ПРИСМОТР ЗА НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИМ: ЭФФЕКТИВНОСТЬ СЕМЕЙНО-ОРИЕНТИРОВАННОЙ МЕРЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ

Аннотация

В статье проводится комплексный анализ меры пресечения в виде присмотра за несовершеннолетним, предусмотренной пунктом 5 части 1 статьи 102 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ). Рассматриваются правовая природа, процессуальные условия применения, а также практическая реализуемость данной меры в контексте принципов гуманизма, интересов несовершеннолетнего и приоритета семейного воспитания. На основе анализа статистических данных, судебной практики и научных источников выявляются причины низкой востребованности присмотра как альтернативы заключению под стражу. Исследуется эффективность присмотра за несовершеннолетним как семейно-ориентированной меры пресечения, выявляются барьеры её применения и предлагаются пути их преодоления. Делается вывод о необходимости совершенствования правового регулирования и развития институциональной поддержки семей, принимающих на себя ответственность за поведение несовершеннолетнего в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства.

Ключевые слова: мера пресечения; присмотр за несовершеннолетним; УПК РФ; несовершеннолетний; альтернатива заключению под стражу; семейно-ориентированная юстиция; гуманизация уголовного процесса.

В современном российском уголовном процессе, особенно в делах с участием несовершеннолетних, наблюдается явный сдвиг в сторону более гуманного подхода. Приоритет отдается индивидуальному рассмотрению каждого случая и применению воспитательных мер вместо строго карательных. Эта тенденция объясняется как международными обязательствами России, в первую очередь вытекающими из Конвенции ООН о правах ребенка 1989 года, так и внутренними законодательными изменениями, такими как Федеральный закон № 432-ФЗ от 28.12.2013, который способствовал декриминализации и уменьшению числа заключений для несовершеннолетних.

В этой связи особую роль приобретают меры пресечения, не связанные с изоляцией от общества. Одной из таких мер, закреплённой в п. 5 ч. 1 ст. 102 УПК РФ, является присмотр за несовершеннолетним. Несмотря на то, что норма существует с 2001 года, на практике она применяется крайне редко – менее 2 % от всех мер пресечения в отношении несовершеннолетних [1].

Присмотр за несовершеннолетним – это мера процессуального принуждения, применяемая исключительно к лицам, не достигшим 18 лет на момент совершения деяния (ст. 420 УПК РФ). В отличие от других мер пресечения (например, подписки о невыезде или залога), присмотр предполагает передачу ответственности за поведение подозреваемого (обвиняемого) взрослому члену семьи – родителю, усыновителю, опекуну или иным лицам (например, педагогу, тренеру), обладающим моральным авторитетом и способным обеспечить надлежащее поведение несовершеннолетнего.

Согласно ч. 1 ст. 105 УПК РФ, присмотр избирается вместо заключения под стражу, если есть основания полагать, что несовершеннолетний может:

– скрыться от органов дознания, следствия или суда;

– продолжить преступную деятельность;

– воспрепятствовать производству по делу.

Однако, как подчёркивает Пленум Верховного Суда РФ, «применение присмотра возможно только при наличии у несовершеннолетнего устойчивой семейной среды, способной обеспечить его надлежащее поведение» [2].

Важно отметить, что присмотр не является пассивной мерой: родитель или иное лицо, принявшее на себя обязанность, несёт процессуальную ответственность за соблюдение несовершеннолетним требований (явка по вызову, отсутствие контактов с соучастниками и т.д.). В случае нарушения – мера может быть заменена на более строгую.

Институт присмотра за несовершеннолетним соответствует принципам семейно-ориентированной юстиции, как эффективный инструмент профилактики рецидивной преступности среди молодёжи.

Во-первых, присмотр сохраняет семейные связи, что критически важно для психологического и социального развития несовершеннолетнего. Данные исследований показывают, что содержание под стражей даже на короткий срок увеличивает риск последующей криминализации в 3-4 раза [3, с. 78].

Во-вторых, присмотр уменьшает стигматизацию. Несовершеннолетний, находящийся под присмотром, не попадает в криминальную среду СИЗО, не приобретает «тюремные» привычки и сохраняет возможность учёбы или работы.

В-третьих, мера усиливает родительскую ответственность, побуждая семью к активному участию в реабилитации подростка. Это соответствует ст. 38 Конституции РФ, провозглашающей семью «естественной и основной ячейкой общества» и обязывающей родителей заботиться о детях.

