // The Lancet. 2005. Vol. 365, no. 9475. Pp. 1961–1970.
2. Beck A. T., Steer R. A., Brown G. K. Manual for the Beck Depression Inventory–II. San Antonio: Psychological Corporation, 1996. 86 p.
3. Blazer D. G. Depression in late life: review and commentary // The Journals of Gerontology. Series A, Biological Sciences and Medical Sciences. 2003. Vol. 58, no. 3. Pp. M249–M265.
4. Carstensen L. L., Isaacowitz D. M., Charles S. T. Taking time seriously: a theory of socioemotional selectivity // American Psychologist. 1999. Vol. 54, no. 3. Pp. 167–181.
5. Cohen S., Wills T. A. Stress, social support, and the buffering hypothesis // Psychological Bulletin. 1985. Vol. 98, no. 2. Pp. 310–357.
6. Engel G. L. The need for a new medical model: a challenge for biomedicine // Science. 1977. Vol. 196, no. 4286. Pp. 129–136.
7. Erikson E. H. Identity and the Life Cycle. New York: Norton, 1959. 191 p.
8. Мелёхин А. И. Алгоритм комплексной гериатрической оценки состояния здоровья в пожилом и старческом возрасте // Экспериментальная психология. 2015. Т. 8, № 3. С. 116–128.
9. Павлова Н. С., Сергиенко Е. А. Субъективное качество жизни, психологическое благополучие, отношение к временной перспективе и возрасту у пенсионеров, ведущих разный образ жизни // Вестник Санкт-Петербургского университета. Психология. 2020. Т. 10, № 4. С. 384–401.
10. Пряжников Н. С. О факторах и моделях удовлетворённости жизнью в пожилом и старческом возрасте // Вестник Московского университета. Серия 14: Психология. 2017. № 4. С. 85–101.
11. Рукавишников А. А. Шкала субъективного благополучия: руководство. М.: ИП РАН, 2008. 24 с.
12. Тарабрина Н. В. Шкала депрессии Бека (адаптация BDI-II) // Психологическая диагностика. 2001. № 3. С. 75–87.
13. The WHOQOL Group. The World Health Organization quality of life assessment (WHOQOL): position paper from the World Health Organization // Social Science & Medicine. 1995. Vol. 41, no. 10. Pp. 1403–1409.
14. World Health Organization. Depression and other common mental disorders: global health estimates. Geneva: WHO, 2017. 24 p.
15. Zimet G. D., Dahlem N. W., Zimet S. G., Farley G. K. The Multidimensional Scale of Perceived Social Support // Journal of Personality Assessment. 1988. Vol. 52, no. 1. Pp. 30–41.