Несмотря на теоретические преимущества, присмотр за несовершеннолетним фактически не используется в российской практике. По данным Генеральной прокуратуры РФ за 2023 год, из 18 400 несовершеннолетних, в отношении которых избирались меры пресечения, присмотр был применён лишь в 320 случаях (менее 1,8 %) [1]. Информация о статистике по мерам пресечения, в частности о присмотре, за 2024 – 2025 годы в открытом доступе отсутствует. Ведомственные отчеты, например, Судебного департамента, содержат лишь общие данные по видам мер. Хотя теоретически можно было бы попытаться оценить долю присмотра, вычитая из общей статистики другие меры, полученная цифра все равно будет лишь приблизительной, поскольку точных данных за 2024 год нет.

Как представляется, причины низкой востребованности можно разделить на четыре группы:

– Нормативная неопределённость: УПК РФ не раскрывает, кто именно может осуществлять присмотр, какие гарантии и обязанности у такого лица, как оформляется согласие, как контролируется исполнение. Это создаёт правовую неопределённость для судов.

– Отсутствие институциональной поддержки: в отличие от зарубежных моделей (например, служба пробации в Республике Казахстан), в России нет специализированных служб, готовых сопровождать семьи, осуществляющие присмотр. Родители остаются один на один с ответственностью.

– Консерватизм правоприменителей: суды и следователи склонны выбирать «проверенные» меры – подписку о невыезде или заключение под стражу, опасаясь, что присмотр «не сработает».

– Социально-экономические факторы: во многих семьях, особенно в неблагополучных регионах, отсутствует устойчивая семейная среда – родители могут быть лишены прав, страдать зависимостями или отбывать наказание. В таких случаях присмотр реально невозможен.

Полагаем, что для активизации применения присмотра за несовершеннолетним необходимы комплексные меры:

– законодательное уточнение: введение в УПК РФ положения о порядке оформления присмотра, перечне обязательств родителя, механизме контроля (например, еженедельная явка в комиссию по делам несовершеннолетних);

– создание региональных служб сопровождения: на базе ОДН, ПДН, центров социальной помощи семье и детям;

– обучение судей и следователей: включение вопросов альтернативных мер пресечения в программы повышения квалификации;

– государственная поддержка семей: предоставление консультаций психолога, социального педагога, материальной помощи при необходимости.

Опыт пилотных проектов в Санкт-Петербурге и Свердловской области (2021-2023 гг.), где применялись программы «семейного наставничества» при присмотре, показал снижение рецидивов на 40 % по сравнению с группой, помещённой под стражу [4, с. 112].

Таким образом, присмотр за несовершеннолетним – это не просто процессуальная формальность, а воспитательно-профилактический механизм, способный совместить интересы уголовного преследования и реабилитации подростка. Его низкая эффективность на сегодняшний день обусловлена не слабостью самой идеи, а недостатком институциональной и нормативной поддержки.

Модернизация данного института согласуется с общемировой тенденцией к снижению уровня институционализации в сфере ювенальной юстиции и обеспечению права ребёнка на воспитание в семейном окружении. В связи с этим, вместо упразднения, необходимо совершенствование института присмотра. Это предполагает разработку ясной нормативно-правовой базы, налаживание эффективного межведомственного взаимодействия и укрепление роли семьи как ключевого агента социализации несовершеннолетних.

Список литературы

1. Генеральная прокуратура Российской Федерации. Состояние преступности несовершеннолетних в Российской Федерации в 2023 году: статистический сборник. – М [Электронный ресурс]. – 2024. – URL: https://epp.genproc.gov.ru/ru/gprf/activity/statistics (дата обращения: 16.12.2025).

2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 г. № 12 «О практике применения судами законодательства об ответственности несовершеннолетних» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2011. – № 8.

3. Кузнецов, А.В. Ювенальная юстиция в России: проблемы и перспективы // Журнал российского права. – 2022. – № 5. – С. 75⁠–⁠84.

4. Иванова, Е.С. Альтернативы заключению под стражу в отношении несовершеннолетних: региональный опыт // Уголовный процесс. – 2023. – № 4. – С. 109⁠–⁠115.

5. Конвенция о правах ребенка (одобрена Генеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1989 г., ратифицирована СССР 13 июня) // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. – 1990. – № 27.

6. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.) (с учетом поправок, одобренных 1 июля 2020 г.) // Собрание законодательства РФ. – 2020. – № 26. – Ст. 4229.

7. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 08.12.2025) // Собрание законодательства РФ. – 2001. – № 52 (ч. I). – Ст. 4921.

8. Гуценко, К.Ф. Уголовный процесс России: учебник / К.Ф. Гуценко, М.А. Ковалёв. – 8-е изд., перераб. и доп. – М.: Зерцало, 2022. – 576 с.

9. Лупинская, П.А. (ред.). Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. – М.: Норма, 2021. – 640 с.

10. Совет Европы. Руководящие принципы по альтернативам тюремному заключению для несовершеннолетних: прин. Комитетом министров 17 ноября – Страсбург. – 2010. – 24 с.